Волчица и пряность. Том 6

  — Однако чего тебе нужно в этом Кербе? В это время года приличные суда оттуда в море не выходят.

  Звали лодочника Ивун Рагуса, имя непривычного произношения. Он сказал, что родился в отдалённой деревушке на севере по западному побережью.

  Северян обычно представляли худощавыми, с загорелыми лицами, немногословными, с проницательным взглядом, однако Рагуса был полным, громогласным, лицо его было красным, возможно, он был любителем выпить.

  — Это всё меха, как и у многих других, — ответил Лоуренс.

  — Хо? — воскликнул Рагуса, оглядывая его с ног до головы, для чего ему пришлось ворочать шеей, почти неразличимой между плечами и головой. — Но, кажется, у тебя нет груза.

  — Мой партнёр по делу обставил меня, — пояснил Лоуренс, указывая на распухшую щеку.

  Рагуса тут же разразился смехом, и его лицо стало похожим на надувшуюся рыбу-шар.

  — Это случается, — сказал он, похлопывая Лоуренса по плечу. — А где твоя спутница?

  — Отошла закупить еды... — начал отвечать Лоуренс, собираясь посмотреть в сторону выстроившихся вдоль улицы лавок.

  Но в этот миг он ощутил чьё-то присутствие рядом и повернул голову туда.

  Хоро стояла рядом с ним с таким видом, будто была там много лет.

  — Вот она, — сказал Лоуренс.

  — Хоо! — воскликнул Рагуса, громко захлопав в ладоши, Хоро вздрогнула от зычности его голоса. — Какой хороший у нас груз!

  Лодочники часто обладали очень громкими голосами, вероятно, чересчур громкими для Хоро, способной услышать, как хмурятся люди.

  — И как её зовут? — спросил Рагуса, обращаясь к Лоуренсу, а не напрямую к Хоро, вероятно, подумав, что они женаты.

  Что ж, он хотя бы не был похож на знакомого Лоуренсу менялу, который немедленно попытался приударить за Хоро.

  Через плечо у Хоро была перекинута сума, вероятно, с хлебом и ещё какой-то едой, в руках она держала небольшой бочонок. Похожая на монахиню-послушницу, посланную за покупками, она подняла взгляд на Лоуренса.

  Одной из причин того, что Лоуренс не мог рассердиться на Хоро, даже когда она поддразнивала его, было, вероятно, то, что она хотя бы на людях выказывала послушание ему.

  — Хоро, — представил её Лоуренс.

  — Хо-хо-о, прекрасное имя! Рад представиться: Рагуса, властитель реки Ром.

  Мужчинам свойственно стремление распустить перья перед красивой девушкой. И Рагуса, который вполне мог бы иметь дочь того же возраста, на который выглядела Хоро, произнёс это, гордо выпятив грудь и протянув Хоро мощную, мозолистую руку.

  — Однако безопасность нашего плавания теперь, можно сказать, обеспечена, — добавил он.

  — То есть? — спросил Лоуренс.

  Рагуса усмехнулся, показав зубы, а потом от души рассмеялся и похлопал Хоро по изящному плечику:

 

 

 

  — Считается, что красивая женщина на носу судна молится за его безопасность!

  И в самом деле на носу торговых судов, совершавших переходы к удалённым портам, обычно помещали вырезанные из дерева изображения женщин. Это могли быть языческие богини или же канонизированные Церковью святые, но всегда женщины, призванные защитить корабли, многие из которых даже носили женские имена.

  Впрочем, если Хоро, волчица по природе, как нельзя лучше подходила для защиты на суше, то на воде в этом качестве она казалась несколько ненадёжной. И Лоуренс, представив себе по-собачьи плывущую Хоро, чуть не рассмеялся.

  — Ну, вы вроде бы готовы. Я не пытаюсь нажиться на мехах подобно некоторым другим, но у меня срочный груз, — сказал Рагуса.

  — А, да, всё хорошо. Ты же успела закупить еду, да? — повернулся к Хоро Лоуренс.

