Инкуб королевского дома

Монотонность больничного распорядка разбавляли визиты следователей — они пытались понять, что случилось, в какую аварию попала "Скорая". Но Анна почти ничего не помнила:

— Машину тряхнуло, словно взорвалось внутри... И все.

В результате пришли к выводу, что от удара в салоне взорвался плохо закрепленный баллон с кислородом. Фельдшер погибла, а вот врачу и водителю повезло.

Травмы водителя оказались не очень серьезными, он зашел навестить её перед выпиской. Они поговорили о трагедии. О чудовищах, даже как о результате бреда, никто и не вспомнил. И Анна окончательно решила, что в отпуске займется своим здоровьем. После пережитого потрясения нужен отдых, пахота сутки через сутки выматывает. До галлюцинаций.

Бинты снимали, вскоре остался только корсет, поддерживающий шею. И врач сообщил, что переводит Анну на амбулаторное лечение. Впереди был длинный больничный, а после — неиспользованный отпуск. Времени отоспаться и подлечить нервы вполне хватало.

Забирал Анну Эйр. За эти дни она перестала его бояться. Фантазии на тему мира инкубов стали казаться милой выдумкой. Но все же Анна понимала — обострение психического заболевания может привести к катастрофе.

— Эйр?

— Да, наири? — он перестал собирать вещи и подошел к кровати.

— Эйр, ты... извини, но ты не мог бы поговорить с одним моим знакомым врачом.

— Что-то случилось? Вам хуже? — он встревожился.

— Нет, Эйр, со мной все хорошо. Просто... — ну как ему сказать? — Ладно, забудь. Давай сперва до дома доберемся.

В машине Анна задумалась. Похоже, психиатр нужен не только Эйру. Она достала телефон и набрала номер бывшего однокурсника.

— Привет. Это Аня. Да. Узнал? Нет, извини, не могу. Я по делу звоню. Ты можешь проконсультировать? Ой, ничего страшного, но кое-что беспокоит. Согласна, не телефонный разговор. Хорошо, спасибо. Пока.

Анна нажала кнопку и посмотрела в окно.

— Мы куда едем?

— За город, наири. Врач сказал, вам нужен отдых.

— Я и дома отдохну. Поворачивайте!

Но водитель словно оглох. Машина промчалась по дороге и въехала в небольшое село.

Эйр указывал путь, пока перед ними не распахнулись ворота большого коттеджа.

Эйр открыл дверь и протянул Анне руку, приглашая выйти. Водитель обошел машину, достал из багажника сумки, сгрузил у крыльца и повернулся к пассажирам. Выражение его лица было странным. Ноздри трепетали, и взгляд карих глаз ловил каждое движение Эйра. Грудь вздымалась, словно мужчина своими руками толкал машину от больницы.

Эйр не обратил на него никакого внимания. Он замер, ожидая, когда подопечная возьмет протянутую ладонь. И Анна сдалась — шансов справиться с двумя мужчинами у неё не было. А если подчиниться, могут и не тронуть. За эти дни она поверила, что Эйр жесткий, а вот жестокости в нем нет.

Анна выставила ногу из салона. Эйр тут же протянул свободную руку к её голове. Анна отшатнулась, и только потом поняла, что так он оберегает её от случайного удара о крышу.

— По-твоему, я совсем дура и без травм выйти не сумею?

— Простите, наири.

Эйр отступил на шаг и расплатился с водителем. Тот нехотя сел в машину и, не сводя глаз с Эйра, выехал за ворота.

— Странный какой-то.

— Не обращайте внимания, наири. Прошу!

Жестом Эйр пригласил Анну в дом и, подхватив по пути сумки, пошел следом, приноравливая свой размашистый шаг к её неторопливой походке.

Дорожка из красноватых плит в обрамлении широких листьев ландыша раздваивалась. Одна часть вела к высоким стриженым кустам, вторая — к дому. Эйр ненавязчиво указал на крыльцо. Анна, проклиная себя за глупость, подчинилась.

Застекленная дверь открылась. Появилась немолодая женщина в строгом платье и фартуке. Короткие волосы аккуратно уложены, на лице — едва заметный макияж. Анна поежилась — типаж "старая дама", блюститель порядка и морали. Зачем она тут?

