— Моя первая клятва — королевской семье Альдераана, частью которой вы являетесь, ваше высочество. — У женщины был упрямый взгляд. Еще один замечательный человек, который считал, что нуждается в защите, и к этому она не была склонна быть снисходительной. Неужели Эваан действительно не изменила своего мнения о её способностях после всех этих тренировок? Лея была уверена, что люди думали, что она нуждается в защите, потому что была слишком мала ростом для человека. Из всего того, что Вейдер дал ей, что ее возмущало, — пропитанное кровью наследие, ее характер, страх перед тем, кем она могла бы стать, — ей было отказано в том единственном, против чего она не возражала бы, — в его росте. Это было совершенно несправедливо.

Рекс прорычал:

— Если она уйдет, я определенно уйду.

Оби-Ван покачал головой, начиная проявлять признаки раздражения.

— Больше никто не поедет. Лука и Лея были единственными сотрудниками Альянса, которых я смог привлечь для этой миссии, Рекс. Ты это знаешь. — Он немного смягчил свой тон. — Я не хочу, чтобы у тебя из-за этого были неприятности. Мы можем справиться с этим сами. Для открытого неповиновения есть время и место. Затем на его лице появилась хитрая усмешка. — Кроме того, скоро появится R2, и ты знаешь, как много он стоит в такой миссии, как эта.

Клон скрестил руки на груди, на его лице появилось упрямое выражение.

— Трипио тоже идет, так что это займет его. Тебе нужен кто-то, кто прикроет твою спину.

Эваан кивнула в знак согласия:

— Она тоже. — указывая на Лею.

— Что Лее нужно сейчас? — Раздался голос Луки. Лея обернулась и увидела, что ее брат направляется к ним, пытаясь поправить ремень кобуры на бедре и не обращая особого внимания на то, куда идет. Трипио и R2 следовали за ним по пятам.

— Наблюдают. — Рекс добавил: — И генерал тоже.

— Нет, я так не думаю. Они с Оби-Ваном сказали одновременно. Они удивленно посмотрели друг на друга, но мама только весело усмехнулась и направилась к Луке. Она поцеловала его в щеку, а затем быстро затянула ремешок, чтобы ему было удобно.

— Тебе действительно нужен сторож. — Рекс настаивал.

— Расслабьтесь, — сказал Хан, спускаясь по трапу, — По сравнению с этими двумя, — и он махнул рукой в сторону Луки и Леи, — насколько плохим может быть Кеноби? Он, по крайней мере, был достаточно здравомыслящим, чтобы остаться здесь, вместо того, чтобы захватить боевую станцию размером с Луну. Кроме того, разве джедаи не были помешаны на контроле и дисциплине?

Рекс просто уставился на него:

— Вас ждет большое удовольствие, капитан. — сухо сказал он, — Если бы вы мне так не нравились, я бы пожалел вас.

Хан поморщился и смущенно потер рукой затылок.

— Э-э, да. Кстати, извини за комментарии.

Рекс долго смотрел на него, затем его взгляд переместился с Оби-Вана на Луку, а затем, к удивлению девушки, решительно произнес:

— Верни их всех домой, я имею в виду всех их целыми и невредимыми, и ты прощен.

— Что может пойти не так? — Беззаботно спросил Хан. Лея подавила стон. Что ж, Хан только что обрек их всех на гибель.

Ее мать высказала эту мысль вслух:

— Разве это не приглашение невезучести, капитан?

Хан одарил ее широкой кокетливой улыбкой.

— Мне не нужна удача. Я полагаюсь на свои нервы и смелость, и это приносит мне гораздо больше пользы.

Мамина бровь поползла вверх, но по едва заметному подергиванию уголка рта Лея поняла, что ее маму это больше позабавило, чем что-либо еще.

— О, правда?

Хан неторопливо, да, неторопливо подошел к ее матери.

