Защитники человечества. Часть 2

— Мне не о чем сожалеть. У Дутанора, шанс победить проводника душ был куда выше, чем у любого из вас, — спокойно ответил профессор.

— И откуда же, позвольте поинтересоваться, у недоучки, который ни один год проходил на первых кругах, вдруг появился потенциал к такому не просто быстрому, а можно сказать наибыстрейшему изучению пути кругов?! — в разговор влез Юлиан, которого совсем недавно приняли в ряды высших защитников взамен старика Ампелайоса.

— Хороший вопрос, Юлиан. Я рад, что мы приняли тебя к нам. Итак, кто-нибудь знает, откуда, у самого слабого ученика в ордене, вдруг появился такой необычайный талант? — оглядывая всех в помещении, спросил Джунгран. Самым первым под его подозрение попал Ильмарион, что, в принципе, никого из присутствующих не удивило. -Может быть, ты, Ильмарион, поведаешь нам об этом? Или ты, Улькиус? — продолжал он. — Это ведь вы с ним общались больше всех.

— Я тоже с ним много общался, Джунгран, и ты это знаешь, если уж обвиняешь их, тогда вини и меня! Но я не замечал ничего необычного в Дутаноре, — вступился за двух товарищей Изентриэль, который не меньше остальных строил догадки относительно Дутанора. Джунгран не захотел встревать в перепалку с испанцем и замолчал.

Ярослав, который стоял, облокотившись спиной на стену, заметил, как четыре зверя переглядываются между собой.

— Вам что-нибудь известно об этом? — спросил тот, посмотрев в их сторону.

— Нет, нам о чём то подобном неизвестно, мы также были удивлены этим событием, как и все вы, — ответил Энэпей от лица своих братьев, пытаясь сохранять невозмутимое лицо.

Ярослав исподлобья посмотрел на зверей, показывая им свое явное недоверие.

— Прекратите, всё это сейчас абсолютно не имеет смысла. Лонут сообщил, что их разведчики зафиксировали движение ренианцев. Они готовы напасть в любой момент! — крикнул Анурий, пытаясь напомнить своим товарищам о том, что у них есть проблемы куда серьезней, чем внезапный рост Дутанора в силе.

— Линтранд, что будем делать? — спросил его Ильмарион.

— А разве не ясно? Мы будем сражаться, бросим на них все силы, больше нам ничего не остается. Нам нужно продержаться до начала турнира, то есть, несколько дней, а там уже будем решать, как поступить дальше. У вас у всех есть своя роль в этой битве, все уже было обговорено сотни раз. Будем надеяться, что Дутанор вернется с хорошими новостями и, что самое главное, не один. Откуда он взял силу мы спросим его потом. На этом совещание окончено. Ильмарион, Изентриэль, Джек и Анурий, жду вас в своих покоях через десять минут.

* * *

— Как думаете, что ему от нас нужно? — спросил Джек ребят, пока они шли по главному залу к покоям Линтранда.

— Не знаю, может у старика завалялось пару тузов в рукаве? — предположил Ильмарион.

— В любом случае, это будет кровопролитная война. Без флота илкарцев нам не продержаться и дня, — "обнадежил" всех Изентриэль.

— А я смотрю ты в боевом расположении духа? — улыбаясь, сказал Анурий, который всегда считал Изентриэля безрассудным и бесстрашным.

— Не в этом дело, просто мы слишком сильно зависим от илкарцев, и я им не доверяю, — пробубнил испанец.

Они подошли к большим воротам, ведущим в покои Линтранда. Анурий отворил их и первым вошел внутрь, за ним последовали все остальные. Внутри их всех уже ждал Линтранд, который смотрел, как оранжевое солнце скрывалось за горизонтом, погружая мир во мрак.

— Присаживайтесь, — Линтранд повернулся к защитникам и указал обеими руками на расставленные друг напротив друга диваны. Защитники расселись по двое, сам Линтранд встал с кресла и сел на стол, чтобы быть поближе к ним.

— Я позвал вас, чтобы дать вам одно важное поручение, — сказал он.

