Перворожденные Целестиалов и Архитекторы Безумия

К тому времени, как на поверхности земли перед ними появился крошечный движущийся объект, споры о превосходстве Тилотни над Хорлиссом-Хорлиссом уже порядком утомили их. То, что раньше было размытым, обрело чёткие очертания, и Тилотни смутилась, увидев человеческое существо, похожее на неё (хотя и не такое красивое, по её мнению). Хорлисс-Хорлисс спросил, не она ли создала этого крошечного движущегося объекта. Возможно, так и было.

В конце концов, разве не она была богиней, сотворившей все то, что движется вверх и вниз, что является материей и формой? Даже время, должно быть, было создано ею, на что намекал голос.

Ее беспокоило то, что она не помнила, как это произошло, но она отбросила эту мысль.

Появились еще три крошечных существа, покрытых белой оболочкой и имевших одинаковую форму. После того как ее братья и сестры посмеялись над ее излишествами, Тилотни превратила одно из существ в белой оболочке в алмаз. Но после этого оно внезапно превратилось в неживое существо. Хорлисс-Хорлисс решил, что более тонкая трансформация будет лучше, и превратил сердце первого существа в алмаз. Оно тоже умерло. Это потрясло ее, но когда она поняла, что именно этого хотело добиться от них Сущее Света, то смирилась с этим. Тилотни нужно было доказать, что она искуснее, и она сплела двух других существ в одну кричащую многорукую фигуру, которая вскоре тоже умерла.

Холодный Данда Син назвал это безвкусицей, а Хорлисс-Хорлисс сказал, что это было неуместно.

Тилотни была вынуждена признать, что так оно и есть, и в глубине души ее охватило неприятное предчувствие, которое не давало ей покоя. Она отмахнулась от него. Богиня должна быть сильной, рассуждала она. Разве не об этом говорили ей ее собственные мысли?

Но где-то в глубине ее сознания звучал другой голос, который предупреждал ее, что нужно избегать этого странного голоса и поступать правильно, но когда Хорлисс-Хорлисс приказал ей навести порядок, она разозлилась и отмахнулась от него. Никто ей не указ! С этими словами она приказала Великолепному Апу сделать это.

И Тилотни ушла, размышляя о роли богини.

ХОРЛИСС-ХОРЛИСС

Проснувшись, Хорлисс-Хорлисс увидел своего прародителя, Существо, сотканное из пастельных, переливающихся огней, и услышал, как тот произносит его имя. Он прислушался к разговору, который происходил между этим прародителем и другими подобными ему существами, и услышал, как тот размышляет о том, не будет ли лучше для галактики, если их не станет. Хорлисс-Хорлисс чувствовал, что это неправильно, что он должен страдать из-за этого, ведь он только что появился на свет.

Не успел он опомниться, как Великолепный Ап обратился к нему и его братьям и сёстрам, и они переместились в другое место во времени и пространстве. Это тревожное переживание привело его взгляд к пространственному морю из хризолита и лазурного пламени, к поясу Дамассина в зените, где дневные лучи исходили из эфирных полос прозрачного граната и пёстрых вихрей; он устремился

в опаловые глубины, чтобы искупаться в безмятежных лазурных озёрах, но его снова унесло прочь. На какое-то время они оказались в безопасности от того, кто стремился их уничтожить.

Каждый из них принял свою форму: Хорлисс-Хорлисс превратился в перламутрово-ночную туманность из мерцающего серебристого сияния с постоянно меняющимся составом.

Тилотни была вне себя от радости, что обрела свободу, хотя ее первыми словами в его адрес были хвастливые заявления о том, что она изобрела форму, материю и время! Это было невозможно, ведь он помнил, что в других местах были и другие, и знал, что его форма была создана им самим. Возможно, она не понимала, что такое время. Странный голос прошептал у него в голове, что он бог, который должен править всеми, но он тут же отбросил эту мысль как нелепую.