  Та подтвердила лёгким кивком. Будучи волчицей, она прекрасно умела изображать из себя мирную кошечку.

  — Тогда просто садитесь, где найдёте местечко. Заплатите позже.

  Платить позже было свойственно для передвижение по воде, поскольку увильнуть от оплаты, будучи окружённым водой, было весьма затруднительно.

  — Ладно, представьте себе, что бы на большом корабле, — расхохотался Рагуса, подобные высказывания были обычными для моряков.

  Лодка Рагусы уступала в размерах другим, сновавшим с грузами вверх и вниз по реке. Она не имела паруса и относилась к плоскодонкам, по форме она была длиной и узкой. Будь лодка ещё меньше, весьма вероятно, что не слишком опытный лодочние мог бы её невзначай перевернуть.

 

 

  Средняя часть лодки была наполнена по пояс мешками, достаточно большими, чтобы вместить Хоро. Содержимое мешков можно было определить по просыпавшимся пшенице и бобам.

  Немного ближе к корме стояли несколько деревянных ящиков. Лоуренс не мог заглянуть в них, но ящики были одного размера и имели выжженное клеймо, так что в них лежало что-то достаточно ценное. Несомненно, эти ящики и были срочным грузом.

  Как торговец Лоуренс не мог не заинтересоваться, что же было внутри ящиков.

  Если груз отправлялся из верховий реки, там могли лежать серебряные или медные слитки, отправленные из горных копей, а то и мелкие монеты, отчеканенные там же. Олово и железо не стали бы тщательно укладывать в ящики, а драгоценности перевозить без охраны было бы странно.

  В целом груза для такой лодки было немного, вероятно, в это время года уровень воды в реке снижался, поскольку и осадков было меньше, и часть из них так и оставалась снегом в горных верховьях реки.

  В таких случаях из-за лишнего груза лодка могла сесть на мель, что было для лодочника примерно тем же, что для Лоуренса увязшая в грязи повозка. Иногда посадившему на мель лодочнику даже приходилось выбрасывать часть груза за борт. Ещё хуже, если севшая на мель лодка перекрывала путь другим, что отражалось уже на репутации лодочника.

  Рассказывали, что некоторые лодочники, плававшие по одной реке годами, могли управлять своей лодкой при любом состоянии реки и чуть ли не с закрытыми глазами. Лоуренсу было любопытно, каков в этом был Рагуса.

  С такими мыслями Лоуренс устроился на свободное место в носовой части лодки и разместил одеяла и прочие вещи, которые он принёс на спине.

  От проходивших кораблей и лодок по воде постоянно шла рябь, и лодка покачивалась, будто пьяная. Испытав знакомое ощущение, Лоуренс грустно улыбнулся, припомнив, как впервые оказался на лодке. Он тогда вцепился руками в борт лодки, опасаясь, что она может перевернуться. И, судя по всему, дело состояло вовсе не в слишком тонкой печени Лоуренса.

  Сейчас он усмехнулся, увидев, с каким напряжённым лицом Хоро осторожно села рядом с ним. Поставила бочонок, сняла с плеча благоухавшую свежим хлебом суму и, только тогда увидев взгляд Лоуренса, посмотрела на него в ответ.

  — Ты, кажется, улыбаешься? — явно непритворно слабым голосом произнесла она.

  — Я просто вспомнил, что когда-то тоже очень осторожно садился в лодку.

  — Ну-у... Не то чтобы я боялась воды... Просто страшно, что лодку качает.

  Лоуренс посмотрел на Хоро, удивлённый, что она так просто призналась в своём страхе. Та, немного надувшись, произнесла:

  — Я показываю тебе свои слабости лишь потому, что доверяю.

  — У тебя выглядывают клыки, — подсказал Лоуренс.

  Хоро тут же прикрыла рот ладошкой, что не помешало Лоуренсу заметить лёгкую победную улыбку. Скорее всего, Хоро была действительно напугана, однако призналась она в этом нарочно.

