На экране появилось изображение корабля. Это был не Наблюдатель и не "Увайа". Это был исполинский кинжал из темного металла, испещренный светящимися линиями. Разведчик класса "Серафим". Корабль ОсНаза.

— "Клинок Азазеля" уже в пути. Он несет на борту прототип. Оружие, которое не подавляет, а разрушает. "Поющий кристалл". Мы покажем им нашу настоящую силу".

В зале прошел шепот ужаса. Даже среди Избранных.

"Это... чрезмерно, Айла. Это оружие против Мроо. Не против Детей. Пусть даже они и убийцы".

"Они перестали быть Детьми, когда начали убивать нас", — мысль Айлы была острой, как бритва. "Они стали врагами. Но мы не будем действовать, как палачи. Мы будем действовать как хирурги. Один точный удар. Мы уничтожим не их армии, а их волю к сопротивлению. Мы покажем им, что такое истинная сила. Это заставит их склониться перед нами".

Окрестности объекта "Кузница", горный массив Урал-Новус, Рубеж-7. 3 недели спустя.

Громов проверял периметр. "Кузница" была спрятана в недрах горы. Снаружи — лишь прикрытая маскировочными сетями площадка для грузовых челноков и несколько зенитных батарей. Его нервы были натянуты, как струны. Тишина давила сильнее, чем грохот боя.

Ночь была ясной и холодной. И неестественно тихой. Птицы не пели. Насекомые не стрекотали.

— Черт, — прошептал на связи рядовой Сидоров, наводчик "Ваджры". — Как перед грозой.

И тут Громов его почувствовал. Не звук. Не свет. Давление. Оно исходило не сверху, а из самого воздуха, из камня под ногами. Тонкий, пронзительный вибрационный гул, который входил прямо в кости.

— Боевая тревога! — крикнул Громов. — Невидимая угроза! Всем оставаться на позициях!

С неба, беззвучно, словно призрак, спустился корабль. Длинный, черный, похожий на обсидиановый кинжал. "Клинок Азазеля". Он завис над самой горой, и от его борта отделился небольшой объект — темный, многогранный кристалл. Он начал парить, и тот самый гул нарастал, превращаясь в пронзительный, невыносимый звон.

— Что за черт? — кто-то закричал, хватаясь за шлем. — Голова... трещит!

Громов почувствовал, как его зубы сводит от этой вибрации. Камень под ногами начал мелко дрожать.

— По этому кристаллу! Огонь из всех стволов!

Зенитные лазеры "Зонт" открыли огонь. Лучи упирались в невидимый барьер вокруг кристалла, не причиняя ему вреда. "Ваджра" Сидорова выстрелила. Молния ударила в барьер и рассеялась. Кристалл продолжал "петь". Могучий силовой щит "Клинка Азазеля" без труда отражал удары наземного оружия.

И тогда началось непоправимое.

Каменная порода горы начала... резонировать. Сначала это была пыль, сыпавшаяся с уступов. Потом посыпались мелкие камни. А потом массивная скала над входом в "Кузницу" начала вибрировать с такой частотой, что её контуры поплыли.

— Он разрушает гору! — завопил Сидоров. — На молекулярном уровне!

Громов видел, как трещины побежали по скале. Как стальные ворота, защищавшие вход, начали крошиться под весом оседающей породы.

— Все отход... — начал он, но его слова потонули в оглушительном грохоте.

Верхняя часть горы обрушилась, как песчаный замок. Тысячи тонн камня и стали похоронили под собой вход в "Кузницу", секретный объект, сотни инженеров и надежду Рутении на создание фокусной бомбы. Пыльное облако поднялось к небу, затмив звезды.

Когда грохот стих, воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и все тем же тихим, победным "пением" кристалла.

"Клинок Азазеля" поднялся и бесшумно растворился в ночи. Кристалл, исчерпав свой заряд, распался в пыль.

