Тёмное начало

— Каждый человек сам устанавливает рамки. Страх, отсутствие веры — все это мешает. Ни друзья, ни семья, ни близкие — рамки устанавливаешь только ты сам, и только от тебя зависит, как далеко продвинешься. Сейчас думаешь, что это невозможно, а через год повторишь, а через два...

— Что будет через два? — прервал речь мастера Кер.

— Не забегай вперед, год протяни хотя бы. Сейчас с тобой поделятся.

Мешок Кера был освобожден, а затем заполнен на треть камнями.

— Пора идти, скоро стемнеет, а тут волки.

— Вы боитесь волков? — с сомнением произнес юноша, устраивая на плечах изрядно потяжелевшую ношу.

— Мы нет, а ты?

Мастер же казался сверхчеловеком — существом, не ведающим усталости. К концу путешествия даже выносливые Лон и Борей явственно выказывали усталость. Но вот наставник остался так же свеж, как и утром. Когда они прошли городские ворота, Кер едва переставлял ноги. Как в тот день он добрался до постели, уже не помнил.

А на следующее утро ему пришло озарение — лестницы придумали враги рода человеческого. Все, что испытывал ранее, после утренних пробежек, сейчас казалось таким пустяком. Ноги отказывались подниматься, и каждый шаг особенно вверх или вниз по ступеням сопровождался жуткой болью. Свое прибытие к завтраку он оповестил жутким грохотом, конечности все-таки подвели, и отборной бранью. А затем долго елозил на стуле, выискивая положение, в котором то место, что пониже спины, не отзывалось болью.

И в этот же день мастеру опять понадобился камень в коллекцию. Но сегодня Кер решил играть не по правилам. Не прошло и пяти часов, как в комнату заявился запыхавшийся юноша.

— Вот он, ваш камень, — Кер демонстративно положил обломок скалы на стол перед учителем.

Тот, даже не взглянув на принесенную добычу, сказал:

— Сегодня будешь манекеном в тире.

— Что? — удивлению юноши не было предела.

— И учти, обманывать можешь там, — мастеру указал на дверь, — Здесь нет.

— Но я...

— Еще слово и будешь неделю уворачиваться от бросков Лона.

Кер уныло поплёлся из комнаты, как же гениально придумано и такой провал. Принесенный лишним в прошлый раз и ждавший своего часа в соседней подворотне камень, свою роль не сыграл. Фраза мастера про манекен ему не понравилась, но спросить юноша не решился, скоро узнает и так. И вечером узнал.

Одна из запертых дверей их убежища привела в нужное место. Вытянутое помещение, примерно пятьдесят шагов длиной, освещалось с десятком факелов, а плотно утрамбованная земля слегка пружинила под ногами.

— Здесь мы тренируем навыки стрельбы и бросков.

— Здорово, а чему мы будем учиться сегодня?

— Мы, — подчеркнул мастер, — будем учиться стрелять по движущейся цели.

— А где цель?

— Вот она, — палец уткнулся ему в грудь. — Иди, иди.

— Я же стараюсь, зачем так сразу, — затараторил Кер, слишком серьезным, казался мастер. — И шутить больше не буду... Так часто...

— Да иди уже, — усмехнулся учитель — Наконечники тупые, твое дело уворачиваться, наше — попасть.

Через десять минут все тело было покрыто синяками. Синюшные отметины, покрывавшие открытые руки и плечи превратили его в диковинное животное. От бесконечных прыжков и рывков слегка мутило. Он вскинул руки и обессиленно опустился на пол.

— Сдаюсь, — грудь тяжело поднималась, голос звучал как из бочки.

— Что-то быстро ты, — Лон пожал плечами. — Может еще?

— А ты сам попробуй, — огрызнулся юноша. — Тебе пойдет роль чучела.

— Почему бы и нет? Размяться не помешает.