  Он не мог определить степень её искренности. Стоило Лоуренсу подумать об этом, как Хоро вдруг выпрямилась на скамье.

  — Нельзя. Мне же нельзя слишком сближаться с тобой.

  Хоро говорила о своём страхе того, что если что-то приятное будет повторяться снова и снова, к этому в итоге привыкнешь, и радость угаснет.

  Лоуренс испугано вздрогнул, словно коснулся чего-то горячего. Но тут же понял, что сейчас Хоро не поднимала эту тему всерьёз.

  Пусть они не договаривались об этом словами, они оба понимали, чего им следовало избегать в отношениях. Когда не знаешь, где поджидают ловушки, боишься и шагу ступить, но если знаешь, где можешь провалиться, то вполне можно и прогуляться.

  Если Хоро и решилась сказать это вслух, то не в качестве упрёка себе или предупреждения Лоуренсу. Лоуренсу показалось, что, скорее, наоборот. Они собирались завершить путешествие с улыбками на лицах, так что ему было нечего пугаться.

  И потому он ответил спокойно:

  — Прозвучало, как слова из какой-то пьесы.

  Сказать вслух, что эта пьеса была о недозволенной любви, он не мог себе позволить, это он добавил лишь про себя.

  Хоро, вероятно, разочарованная невозмутимостью Лоуренса, повернулась к нему:

  — Ты не мог бы побыть ещё хоть немного со мной?..

  — Если у тебя не будет столь коварного выражения лица.

  Хоро, смотревшая на Лоуренса с выражением одиночества на лице, Тут же хихикнула и цокнула языком.

  'Как же легко эта волчица меняет лица', — с некоторым изумлением подумал, усмехнувшись, Лоуренс.

  Вскоре, громко топая по причалу, прибежал Рагуса и крикнул свои громким голосом:

  — Ладно, пора отплывать!

  Он быстро отвязал верёвку, которой была привязана лодка, и, перебросив её через борт, прыгнул в лодку сам с задором мальчишки, прыгающего в реку, чем вызвал у пассажиров немалый переполох.

  Вполне естественно, что Рагуса с его 'стройностью' изрядно покачнул лодку, накренившуюся так, что пассажирам показалось, что она вот-вот затонет. Испугался даже Лоуренс, имевший уже определённый опыт. Что до Хоро, то она словно окаменела, и лицо её выражало крайнее напряжение. И, судя по её намертво вцепившейся в куртку Лоуренса руке, она ничуть не притворялась.

  — Вы увидите величайшее на все три королевства умение управлять лодкой! — бодро прокричал Рагуса, втыкая длинный шест в дно и отталкиваясь им от берега, от этого усилия его лицо покраснело ещё больше.

  Словно противореча его громогласной похвальбе, лодка какое-то время оставалась неподвижной, но потом корма стала медленно отходить от причала. Рагуса немного поднял шест, немного сместил его и снова воткнул в дно.

  Для груза на этой лодке потребовалось бы на суше четыре лошади, здесь же её двигала сила одного человека.

  Речники слыли хвастунами, но Лоуренс видел, что у них были на то основания. Эту лодку Рагуса двигал сам.

  Вскоре лодка, подчиняясь шесту Рагусы, покинула причал и направилась к выходу из порта. Несмотря на беспрестанный поток приходивших и уходивших кораблей и лодок, Рагусе удавалось плавно вести свою по покрытой рябью реке, не столкнувшись ни с кем, что Лоуренсу казалось удивительным.

  На большинстве обгонявших и встречных лодок, похоже, знали Рагусу, непринуждённо обменивались с ним приветствиями, изредка перебраниваясь, потом снова опускали шесты в воду и двигались дальше.

  Скорость понемногу росла, длинная узкая лодка шла всё устойчивей и вскоре подошла к выходу из порта.