— В чем его суть? — спросил Изентриэль.

Линтранд наклонился немножко вперед, и хранители самопроизвольно последовали его примеру.

— Я назначаю вас, хранителями свитка, — сказал тот с такой интонацией, будто это была самая высокая должность в мире.

Изентриэль не сдержался и загоготал во весь голос. Ильмарион, сидевший рядом, тут же ткнул его локтем в бок, а двое оставшихся не знали, какую эмоцию им изобразить, глядя на все это.

— Что? Ну просто это так звучит, хранители свитка, ощущаю себя каким-то древним стражем из приключенческой книжки, — все еще продолжая немного посмеиваться, сказал испанец.

— Да, знаю, звучит и вправду смешно, но если вы провалите это задание, единственная фантастическая книжка в которой напишут о тебе, будет называться, "Они погубили человечество", — улыбнулся ему Линтранд, растянув на лице безобидную улыбку. Изентриэль тут же замолк и стал серьезней.

— Если мы начнем проигрывать... — начал говорить Линтранд.

— Что вы такое говорите, мы не проиграем! — сию же секунду вскочил Джек, дабы возразить такому пессимизму.

— Прошу, не перебивай меня, — спокойно попросил его Линтранд, подав при этом соответствующий жест ладонью. Джек сердито сжал губы, но сел обратно.

— Если вдруг, мы начнем проигрывать, вы, должны будете схватить свиток для записи на турнир и умчаться с ним прочь. Прятаться, скрываться, защищать его до последней частички илуния, до последнего вздоха, до тех пор, пока этот кусочек надежды не загорится. В этом случае, одному из вас придется записаться на турнир.

— Это же чистой воды безумие, Линтранд! Почему бы тебе так не поступить? Ты самый сильный из нас! -возмутился Изентриэль. — И почему именно мы? Я не хочу отступать, только трус покидает своих друзей на поле боя! — все защитники тут же поддержали испанца, не желая мириться с позорным отступлением.

— Я не могу так сделать, если отступлю я, то остальных перебьют слишком быстро, не дав мне времени скрыться. К тому же, все внимание врага будет приковано ко мне, они не дадут мне ступить даже шагу.

— Попроси других защитников, это не справедливо! — продолжал спор Изентриэль.

— Я сделал свой выбор! Если вы не хотите следовать моим приказам, то человечество обречено еще до начала сражения! — не выдержал Линтранд и с криком сорвался на непослушных защитников.

— Успокойся, Изентриэль, не нужно сейчас ссор, выбор сделан, сядь, — успокаивал его Ильмарион, схватив за руку и таща вниз, чтобы тот сел обратно. Изентриэль, чьи руки дрожали от злости и не желания покидать поле битвы, сел с недовольным лицом обратно на диван, показательно скрестив руки и опустив голову.

— Что ж... я согласен, клянусь, что выполню любой ваш приказ, господин Линтранд, — воодушевился Джек, встав во весь свой рост и приложив левую руку к сердцу.

— Я тоже за, — поддержал его Анурий.

— И я, — согласился Ильмарион. Затем, все уставились на обозленного Изентриэля.

-Ну, — шепотом подначивал его Ильмарион, при этом улыбаясь.

Четыре пары глаз уставились на Изентриэля, давя на него, словно гигантский пресс. От этих взглядов он никуда не мог подеваться, они забирались к нему в душу и выворачивали его совесть наизнанку.

— Да, да! Куда Ильмарион, туда и я! В конце концов, только он варит такое отличное поило, — наконец сдался испанец.

Компания от души посмеялась.

— Я рад, что могу на вас положиться, — с улыбкой сказал Линтранд, на что все собравшиеся искренне улыбнулись в ответ.

Линтранд поблагодарил всех за согласие и попросил задержаться еще ненадолго лишь Анурия. Оставшись наедине, Анурий заговорил первым.

— В чем дело? Только не говорите, что назначаете меня хранителем хранителей, — пошутил тот.