— Конечно, с моей стороны было бы ужасно грубо не принять добрые пожелания красивой женщины. — О, это было гладко, это было на уровне Ландо. Почему его голос никогда не звучал так гладко, когда он разговаривал с ней? Все, что она слышала, — это неловко сформулированные комплименты и непреднамеренные оскорбления.

Конечно, Хан мог и не верить в невезение, но невезение определенно верило в него, потому что он явно не видел ее отца, который все еще стоял рядом с ней, и не слышал каждого его слова.

— Флиртуешь с моей женой, капитан? — спокойно спросил он.

Кровь отхлынула от лица Хана, когда он повернулся и увидел ее и папу, стоящих там. Луке пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать смех, а на лице Рекса было выражение крайнего удовлетворения.

— А-а-а... — протянул Хан, пытаясь придумать, на чем бы остановиться, — Нет?

Папа кивнул головой.

— Значит, ты только что солгал? Моя жена некрасива?

— Нет, я имею в виду, да. — Хан бросил на нее умоляющий взгляд, словно говоря: "Помоги мне!".

Она еще мгновение сохраняла невозмутимый вид, просто чтобы увидеть, как он поежился, а затем позволила своему смеху вырваться наружу. Ошеломленный Хан мог только смотреть на нее, когда она дала волю своему веселью. Его взгляд переместился на ее отца, и уголки рта Хана поползли вверх. Глаза Хана сузились, когда он понял, что папа дергал его за цепочку.

— Ложь, все истории, которые мне рассказывали о королевских особах, — ложь, — он зашагал обратно по трапу.

Мамин голос звучал укоризненно, хотя на ее лице было написано веселье:

— Конечно, это было не очень приятно.

— Нет, — согласился он. — Но с ним все так просто. Он боится меня. Больше никто на этой базе меня не боится. Как я могу устоять? — Он одарил жену дерзкой улыбкой. — Кроме того, у меня не было бы такой возможности, если бы ты не была такой сговорчивой.

— В тот день, когда я не получу от привлекательных молодых людей комплиментов по поводу моей красоты, я умру, любовь моя, — сказала она, подходя к нему и целуя в щеку.

Голос Оби-Вана прорезался сквозь шум

— Что ж, как бы забавно это ни было, боюсь, нам действительно нужно идти.

Помахав родителям в последний раз, Лея поднялась по трапу, а ее брат и Оби-Ван последовали за ней по пятам.

Глава 22. Осмотр Сокола и разговор.

Сокол был другим. Не в том смысле, который был бы совершенно очевиден, но в достаточной степени, чтобы Лея восприняла это как нечто неуловимо неправильное. Подушки на сиденьях все еще были потрепаны, но они были грязно-белого цвета, а не светло-коричневые, которыми Хан обил их через год после рождения Бена. Камбуз на кухне тоже был меньше, чем она привыкла. Вскоре после Эндора Хан расширил его, чтобы с комфортом хранить достаточно еды для всех четверых. Потертости также были не в тех местах, где нужно. Хан заменил большую часть панелей, когда Бену было около десяти, и эти нетронутые панели продержались, по его ощущениям, около минуты, прежде чем появились новые потертости. Но следы, которые она видела сейчас, были неправильной формы. Весь "Фалькон" казался ей не совсем правильным, как макет, созданный для того, чтобы одурачить ее.

В последний раз, когда она была на борту, она не обращала внимания на детали, но все еще старалась не впасть в нервный срыв из-за того, "когда" и где она оказалась. С тех пор она также не возвращалась на борт, хотя Хан продолжал предлагать ей провести экскурсию по его любимому кораблю. У нее не хватило духу.

Теперь она сожалела об этом решении, потому что, по-видимому, Хан почувствовал ее беспокойство. Он, конечно, воспринял это совершенно неправильно.

— Ты, кажется, немного нервничаешь. Ты в порядке?

— Я в порядке.

— Ага. — Он окинул ее оценивающим взглядом. — У тебя холодная голова, но нервничать — это нормально. Ты впервые видишь рукопашный бой?