— Добрый день. Вы совсем приехали, или ненадолго? Обед готовить?

Дама обращалась непосредственно к Эйру. По Анне взгляд скользнул, как по муравью, заползшему в кухню. И, похоже, только безукоризненное владение собой заставило её удержаться от брезгливой гримасы.

Эйр вопросы проигнорировал, обратившись сперва к Анне:

— Это Инна Петровна. Она экономка в этом доме. Если что-то будет нужно, обращайтесь прямо к ней, наири.

— А она тоже...

— Нет, Инна Петровна — человек. Инна Петровна, мы надолго. Комнаты готовы? И будьте добры — позаботьтесь о вкусах госпожи, когда будете подавать обед.

Поджатые губы без слов говорили, что Инна Петровна думает о "госпоже" и её пожеланиях. Но она все же снизошла до вопрошающего взгляда.

— Спасибо. Я ничего не хочу. Только отдохнуть.

Эйр встревожился, захлопотал. Завел Анну в дом, оставил сумки в прихожей и тут же прошел на второй этаж:

— Тут три спальни, наири. Пожалуйста, выберите ту, что вам понравится.

Анна не стала привередничать — выбрала первую же комнату.

— Располагайтесь. Я сейчас принесу вещи. Все в шкафах и на полках — тоже ваше.

— Благодарю.

Анна оглядела туалетный столик, заставленный баночками, коробочками и флакончиками. Фирмы разные, но — дорогие. У неё никогда не было такой коллекции, она предпочитала количеству — качество, и не всегда оно означала брендовые марки.

В шкафу нашлись банные халаты и несколько домашних платьев. Их простой вид не смог обмануть Анну — качественные, фирменные вещи зачастую выглядят подчеркнуто скромно. Ценники, которые Эйр или Инна Петровна забыли срезать, подтвердили правоту.

— Это на первое время, чуть позже я съезжу за покупками. Только поясните, что именно вам нужно.

Эйр принес сумки и велел:

— Не разбирайте сами, Инна Петровна все сделает.

Видеть экономку Анне не хотелось, и как только Эйр вышел, тут же нарушила приказ. Вещи, пусть и простенькие, были родными и любимыми. Синий ситцевый халат с цветами жасмина по подолу, застиранное, но такое уютное махровое полотенце. Синяя пластиковая мыльница с рисунком гортензии на крышке...

Анна решила сразу разложить все по местам, и направилась в смежную с комнатой ванную. Открыла дверь и застыла на пороге.

Если спальня была элегантной, то здесь царила роскошь.

Все металлические предметы — словно из состаренного серебра, включая радиатор и ручку окна! Круглая ванна джакузи наполовину утоплена в пол, чуть в стороне — сверкающие чистотой стеклянные перегородки душевой кабины. За мозаичной ширмой скромно спрятался унитаз.

Под окном изящно выгнула изголовье кушетка, рядом, аккуратно опираясь на тонкие ножки, звало присесть стул-кресло. Полочки развешены так, что удобно доставать содержимое.

В таком окружении и пластиковая мыльница, и дешёвая зубная щетка, и порошок в простой круглой баночке казались нищенски — убогими. Но это делало их только роднее и дороже. Ставя вещи на полочку над раковиной, Анна поклялась убить того, кто решиться выкинуть её имущество из-за несоответствующего вида.

При этом очень хотелось погрузиться в теплую, пузырящуюся воду, смыть с себя запах больницы... Но сил не хватало.

Анна быстро сходила за махровым халатом и полотенцем, заперла дверь и встала под обжигающие струи. Пар туманной пленкой осел на стекле.

Падающая вода успокаивала. Боль от ушибов отступала, нервное напряжение ослабевало... Ароматная пена из синего пузырька укутала тело, натуральная губка ласкала кожу... Все проблемы вдруг показались такими далекими и несущественными...