— Нет-нет, ничего такого, — все еще улыбаясь над шуткой, Линтранд подошел к своему столу и достал с нижней полки золотое ожерелье. Оно было украшено семью изумрудами, по три возрастающих с каждой стороны и один большой в центре. Он протянул ладонь Анурию и тот аккуратно взял это ожерелье из рук своего наставника.

— Что это? Зачем вы мне это даете? — Анурии рассматривал прекрасное ожерелье, проводя большим пальцем по одному из изумрудов.

— Это ожерелье принадлежало твоей матери, думаю, пришло время отдать тебе его.

Анурий удивленно посмотрел на Линтранда, затем его взгляд снова вернулся к ожерелью.

— Моей мамы? Вы не шутите? Но откуда оно у вас? Почему вы раньше мне о нем не рассказали? — Анурий крепко сжал ожерелье, за секунду, эта не особо значимая для него вещь, превратилась в самое ценное, что у него есть.

— Просто ждал подходящий момент, — на лице Линтранда читалась грусть и не ловкость от этой ситуации.

— Ждали подходящий момент? Так откуда оно у вас?

— Это не важно, а теперь, иди, у нас у всех еще много работы.

— Но...— попытался что-то сказать Анурий, но Линтранд не желал продолжать беседу.

-Иди уже! И береги это ожерелье...

Анурию ничего не оставалось кроме, как уйти, но он еще планировал вернуться к этому разговору. Он дошел до середины зала, разглядывая ожерелье в руках и раздумывая о том, откуда оно у Линтранда. Мысли заставили его остановиться. Повернувшись он посмотрел назад, неведомая разгадка посетила его голову. Простояв еще минуту в раздумьях и поглядывая то на ожерелье, то на входную дверь в покои Линтранда, Анурий улыбнулся и пошел дальше, продолжая сжимать ожерелье, как самую ценную вещь во вселенной.

* * *

— А ты очень предан Линтранду, несмотря на то, что ты никогда не был рыцарем, им было бы чему у тебя поучиться, — сказал Ильмарион Джеку, восхищенный его недавней клятвой Линтранду. Троица ехала в лифте.

— Я всю свою юность мечтал быть рыцарем, в мое время, все мечтали. Особенно если ты родился простым нищим крестьянином. Судьба не сделала меня рыцарем, но она уготовила мне стать величайшим, чем любой из них, и я не подведу её.

— Складно говоришь, Джек, не зря столько книжек читаешь, — подшутил над ним Изентриэль.

— Стараюсь.

— А вот и наш этаж, — сказал Ильмарион. -Лифт остановился, и они вышли вместе с Изентриэлем, Джек поехал дальше.

— Думаешь, мы и вправду проиграем? — спросил его Изентриэль.

— Не знаю, дружище, но мы должны сделать все, что в наших силах, надеюсь, наш проект принесет плоды...

— Я все еще не верю в произошедшее с Дутанором, в голову лезут страшные мысли...— печально произнес Изентриэль и, достав из правого кармана стальную, платинового цвета зажигалку вместе с пачкой сигарет, не спеша закурил. Легкие наполнились успокаивающим ядом и затем пустили дым в свободное плавание по коридорам замка.

— Я тоже был шокирован не меньше остальных. Дутанор мне стал, как младший брат, и мое волнение даже посильнее, чем у многих, — этаж по которому шли товарищи, напоминал один большой склад. Там было много стройматериалов и оставленных инструментов, которые рабочие побросали, едва рабочий день подошел к концу и мысли о горячей еде и теплой кровати полностью подчинили себе работяг.

— Дутанор же отличный парень. Мы с ним столько раз попадали в забавные истории за эти пять лет. Я помню, как он жаловался мне, что прилагает столько усилий, чтобы стать сильнее и все бестолку. И вдруг, внезапно, всего за каких-то жалких пять лет он проходит на шестнадцатый круг... Конечно, у нас есть настоящие таланты, гении своего дела, например, этот Юлиан, — Изентриэль стряхнул пепел и вновь сделал глубокий затяг.