Воспоминания нахлынули на нее так быстро, что ей пришлось сдержаться, чтобы не побледнеть. Затем гнев усилился, но она подавила его. Это был разумный вопрос, который он должен был задать перед отъездом с Явина, но Хан никогда не любил смотреть перед тем, как броситься в атаку, когда речь шла о деньгах.

— Ты же не спрашиваешь его об этом? — обвиняюще спросила она, указывая на Оби-Вана. Это был справедливый вопрос, да, он был джедаем, но не участвовал в боях почти двадцать лет. Его фигура свидетельствовала об очень тяжелой жизни, которую он вел. Лея не слишком любила свои пятидесятитрехлетние колени, но, по крайней мере, у нее было приличное медицинское обслуживание, чтобы заботиться о них, у Кеноби такого не было уже очень давно.

Затем возникла проблема, о которой Хан не знал, — дуэль, которую Лея видела на "Звезде смерти" с другим Кеноби. Она была медленной, тягучей и ясно показывала, что джедай давно не практиковался. Она знала, что его тренировки с Лукой, вероятно, немного отточили его навыки, но это было все, что можно было сделать, чтобы преодолеть ограничения, налагаемые собственным телом.

Его глаза сузились.

— Он знаменитый генерал времен войн клонов. Спрашивать его, видел ли он битву, мне кажется, немного невежливо.

Ты выглядишь на девятнадцать, напомнила она себе, ты выглядишь на девятнадцать, нельзя терять самообладание каждый раз, когда кто-то сомневается в твоей компетентности. Но услышать этот вопрос от Хана. Конечно, ее Хан знал о ее способностях не понаслышке, так как она практически вышла из своей камеры, схватила бластер и начала стрелять.

— Со мной все будет в порядке. — она стиснула зубы. — Но большое вам спасибо за то, что усомнились в моих способностях, я ценю это.

— Эй, я просто проявляю некоторую заботу о твоем благополучии.

— Лука тоже никогда не участвовал в рукопашной схватке, я не вижу, чтобы ты играл с ним в наседку.

— Он вырос в адской дыре, кишащей гангстерами. Я видел, что на этой планете считается развлечением. У тебя есть? Это включает в себя отстрел двухметровых крыс, которые живут большими группами и ядовиты.

— О, и я всю жизнь прожила в роскошном дворце, где слуги готовили мне еду?

Люк прочистил горло:

— Э, ребята?

Они оба повернулись и уставились на него. Он слегка вздрогнул под их пристальными взглядами, но продолжил.

— Ты собираешься так бороться все это время? — сказал он, не отступая, — Потому что я собираюсь попасть в довольно рискованную ситуацию и, вероятно, мне придется сражаться с ранкором, и я подумал, может быть, ты захочешь немного сосредоточиться?

— Что ж, это довольно забавно, — сказал Оби-Ван. — Но мне тоже не нравится выступать в роли судьи.

Перевод: вы оба взрослые люди, предположительно, в случае с Ханом, ведите себя соответственно. Отчитанная Лея подошла к Люку и встала рядом с ним.

— Извини, — сказала она. — Я не хотела усугублять твой стресс.

— Я знаю, что это один из способов, которым ты отрабатываешь свое, но не могла бы ты, пожалуйста, подождать, пока я отойду подальше? — он улыбался, но она видела, что за этой улыбкой скрывается нервозность.

Поскольку информация, которой они располагали о службе безопасности Граккуса, была актуальна только в те дни, когда у него была выставка, им нужен был бой на арене. К сожалению, это могло занять от нескольких недель до нескольких месяцев, в зависимости от количества жертв Хатта и оттока денег. Ни у кого из них не было столько времени, чтобы отвлечься от восстания. Поэтому они собирались поторопиться с решением проблемы. И они собирались использовать Луку в качестве приманки.