Вскоре после этого на планете внизу появилось еще одно существо: крошечный странник. Могла ли этого одного действительно создать Тилотни? Голос сказал ему, что да, но он не был уверен.

Прибыли другие, три в одинаковых белых раковинах. Тилотни превратила одного из них в алмаз.

Ощущение, которое он тогда испытал, расстроило его, но, раздраженный тщеславием Тилотни, он решил продемонстрировать, как добиться менее показных изменений. Поэтому он превратил мягкий, пульсирующий внутренний орган первопроходца в ту же элегантную, но твердую субстанцию. Внезапно этот крошечный странник тоже перестал двигаться, и Хорлисс-Хорлисс почувствовал, как погас свет.

Это, должно быть, смерть, подумал он, и впервые Хорлисс-Хорлисс почувствовал угрызения совести. Тогда он кое-что узнал о Вселенной, осознав, что если было неправильно гасить его свет, то было неправильно и гасить свет других людей.

Тилотни, по-видимому, не обращая внимания на подобные мысли, скрутил двух других в одну уродливую массу, и там тоже замигали маленькие огоньки. Это был гротескный беспорядок.

Поскольку она считала крошечного странника своим, она должна была его починить, но не стала этого делать, и это тоже кое о чем ему говорило. Великолепный Ап вовремя открыл для них врата, и они отправились туда, где в каждом из миров мирно сосуществовали формы и очертания.

Наблюдая за расчетливой завистью Тилотни и ненасытной алчностью Холодного Данда Сина, он призвал их к осторожности, объяснив, что понял кое-что, чего не понимал раньше: 'Крошечные странники этих земель во многом похожи на нас, у них есть свои желания и страхи. Мы не хотим, чтобы нам мешали, и они тоже этого не хотят'.

'Разве ты не видишь, что это низшие существа, — возразила Тилотни, — не такие могущественные и мудрые, как мы, и нуждающиеся в нашем руководстве?'

'Честолюбивая Тилотни, неужели ты все еще веришь, что ты их создательница?' — это Холодный Данда Син вмешался в разговор. — 'У них есть свои создатели — Целестиалы, как я понимаю, так их называют, — которые ими управляют'.

'И поскольку все мы разные, то, скорее всего, и они не все одинаковые', — рассудил Хорлисс-Хорлисс.

'Вы ничего не понимаете! Вот почему мы должны спасти крошечных странников. Мы должны стать их создателями! Для этого мы и были созданы до того, как нас предали; поэтому Целестиалы хотели нас уничтожить. Мы должны занять их место и сделать эту галактику своим домом'.

Это звучало разумно для всех её братьев и сестёр, но Хорлисс-Хорлисс признал, что не знает ответов на все вопросы.

Он знал лишь то, что больше не хочет играть с формами и очертаниями в присутствии других живых существ, потому что, слушая план Тилотни, он понял, что на самом деле они не так уж сильно беспокоятся о крошечных странниках. А что насчёт меня?

Что я могу навлечь на миры, если мной движет гордыня? Другой голос, звучавший где-то в глубине его сознания, говорил, что в его отсутствие погаснет множество огней и все вокруг накроет пелена тьмы, так что не останется ничего, кроме переменчивой речи Тилотни, холодного владычества Холодного Данды Сина и временнОго хаоса Великолепного Апа.

Он больше не доверял ни себе, ни своим братьям и сестрам. Хотя какая-то его часть твердила, что он должен остаться и присмотреть за ними, вместо этого он создал нулевую инверсию.

Это был лучший вариант. Он сказал им: 'Пойдемте со мной, братья и сестры, и давайте войдем в это необитаемое место, которое я создал, в мир, созданный нашим воображением, который мы можем назвать своим. Давайте не будем иметь ничего общего с этими чужаками, ни с великими, ни с ничтожными'.

'Пустое, бесформенное место', — с отвращением заметила Тилотни.

'Каждый из нас может придать ему форму', — ответил он.

'И тем самым позолотить клетку, которую мы создали...' — Тилотни отвернулась.