Следующие полчаса Кер с азартом пытался попасть по мечущемуся обладателю внушительных залысин, и даже пару раз это удалось, но только по касательной. Лон двигался хаотично; предсказать, где будет его тело через мгновение, было невозможно. Прыжки, рывки — все это чередовалось немыслимым образом. И чтобы позлить соперника, он даже пару раз поймал стрелы перед собой. Лон откровенно забавлялся, но представление прервал голос мастера:

— Хватит, отдыхаем.

Кер.

Время шло, с момента появления юноши в подземелье прошло уже полных двенадцать месяцев. По мере того, как он продвигался в обучении, становилось не по себе. Как же хрупко человеческое тело, сколько же способов навредить ему. С каждым днем он узнавал их всё больше. И безопасных мест в полном понимании не существовало. Теперь казался вполне понятен выбор в качестве жилища подземелья, которое легче защитить. Нет окон, через которые можно пролезть; нет подсобных помещении, через которые можно проникнуть в хозяйскую спальню. Да и дом-ширма оказался не так-то прост: хитроумные ловушки на каждом шагу от незваных гостей.

После изнуряющих тренировок Кер был предоставлен самому себе — хочешь гуляй, хочешь веселись, хочешь ползи до кровати и падай бездыханным трупом. Обычно он выбирал последний вариант, по крайней мере, первые три месяца то уж точно.

Очередное утро. Глаза открылись, время вставать. За последние месяцы он приучил тело подъему, и оно уже не бунтовало как прежде. Первым делом умыться, опустив голову в ушат с холодной водой, а потом — завтрак.

Опять каша, Кер поморщился. Он понимал, что она питательна, но до чего же безвкусна. А за столом уже сидел Борей и наворачивал, наверно, вторую миску. Он съест и его порцию, если дадут, это сомнений не вызывало, а потом наверно сходит на другую сторону улицы к кухарке, что готовит для них и попросит добавки. Как любил повторять сам гигант: "Большой и ест много". Юноша подвинул посудину и нехотя ложкой подцепил серую массу, вспомнив, как первое время она казалась верхом изысканной кухни, а сейчас приелась. Разве можно есть одно и то же? Но силы нужны. И, значит, он съест и, если надо попросит добавки. Хорошо хоть не гусеницы. Появившийся на завтрак, зевающий Лон недоумевающе всматривался в пустую кастрюлю.

— Вставать надо раньше — с набитым ртом произнес Борей, разводя руками.

— Ага, раньше тебя встанешь. Ты, наверно, чтобы пожрать побольше, вообще не ложился.

Борей, привычный к подобным колкостям, пропустил тираду мимо ушей, у него занятие поважнее — доесть. А затем пришел мастер и они отправились в дальнюю часть их жилища, туда, где Кер еще не был.

— Наша оружейная, — мастер, открыв дверь, сделал приглашающий жест.

Все стена комнаты оказалась увешана орудиями смерти. Мечи, топоры, кинжалы и прочие уносящие жизнь предметы поражали разнообразием форм и размеров.

— Ничего себе, — удивленно выдавил Кер.

— Ты научишься обращаться со всем, а также заботиться.

Как любой мальчишка он любил оружие, глаза разбегались от такого многообразия.

— Попробуй, — и юноша нерешительно приблизился к стойке.

Рукоятка, отполированная сотнями ладоней, легла как влитая; но вот дальше начались проблемы. Грозный топор — явно Керу еще рановато, тяжелое навершие потянуло вниз, не давая сделать даже замах.

— Любимое оружие Борея, — хмыкнул мастер. — Обычно он берет два.

— Два?

Юноша с трудом поднял двумя руками один. Плечи поникли от осознания своей слабости, понятно, что он в начале пути, но... Невеселые размышления прервал мастер.

— Не забивай голову, у каждого свои сильные стороны. Их нужно только найти и развить.

— И у меня есть?

— Безусловно, попробуй лучше короткие мечи, вот те.

Чуть больше локтя в длину и в пол-ладони в ширину клинки стояли в стороне, покрытые слоем пыли. Кромка не заточена, их явно брали в руки давно, но в руках они ощущались лучше. Юноша покрутил в руках, привыкая к весу.

— А теперь возьми другие.