Громов стоял на коленях перед грудой обломков, в которых были погребены его люди и будущее его цивилизации. Его "Бердыш" валялся рядом. Он был бесполезен.

Они могли бить Аниу в лицо. Они могли убивать их солдат. Но они ничего не могли поделать с оружием, которое ломало саму материю.

Он поднял голову к небу, где только что висел корабль-убийца. Не было ненависти в его взгляде. Не было отчаяния. Было лишь леденящее душу понимание.

Первая фаза войны, война солдата с солдатом, закончилась. Начиналась вторая. Война цивилизаций. Война, где Рутения была дикарем с дубиной против бога со стирателем реальности.

И единственным вопросом, висевшим в холодном ночном воздухе, был: какую новую дубину им нужно было теперь найти, чтобы выжить?

Ответа не было.

На борту "Летиции". Совет Избранных.

"Мы уничтожили их главное оружие, — мысль Айлы была полна ледяного удовлетворения. — "Клинок Азазеля" сработал именно так, как и планировалось".

"Отлично, — ответил Элиан. — Приступай к высадке войск. В этот раз им не стоит ждать сопротивления".

Окрестности бывшего объекта "Кузница", горный массив Урал-Новус, Рубеж-7.

Над выжженными равнинами у подножия разрушенной горы висел неестественный, мертвый туман — побочный продукт работы резонансного генератора. Сержант Легиона Иван Громов, прильнув к визору бинокля, наблюдал, как в клубящейся перламутровой дымке блестит что-то огромное и зеркальное. Это был не корабль в привычном понимании, а целый летающий город-пирамида, "Ахата" Аниу. Он парил в нескольких километрах от передовых позиций 7-го батальона, бесшумный и величественный, словно насмехаясь над их убогими окопами.

— Цель идентифицирована. Корабль-мир, класс "Ахата". Дистанция три километра, — его голос, искаженный встроенным в шлем коммом, прозвучал сухо и буднично, словно такие доклады он делал каждый день.

В ответ в наушниках щелкнуло: "Принимается. Батальон, к бою. Повторяю, к бою. Первый взвод, прикрыть левый фланг. Расчеты "Зонтов" и "Ваджр" — готовность номер один".

Громов скользнул взглядом по своим людям. Легионеры в черных, с золотом, углепластиковых доспехах замерли у брустверов. Позади, с низким гулом, заводили двигатели БМП "Таран-2", их массивные корпуса проступали сквозь дымку. Где-то на возвышении загудели моторы зенитных лазеров "Зонт-7", разворачивая их на своих треногах в сторону небесной угрозы.

И тогда из тумана выплыли они.

Сначала это были лишь блики на солнце — десятки, сотни парящих зеркальных "цветков" Мини-гетов. Они двигались бесшумно, образуя призрачный щит. А под этим щитом, ступая по выжженной земле босыми ногами, шли Аниу. Стройные, неземно красивые, в коротких туниках и с плащами-зеркалами, отбрасывающими слепящие блики. Они не бежали в атаку — они шествовали, как на праздничной процессии. В их руках поблескивали знакомые копья-плазмометы и какие-то причудливые устройства.

— Смотри-ка, голые босые эльфы, — проворчал рядовой Сидоров, наводчик "Ваджры". — Красиво идут.

— Молчать в строю! — отрезал Громов, хотя сам не мог оторвать глаз от этой сюрреалистичной картины. — Огонь "Зонтов" по этим летающим тарелкам! Остальные, ждем команды!

Резкий вой прорезал воздух, и первый залп восьмимегаджоульных лазеров ударил по передовой линии Мини-гетов. Яркие вспышки озарили поле боя — несколько "цветков", не выдержав перегрузки, взорвались ослепительными сферами, рассыпаясь искрами. Но остальные тут же сомкнули ряды, и бозонное поле под ними лишь взволновалось, как вода от брошенного камня.