Когда все по очереди отказались, он сказал: 'Я не стану ни противиться вам, ни поддаваться на ваши уловки', — и с тяжелым сердцем отправился в свое одинокое королевство.

ХОЛОДНЫЙ ДАНДА СИН

Ах, какой это был восторг! Холодный Данда Син пылал огнем жизни! Новизна! Энергия! Движение! Все приводило его в трепет. Услышав, что его вот-вот уничтожат, он подумал: 'Каким же необычным должно быть это уничтожение!'

Но этому не суждено было случиться. Несравненный Великолепный Ап перенес их в какое-то несравненно более яркое место, в раскаленную добела и неестественную долину, где росли красновато-коричневые скаурские сосны и фиолетовые лиственницы, где возвышалась огромная ревущая гора, извергающая киммерийские облака, испещренная рыжими извилистыми ручьями. Он направился к ее огромной пасти, словно одержимый нимфолепсией, но вскоре они оказались в другом месте. Все это было захватывающе, тревожно, завораживающе и пугающе!

С помощью антиконцепции он принял форму черного полого шара с прожилками базальтового света и раскаленной магмы, на фоне которого его лицо казалось высеченным из эбенового пространства!

Тилотни была поистине великолепна, но ее хвастовство быстро ему наскучило, и он решил, что будет забавно ее позлить! Хорлисс-Хорлисс был диким существом! Неужели это мой создатель и создатель всего сущего? Он помнил о другом, но не придавал значения старым и неприятным воспоминаниям, а Хорлисс-Хорлисс предстал перед ним во всем своем великолепии! Но нет, его сестра Тилотни утверждала, что создала материю и время. Он так не думал. Она была искусным метастилистом, как и Хорлисс-Хорлисс, но не создавала антиконцепций, потому что это было коньком Холодного Данда Сина, и ему не терпелось применить свои знания на практике!

Но что это? Новая форма! Крошечный ползун ползет по поверхности земли.

Должно быть, Хорлисс-Хорлисс все-таки его создатель! Но нет, он снова это отрицает, и снова глупая Тилотни присваивает себе заслугу. Но тут появились еще три таких же ползуна! Если их создала Тилотни, то она повторяется!

В мгновение ока Тилотни превратила маленького ползуна в мертвое существо. Хорлисс-Хорлисс последовал ее примеру и оборвал жизнь первого крошечного существа! Как странно и печально! Безвкусная Тилотни доказала, что может повторить этот трюк, обездвижив и остальных. Это сильно его встревожило, потому что он понимал, что это несправедливо и жестоко, и ему хотелось отомстить за них, но странный голос тихо прошептал ему, что наблюдать за разворачивающейся драмой очень увлекательно. В каком-то смысле так оно и было. В нём боролись противоречивые чувства. 'Я могу делать вещи и получше, — подумал он, — что-то новое, противоположное тому, что было раньше!' Хорлисс-Хорлисс и Тилотни спорили о том, как вернуть к жизни бездыханных. Неужели жизнь и смерть — это так просто?

Холодный Данда Син испытывал одновременно отвращение и восхищение. Он не хотел участвовать в этой нелепой драме. И всё же голос сказал ему, что так устроен мир: это уродливо и жестоко, но он выше всего этого, потому что он бог, и миры принадлежат ему, и он может делать с ними всё, что пожелает... новизна, соперничество, игры!

Великолепный Ап, который боролся с взлётами и падениями, с тем, что тянет назад и толкает вперёд, но был более искусным творцом, чем скучная Тилотни, открыл дверь, и Холодный Данда Син ринулся в неё! Ах, этот мир, полный великих и ничтожных существ! Тилотни искала их поклонения, и это навело его на мысли об их создателе. Холодный Данда Син не хотел об этом думать. Наконец-то его тщеславная сестра заговорила разумно, ведь она хотела отомстить за зло, которое едва не обрушилось на них от рук этих завистливых и жадных Целестиалов!