Тот день прошел в примерках, Кер сбился со счета: сколько орудий побывало в его руках. А дальше потянулись месяцы тренировок со всеми этими лишающими жизнь предметами.

Лязг и грохот стоял такой, что закладывало уши. Разбирать команды мастера с каждой минутой становилось сложнее. Кер замахал, призывая остановиться. Причина простая: кровоточили мозоли, повязка пропиталась насквозь, рукоять выскальзывать, как ни сжимай. Наскоро перевязав, Кер поднял руку, показывая, что готов продолжать и добавил:

— Я оглох! — приходилось кричать, чтобы услышать свои слова.

— Привыкнешь, еще раз.

Протест Кера утонул в скрежете металла.

За семь месяцев через руки юноши прошел весь арсенал: особенности, способы применения каждого разобрали до мелочей. А затем еще столько же времени с тем оружием, с которым получалось лучше всего, а именно: со средними клинками, как раз теми, которые он опробовал в самом начале.

Как, оказалось, тренировать нужно не только тело...

— Будь внимателен к мелочам, любое явление — часть мозаики: от того как ты сможешь понять по частице общее, будет зависеть многое. Вижу недоумение на твоем лице; то, чему я начал обучать тебя, лишь окончание дела — вершина, и чтобы ее достичь требуется кропотливая работа. Наблюдение и выводы, научись этому и все получится. Одна грубая сила ничего не решит, что толку, если можешь убить троих, а против выйдет сразу шестеро? Умение — это хорошо, но найти ситуацию, в которой у тебя будет преимущество, — важнее.

— И как мне этому научиться? — сказал Кер обращаясь в слух.

— Как и всему остальному постепенно. Сегодня я покажу кое-что, что поможет. Идем.

Ключ пару раз провернулся в замке и дверь пропустила внутрь. Обстановка разительно отличалась от остальных комнат их подземного жилища — две лампы причудливой формы освещали пару глубоких кресел у широкого лакированного стола. Юноша сделал шаг за порог и ноги провалились в мягкий ковер. Когда глаза привыкли к полумраку, удалось разглядеть полки, уходящие под потолок, заставленные книгами. Мастер сел в ближайшее кресло и жестом указал на другое, стоящее, напротив.

-Садись.

Как только Кер опустился в мягкое чрево, на столе появилась деревянная доска, на которой чередовались белые и черные квадраты. Затем на свет из бархатного мешочка появились вырезанные из камня фигурки. Кер присмотрелся: искусно сделанные они поражали обилием деталей, — закованные в латы рыцари с разным вооружением выглядели как настоящие, только уменьшенные многократно.

— Нравится? У меня был такой же взгляд, когда отец показал мне их. Это — шахматы.

— Зачем они?

— Кто-то убивает время, а кто-то развивает умение мыслить. Нас интересует второй вариант. Они учат просчитывать наперед, учитывая каждый шаг; оценивать, как свои силы, так и противника. А также использовать других и подчас приносить их в жертву ради цели. Вот правила.

Шла шестая партия, первые пять закончились быстро, но эта шла уже час. Мастер атаковал, а юноша использовал все то, что видел раньше для защиты. Несмотря на все старания, бег по черно— белому полю закончился очередным поражением. Кер, обхватив голову руками, уставился на место сражения, мысленно проигрывая совершенные ходы. Мастер медленно поднялся.

— Быстро учишься, но на сегодня хватит.

— Можно остаться?

— Начал проявлять рвение, уж не болен ты часом? — усмехнулся мастер. — Можешь, только собери потом.

В библиотеке догорали лампы, израсходовав весь запас масла. Глаза слипались, но пальцы привычно расставили по местам фигуры. Мозг работал, просчитывая возможности. Юноша потерял счет времени и когда ноги вынесли его на улицу, чтобы освежить голову; ночь уже заботливо укрыла спящий город, прикрывая его изъяны.