И тогда Аниу ответили. Не грохотом взрывов, а чем-то более жутким. Воздух наполнился тихим, пронзительным гулом, от которого закладывало уши. Это сработали их лассы. Волна чистой, нефильтрованной паники, смешанной с приступами неконтролируемой тоски, накатила на окопы. У Громова на мгновение потемнело в глазах, и ему с диким усилием воли пришлось подавить желание выскочить из укрытия и бежать, куда глаза глядят.

— Держаться! — прохрипел он, сжимая приклад своего АК-343. — Поля на максимум! Это всего лишь их псих-оружие! Оно не убивает!

Защитные высокочастотные поля легионеров, вшитые в доспехи, дрогнули, но выстояли, погасив худшие из эффектов. Но два новобранца не выдержали — один с диким криком начал стрелять в воздух, другого стошнило прямо в шлем.

— "Ваджры"! По пехоте! Огонь! — прозвучала наконец долгожданная команда.

Сидоров, стиснув зубы, прильнул к прицелу. Его "Молния-А" дрогнула, и с оглушительным треском, похожим на удар настоящей молнии, в сторону стройных фигур вырвался разряд чистой энергии. Следом за ним — ещё десяток таких же разрядов. Удар, равный фугасному снаряду, обрушился на центр построения Аниу. Зеркальные плащи вспыхнули и испарились, не выдержав чудовищной мощности атаки, превращаясь в дым и пепел. Несколько стройных тел взметнулись в воздух. За миг их идеальные ряды смешались.

Но и Аниу подготовили свои сюрпризы. Из-за щита Мини-гетов, лавируя у самой земли, вынырнули диски-скорострелки "Инту". Они неслись с такой скоростью, что зенитчики едва успели развернуть стволы. Лучи "Зонтов" прошивали воздух, сбивая один-два диска, но десятки других уже врезались в позиции легионеров, поливая их ливнем быстрых, но слабых лазерных импульсов. Углепластиковая броня держала удар, но вокруг стоял оглушительный грохот и треск.

Громов вскочил на колено, прижимая приклад к плечу. В его визоре мелькали золотые лица с длинными зеркальными глазами, полными не столько ненависти, сколько холодного, почти научного любопытства.

— По цели! Огонь на поражение!

Очередь из его АК-343, две сотни килоджоулей на выстрел, прошила воздух. Он видел, как ярко-красные импульсы упирались в невидимую стену полей вокруг ближайшего Аниу, рассыпаясь на сверкающие брызги. Одиночные выстрелы были бесполезны. Но скорострельность в восемьсот выстрелов в минуту делала свое дело — поле перегружалось, мигало, и один из импульсов всё же прорвался, опалив безупречную золотую кожу на плече существа. Аниу вскрикнул — не от боли, а от удивления и оскорбления, словно его оцарапала дикая кошка.

Бой перешел в фазу хаотичной, жестокой мясорубки. Лучи "Зонтов" и "Ваджр" выжигали защитные поля, "Тараны" вели ураганный огонь из пулемётов, а легионеры, сбиваясь в мелкие группы, пытались подавить щиты Аниу массой огня. Аниу же, оправившись от первого шока, действовали с холодной эффективностью. Их Миротворцы не стремились убивать — они пытались окружить, отрезать. Громов видел, как двое его людей, пораженные с близкой дистанции лассами, застыли на месте с остекленевшими глазами, прежде чем упасть. Аниу просто перешагнули через их тела, продолжая движение.

Сержант понял: это была лишь разведка боем. Настоящее сражение было ещё впереди. И где-то на орбите, в ледяной пустоте, решалась их судьба. Ибо даже космодесант, эта элита Рутении, не продержится долго, если господство в космосе будет утрачено. А пока что им приходилось сражаться здесь, в пекле, против бессмертных демонов, пришедших подавить их волю.

...........................................................................................