Хорлисс-Хорлисс предложил вместо этого отправиться в первозданный мир снов, нулевую инверсию, созданную им самим, где не существовало никаких других форм жизни. Холодному Данда Сину это показалось скучным и бессмысленным. Он очень любил Хорлисса-Хорлисса, но не в его характере было уходить в безвестность пустоты. Тем не менее он был опечален, когда его брат объявил, что покидает их. Теперь ты понимаешь? — казалось, говорил странный голос. Лучше не думай, это только ослабит тебя. Так Холодный Данда Син отбросил все мысли, осознав, что, возможно, никакого создателя странников не существует, а если и существует, то это не имеет значения. Я буду наслаждаться жизнью, ведь мне предстоит многое сделать, и для этого у меня есть целая галактика!

ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ АП

Тилотни была первой, кто заметил угрозу своей персоне. Хорлисс-Хорлисс недоумевал, что бы это могло значить. Холодный Данда Син почувствовал, что это было бы величайшей радостью.

Распознав мощные эмоции ужаса, оцепенения и возбуждения, исходящие

от его агнатов, и осознав грозящую им опасность, Великолепный Ап связался со своими братьями и сестрами и убрал их с дороги. Ап был новичком в жизни и еще не до конца осознавал свои силы, но он знал, что путешествие в космосе не принесет им свободы, потому что тот, кто создал его, был могуществен. Он и его братья и сестры остановились у светящегося окна, которое открыл Ап, и на мгновение выглянули за пределы

пространственных стен, которые окружали эллиптическое царство, в чудесную страну, но он не мог решиться идти дальше, отталкиваемый опасной силой, которую никто не мог преодолеть.

Возможно, он мог бы спроецироваться вперед во времени, но если нельзя было пропустить само время, они были бы заморожены в этот момент, пока поток времени не достигнет будущей точки. А что, если поток пойдет не в соответствии с его проекцией? Существовали

триллионы направлений, в которых мог протекать континуум. Нет, ему нужен был другой способ, чтобы их не поймали и они не исчезли из реальности.

Но если он не мог путешествовать во времени, то, может быть, он мог бы переместиться в другое измерение?

В месте, где не существовало времени, появился Ап. Он видел перед собой окна, похожие на уравнения. Он хотел изучить их все, но чувствовал, что у него нет на это времени, и интуитивно понимал, что дюжина странных существ, охраняющих их, может ему этого не позволить. Поскольку всё происходило вне времени и пространства, его братья и сёстры не осознавали, что происходит, погружённые в эмпирические видения Незримого Царства. Затем он ощутил разум, похожий на его собственный.

'Где мы?' — спросил он. 'Нигде и везде, — ответил знакомый голос. — Это Междумирье'.

'Если в этом месте нет времени, может быть, мы сможем здесь спрятаться?' 'Нет, — ответил невидимый голос, — здесь могу находиться только я, потому что я вне миров, а вы всё ещё принадлежите им'. 'Тогда где мы можем спрятаться так, чтобы нас не нашли?' — спросил Ап.

'Отсюда ты можешь отправиться куда угодно, но то, чего ты боишься, всегда тебя найдет'.

'Из этого окна мы перенесемся в далекое будущее, когда о нас уже давно забудут'.

'Будущее не гарантировано, — произнес невидимый голос, — но прошлое, однажды записанное, не может быть переписано. У тебя есть силы, природу которых ты пока не понимаешь. Знай лишь, что они влекут за собой последствия, как благоприятные, так и пагубные. Если ты попытаешься изменить то, что уже произошло, ты лишь создашь новый поток, эхо оригинала, которое пойдет своим путем'.

'Нас интересует только будущее, а не прошлое', — заверил он голос.

Двигаясь вперед, в проекцию будущего, они оказались над далеким астрономическим телом, вращающимся вокруг центрального самосветящегося источника тепла, вокруг которого вращались еще несколько планетных тел. Поскольку это была лишь приблизительная картина того, каким может быть будущее, мир казался странным и туманным.