  Несколько человек из числа тех, кто пытался остановить вывоз мехов из города, прорвавшись сквозь стражу, поднялись на деревянную сторожевую башню на границе порта и реки и осыпали оттуда проклятиями проплывавшие лодки. Однако вся история мира полна взлётов и падений, и группа людей в доспехах, вероятно, нанятых на время рыцарей или наёмников, уже направлялась к входу башни.

  Когда лодка с Лоуренсом и Хоро, обойдя башню, добралась до реки, сыпавшие проклятья люди уже были схвачены. Лоуренс не испытывал сочувствия к ним, однако ему всё же хотелось, чтобы никого из них не убили.

  Однако эта сценка вновь напомнила ему о случившемся в этом городе. Эти отчаявшиеся люди пытались что-то сделать в решающий момент в их жизни, и Лоуренс тоже совсем недавно пережил такой момент. Он был откровенно изумлён, когда Хоро предложила прекратить совместное с ним путешествие, ещё больше его поразили её доводы.

  В итоге Лоуренс как будто настоял на своём, впрочем он был уверен, что и сама Хоро хотела того же.

  Размышляя об этом, Лоуренс ощутил, что должен быть внимательней к Хоро, которая сейчас к тому же оказалась в непривычном положении на этой лодке и выглядела напуганной.

  Однако его порыв, как это часто бывало, когда он имел дело с Хоро, пропал зазря. Прежде чем он успел осознать это, Хоро, вероятно, уже успела прийти в себя, она ещё цеплялась за его куртку, но уже с явным интересом, казалось, позабыв обо всём на свете, вглядывалась вперёд.

  Сейчас она была удивительно похожа на любознательного мальчишку.

  В следующий миг она уловила взгляд Лоуренса и, посмотрев на него, вопросительно наклонила голову:

  — Мм?

  Её поведение и жесты казались точно выверенными, словно она тщательно следила за тем, как выглядит со стороны.

  Лоуренс, поникнув, отвернулся от Хоро и стал смотреть на проплывавший мимо город Рэнос.

  До него донёсся смешок. Хоро отпустила его куртку и произнесла таким голосом, словно её щекотали:

  — Твоя доброта меня пугает, так пугает.

  Из её почти прикрытого рта вырвалось белое облачко, она пожала плечами и радостно захихикала.

  Лоуренсу захотелось выщипать шерсть из хвоста этого демонёнка. Однако от реки тянуло таким холодом. Он никак не мог позволить себе потерять благодать хвоста Хоро.

  Лоуренс неторопливо ответил:

  — А меня пугает твоя улыбка.

  — Дурень, — просияла под своим капюшоном Хоро.

 

 

  Река Ром, на берегу которой вырос город Рэнос, кроме своей протяжённости с востока на запад, больше ничем не выделялась среди других рек, её воды медленно текли между лугов.

  Рассказывали, что весной и в начале лета, когда вода в ней поднималась высоко, здесь можно было увидеть внушительное зрелище: по реке сплавляли длинные вереницы плотов, напоминавшие огромную, извивавшуюся среди лугов змею. Сейчас же можно было увидеть лишь лодки, осторожно следовавшие одна за другой.

  Ещё встречались стада овец на водопое у реки, по берегу передвигались путешественники, а над головой медленно плыли облака. Неудивительно, что Хоро при её любознательности окружающие виды быстро наскучили, и она с усталым видом прильнула к борту лодки, опёршись на него подбородком, время от времени вздыхала или опускала в набегавшую воду руку.

  — Нечем же заняться, — проворчала она, и Лоуренс, дремавший с ней под одним одеялом, проснулся и потянулся.

  — У-у... Не надо держать поводья, так путешествовать намного проще, — отозвался он.

  Кроме того, ему не надо было заботиться ни о многочисленных ямах и колдобинах на пути повозки, ни о ястребах или коршунах, норовивших что-то стянуть из груза. А главное — почувствовав сонливость, он не должен был тереть глаза и заставлять себя бодрствовать, и даже похрапывание спутницы рядом его теперь ничуть не раздражало бы.