— Да, но если Юлиан с самого начал был известен, как гений, то откуда вдруг Дутанор им стал? Парень без капельки таланта вырывается на шестнадцатый круг. Вроде, вот он, на шестом круге, рыдает пьяным в стельку, что ему не суждено стать сильным. И вот неожиданно мы все чувствуем невероятный всплеск энергии посреди ночи, а его источником является никто иной, как малыш Дутанор, — рассуждал Ильмарион.

— Странно все это черт побери... ой как странно. Когда он вернется, нужно будет как следует это с ним обсудить за бутылочкой крепкого, — подмигнув, предложил Изентриэль.

— Согласен. Эх, ладно, доделаем работу, да в "Пивную общину", соберемся в предстоящей битве.

Изентриэль положительно кивнул головой.

* * *

Юлиан лежал вместе с Изабеллой под одеялом. Он нежно гладил её около виска, смотря на неё влюбленным взглядом, а она не могла оторваться от него, утопая в его голубых глазах.

— Ты боишься? — спросил её Юлиан.

— Я не боюсь смерти, лишь потерять тебя, -шепотом ответила она.

— Так давай убежим, скроемся от этой войны. Заберем корабль и улетим. Вселенная такая огромная, мы затеряемся с тобой среди множества звезд, -предложил Юлиан.

— Мы не можем так поступить, не можем бросить человечество на погибель, -Изабелла печально опустила взгляд.

— Да что нам это человечество? У них есть защитники, мы ничего им не должны, люди слабы, от них одни беды...

— Но ты ведь тоже человек, как и я.

— Нет, мы куда лучше, совершенней, нас нельзя назвать людьми.

— Мы просто те, кому повезло родится с сильной душой, вот и все, но мы совершаем те же ошибки, что и все люди. Взять, например, меня, я мстительная и властная, ты и сам видел, что я делала с мужчинами, — отвечала Изабелла.

— Нет, не говори так, ты самая прекрасная девушка из всех. Прошу, полетели со мной, и тогда мы будем любить друг друга вечно, вдали от посторонних глаз, дурацкой войны и всех этих обязательств, — продолжал уговаривать Юлиан.

— Я итак буду любить тебя вечно, даже если умру, — Изабелла поцеловала его и приподнялась, прикрывая свои груди одеялом, вложив свои ступни в теплые, мягкие тапочки на полу. Её прекрасная спина была открыта. Юлиан положил свою левую руку на изгиб её талии, а другой рукой обнял за плечо, при этом нежно поцеловав в шею.

— Я не допущу этого, — сказал он, продолжая целовать её вдоль шеи.

— Тогда тебе придется остаться со мной, здесь, и бороться за тех, кого ты так ненавидишь, — сказала Изабелла, томно вздыхая и тая от прикосновений его губ. По коже сильной и властной женщины, прошли самые обыкновенные человеческие мурашки.

— Я буду бороться не за них, а за тебя.

Изабелла повернулась к Юлиану и еще раз взглянула в его выразительные глаза.

— Пойми, Юлиан, для меня и Кристины, это не просто война, это дело чести. Тебе ли не знать, что с нами сделали?

— Прошу, не вспоминай об этом...

— А я и не вспоминаю... Чтобы что-то вспомнить, нужно это что-то забыть, но я не забываю, каждый день эта картина встает перед моими глазами... — с грустью в глазах сказала Изабелла.

— Если бы я был в тот момент рядом, то... — разозлился Юлиан, но любимая тут же успокоила его, приложив свой указательный палец к его губам, чтобы тот замолчал.

— Но тебя не было, ты еще даже не родился, — наконец улыбнулась она, но лишь на мгновение и её взгляд снова захватила тоска. — Когда... когда эти сволочи, снова и снова насиловали меня и Кристину, никто не заступился за нас. С тех пор, мы поклялись, что всегда будем заступаться за слабых и за тех, кто нуждается в нас. Мы не отступим даже перед лицом смерти.

Юлиан взял её за руку, палец которой был у его губ. Он повернул её ладонь и поцеловал, прижав посильнее к своим губам.

— Тогда, я закрою тебя своим телом, от её взгляда, — утешающе сказал тот. Юлиан был готов на все ради своей Изабеллы и ни одна армия не могла заставить отступить его, бросив свою любовь.