Только фонари, одинокими островками света, выделялись в этой чернильной темноте. Кер любил это время — без суеты, без постоянной спешки. Он вдохнул полной грудью, ноздри втянули воздух. Жаркое, удушливое лето давало передышку только ночью. Город спал, отдыхая и набираясь сил перед очередным безумным днем. Сейчас, когда порядочные жители нежились в своих мягких постелях, наступал черед тех, кто считал ночь своим временем, по улицам скользили тени. Они честнее тех, кто ведет дневной образ жизни; они не лгут, не притворяются твоими друзьями; с ними все просто — они враги или временные союзники, к ним не стоит поворачиваться спиной. И раса здесь ни причем, да и вера тоже. Темнокожие южане, коренастые жители севера, низкорослые выходцы с востока, коренные имперцы — все внешне разные, но такие схожие внутри со своими пороками и добродетелями. Все они встречались в ночи.

Это место — его любимое, покрытая красной черепицей крыша одиноко возвышалась над спящим кварталом, как раз напротив убежища. По краям застыли диковинные звери, каменные изваяния с человеческий рост, искусно сделанные неведомым мастером. Казалось, через мгновение сорвутся с места и ринутся вниз, ища жертву, чтобы разорвать еще теплое тело своими кривыми когтями. Они ему нравились; сила и мощь, внесенная в них скульптором, поражала. Начал накрапывать легкий дождь, капли забарабанили по черепице. Но уходить юноша не торопился, небесная влага приятно остужала кожу. Дождь очищал, очищал не только тело, но и дух, убирая лишнее, очищая разум. Закрыл глаза и дал себе еще пять минут, а потом нужно идти обратно.

Голова не успела коснуться подушки, а он уже заснул.

С утра его встретил не привычно жующий Борей, а как ни странно Лон. Вечно чем-то недовольный соратник редко появлялся, в какие-то дни, кроме собраний. Сейчас его голова покоилась на скрещенных руках. Опухшее лицо выдавало бурно проведенную ночь.

— Отлично выглядишь, — прокомментировал увиденное Кер, даже не старясь убрать иронию из голоса.

Голова медленно покинула свой постамент. Взгляд нехотя приобрел осмысленное выражение.

— А это же наш поборник нравственности. Извини, не заметил, как наивностью понесло.

— Скорее молодостью и здоровьем. Но тебе простительно — возраст.

— Пойдем на улицу выйдем и спросим, кто лучше выглядит? Спор?

— Ты, конечно, чего спорить? Если только слепой попадется.

Ответит Лон не успел, вошел мастер, и обмен любезностями прервался. Пошатывающееся тело отправилось освежиться, а Кер принялся за завтрак.

Настала пора отложить предметы убийств в сторону, начался новый этап. Последние недели давались трудно, тело гудело от побоев. Утро начиналось всегда одинаково, они приходили в зал, и учитель показывал приемы, показывал на нем. Синяки, царапины, ссадины обильно украшали его тело. Затем их стало становиться меньше, он понемногу обучался. В помощь мастер дал баночку с дурно пахнущей субстанцией, вязкая и зеленая она обладала прекрасными восстанавливающими свойствами. Так что порой, в особо неудачные дни, Кер после тренировки, измазавшись ей с головы до ног, напоминал лесного монстра и по виду, и по запаху.

— У тебя есть успехи, это нужно отметить. Вечером идем в трактир, но никакого вина, только пища.

— Да мастер, — лицо осталось беспристрастным, но внутри все потеплело, наконец, вместо питательной, но давно приевшейся пищи удастся получить что-то другое — вкусное.

Город гулял, типичная пятница. Трудовая неделя окончена и следующая наступит нескоро, так думали многие. Трактир набит под завязку, но столик для них нашелся, причем довольно быстро; монета, опущенная в карман хозяина, сделала свое дело.

— Наслаждайся. Уверен, ты ждал этого долго.

— Спасибо.

Через несколько минут перед Кером дымились чашки: одна с жареным мясом, а вторая печеным картофелем, приправленным специями. Юноша зажмурился и вдохнул сказочный аромат, и как же зря он это сделал. Когда открыл глаза, первое что увидел, как его тарелки летят на соседний столик, за которым пьянствовала шумная компания. Чашки со звоном разлетелись, обдав содержимым всех, кто был рядом.