Бар, который они выбрали, находился достаточно близко к колизею Граккуса, чтобы любой, кто там находился, либо находился под его непосредственным руководством, либо, по крайней мере, был в курсе желаний хатта относительно чего-либо джедайского. Лее было бы удобнее использовать в этой части Оби-Вана, ведь использование им внушения Силы гарантировало бы его прибытие на арену, но Хан был прав в том, что награда была слишком высока, чтобы Граккус мог от нее отказаться. Умение Луки внушать силой, к сожалению, отставало, по словам Оби-Вана, а не ее, но это, вероятно, было больше связано с отвращением ее брата к этому, чем с умением.

Для Оби-Вана было неожиданностью, что у Луки были моральные возражения против использования Силы, чтобы убедить других выполнять его приказы. Джедай пытался убедить Луку, что это нельзя использовать для того, чтобы заставить других причинять себе вред или делать то, против чего они категорически возражали. Лука возразил, что это было лишение разума свободы воли, и не имело значения, что это действовало только на слабоумных. Разве джедаи не должны были защищать слабых?

Для Луки не имело значения, что оно использовалось только для общего блага, дело было в самом деле, а не в том, какой цели оно в конечном счете служило. Разве это не та же логика, которую Империя использовала, чтобы убедить других, что то, что она делает сейчас, является злом, но это в интересах построения их славного будущего? Оби-Ван признал, что никогда не думал об этом в таких терминах. Было интересно наблюдать, как он отступает только из-за философских соображений Луки.

С практической точки зрения, Лея была согласна с Оби-Ваном в том, что Луке следует научиться этому. Лучше изучить это и никогда не использовать, чем никогда не научиться и не нуждаться в этом. Но камнем преткновения была мораль Луки, а не ее. В таких случаях она, как правило, придавала больше значения его более тонким представлениям об этике, чем своим собственным. Она хорошо знала о своей склонности преодолевать то, что казалось ей незначительными возражениями, преследуя свои собственные цели.

Итак, Лука должен был войти в бар, затеять драку, заявить, что он сын джедая, представиться По Дэмероном, размахивать световым мечом, и вот тогда жадность должна была взять верх. Остальные тем временем поселились бы в ночлежке неподалеку от Арены. С такой очевидной добычей они рассчитывали на скорую выставку. Лее не понравилось, насколько точно все это соответствовало первоначальному сценарию, по которому Лука попал в эту передрягу, но она согласилась с мнением Оби-Вана, что, поскольку они не могли знать, когда будет следующая выставка, или, что более важно, когда Империя может прийти на помощь, это был их лучший шанс.

Хан тоже нервничал, хотя и изображал безразличие. Казалось, он не мог усидеть на месте, просто расхаживал по трюму, проверяя оборудование, которое в проверке не нуждалось, и исподтишка бросая взгляды на всех присутствующих.

— Вас что-то беспокоит, капитан? — Наконец спросил Оби-ван.

— Ты уверен насчет этого шпиона?

Она бы никогда не сказала ему, но в этом вопросе Лея была согласна с Ханом. Не о существовании шпиона, она знала, что он реален. Что ее беспокоило, так это то, что у нее не было большого опыта в использовании своей первоначальной временной шкалы, чтобы угадать, что люди будут делать в этой. Ее нервировало то, что она полагалась на действия, которые они совершали в ее прошлом, особенно те, чье настоящее имя даже не было известно. Дрейвен ехидно сообщил, что Мон сказала, что в этой миссии не будут использоваться ресурсы Альянса, поэтому он не разрешает использовать своих шпионов для сбора информации о мастере игры Граккуса.

Лука был тем, кто указал на то, что все факторы, которые влияли на этого неизвестного человека раньше, остались прежними. Не было причин, по которым это не мог быть тот же человек, и у Империи были причины следить за Граккусом, и ничто из того, что она сделала или изменила, не повлияло бы на это. Если раньше он был достаточно умен, чтобы сообщить Империи о предполагаемом существовании пользователя Силы, то не было причин, по которым он не сделал бы этого снова. Инквизиторы, возможно, почти вымерли, но Империя всегда была в поиске новых талантов.

1234

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