Хаос боя обрел новое, методичное измерение. Аниу оправились от первоначального шока, и их атака перестроилась. Они больше не были просто живой мишенью. Теперь они двигались как единый организм, управляемый невидимой волей. Их Мини-геты сомкнулись в причудливые конфигурации, создавая не сплошной щит, а серию подвижных, перекрывающих друг друга куполов. Лучи "Зонтов" и разряды "Ваджр" теперь чаще упирались в эти упругие барьеры, расходуя энергию впустую.

— Они учатся! — крикнул Громов в ком, меняя батарею. — Сидоров! Бей по точкам схождения их "зонтиков"! Там поле слабее!

"Ваджра" рядового дрогнула, и ослепительная молния ударила в стык двух полей. Эффект был моментальным — бозонная сфера рухнула, и в образовавшуюся брешь тут же врезалась очередь из крупнокалиберного пулемета "Тарана". Золотистые фигуры закружились в странном, почти балетном танце смерти, разрываемые 15-миллиметровыми пулями на части.

Но Аниу уже ответили своей главной силой — не грубой мощью, к которой привыкли рутенцы, а изощренным подавлением.

Из-за спины строя Миротворцев вышли другие фигуры. Они не носили туник, а были облачены в облегающие меховые комбинезоны, имитирующие хищных кошек — Тигры, Львы, Пумы. Хищники. Они двигались бесшумно, пригнувшись к земле, используя малейшие складки местности и дымку как прикрытие.

— Слева! Диверсанты! — закричал кто-то.

Громов развернулся как раз в тот момент, когда первый из Хищников, в маске тигра, буквально вырос из-за груды земли в двадцати метрах от окопа. Его движения были молниеносны. Он не стрелял. Он прыгнул. Стальные когти на руках и ногах блеснули в отсветах горящего леса.

Легионер из первого взвода, слишком поздно его заметив, попытался вскинуть бластер. Но было поздно. Хищник пронесся мимо него, как тень, и легионер с глухим стоном рухнул, горло его было распорото с хирургической точностью.

— Сволочь! — зарычал Громов, дав длинную очередь.

АК-343 выплевывал снопы энергии, но Хищник был уже не там. Он кувыркнулся, отскочил за укрытие, и его силуэт растворился в дыму.

Хищники оказались намного умнее Миротворцев. Они не шли в лобовые атаки, полагаясь на прочность щита. Они резали коммуникации, выводили из строя расчеты "Зонтов", их бесшумные пистолеты находили своих жертв в самой гуще боя.

Воздух снова загудел, но на сей раз это была не паника, а что-то иное. Волна апатии и сомнения накатила на Громова. "Зачем ты борешься? Посмотри на них. Они бессмертны. Они прекрасны. Они предлагают вечную жизнь без боли, без страданий. Сложи оружие. Ты устал... так устал..."

Он с силой тряхнул головой, сбивая липкие сети чужого воздействия. Это работали не лассы, а что-то более тонкое, более разъедающее. Пропаганда, вплетенная в самую ткань их пси-оружия.

— Не слушайте! — его голос прозвучал хрипло, но он вложил в него всю свою волю. — Это ложь! Они пришли отнять у нас всё! Нашу планету! Нашу волю!

Внезапно гулкий, властный голос, звучавший прямо в его сознании, перекрыл все остальные звуки. Он был полон холодной, нечеловеческой вежливости.

"Зачем эта бессмысленная бойня, дитя? Ты силен. Ты храбр. Твоя раса могла бы стать украшением нашего Союза. Мы предлагаем тебе бессмертие. Вечную юность. Мир без войн. Положи оружие, и мы прекратим страдания твоих людей".

Перед ним, словно из ничего, возник образ. Это был Аниу, но не похожий на остальных. Его черты были менее утонченными, но в длинных зеркальных глазах плескалась не просто отстраненность, а бездна опыта, видевшая тысячелетия. Их генерал. Или нечто большее.