Грохот сорванной с петель двери вырвал Анну из благостного состояния. Испугавшись, она вскрикнула и отшатнулась, наткнувшись на рычаг. А потом закричала от боли, когда сверху обрушился поток кипятка. Память услужливо подсунула недавнюю аварию. Ужас вынырнул из глубин подсознания, и Анна уже ничего не понимала, когда Эйр распахнул дверцу душа и выхватил её из-под обжигающих струй.

Анна пришла в себя на широкой кровати. Вдруг поняла, что кричит и вырывается из сильных, но осторожных мужских рук. Вспомнила, недавнее и замерла. Через несколько мгновений удерживающие её объятия разомкнулись, и Эйр тревожно заглянул ей в глаза:

— Вы в порядке, наири?

— Что... произошло?

— Ну... — Эйр отстранился и встал, глядя сверху вниз. — Инна Петровна пришла к вам помочь разобрать вещи. Постучала. Вы не ответили, и она позвала меня. Я стучал, правда. А потом выбил дверь.

— Вот как... — Анна покосилась на развороченный проем. — А зачем?

— Испугался, что вам стало плохо.

— Ага. Зато теперь несравненно лучше... Ой!

Анна вдруг заметила, что из одежды на ней — только махровое полотенце, которое впитывало влагу, но совершенно не прикрывало тело.

— Может быть, выйдешь?

Эйр слегка поклонился. Просто опустил взгляд:

— Извините, вам одной оставаться опасно. Следовало нанять служанку.

— Да уйдешь ты, или нет?

В Эйра полетела подушка. Он не отстранился, стойко приняв удар, а вот Анна задохнулась от боли — подобные упражнения давались тяжело.

— Где ваш корсет, наири?

Эйр принес из ванной корсет и, не обращая внимания на возмущение, сам зафиксировал его. Застегивал аккуратно, стараясь не касаться обожженной кожи.

— Это нельзя так оставлять. Но сперва надо перебраться в другую комнату — в этой беспорядок.

Прежде, чем Анна успела возразить, укутал её в простынь и легко подхватил на руки.

Вторая спальня ни в чем не уступала первой. Ортопедический матрас мягко спружинил, когда Анна растянулась сверху.

— Я пришлю Инну Петровну, она принесет лекарства. Надеюсь, без меня справитесь?

— К...конечно, — Анна натянула простынь под самый подбородок, морщась от боли. — Можешь не беспокоиться.

— Я должен позаботиться о прислуге. Ваша горничная прибудет к вечеру.

Анне было все равно, какая причина мешает Эру лечить её лично. Поскорее бы убрался!

Но уже через несколько минут она поняла, что это — не худший вариант. Едва он ушел, раздался стук в дверь и в комнату вплыла Инна Петровна.

В одной руке она держала аптечку, в другой — анину сумку.

— Хозяин велел передать вам лекарства и оказать помощь.

Анна тут же открыла пластиковый ящик с красным крестом и пришла в ужас. Анальгин, "Нурофен" в сиропе, "Но-шпа" и бактерицидный лейкопластырь. Все. Как можно обойтись без противоожогового или противоаллергического? Но в чужом доме свои порядки наводить не стала. Выпила сироп, в надежде, что боль отступит, и вернула коробку экономке.

Та забрала её с видом королевы, вынужденной принимать подношения всякого сброда. Переставила на стул и принялась раскладывать немудреный анин скарб по местам. При том так поджимала губы, что Анне стало неловко:

— Я сама...

— Не вмешивайтесь. Это моя обязанность. И пожалуйста, переоденьтесь к ужину.

Анна поежилась. Натягивать на обожённое тело что-то, кроме халата, казалось мазохизмом.

— Я... не буду ужинать. Спасибо.

— Хозяин велел приготовить ужин. Вам лучше спуститься.

— Не хочу!

Терпение Анны лопнуло и она подняла бунт. А чтобы спрятать враз заблестевшие глаза, отвернулась, с головой накрывшись простыню.

— Я доложу хозяину о том, что у вас пропал аппетит, — и, уже подойдя к двери, задержалась на мгновение:

— Если собираетесь спать, нужно снять покрывало и лечь как следует.

Проклиная и Эйра, и экономку, и свое невезение, Анна разобрала. В душе клокотала обида и недоумение — на работе она находила подход к разным людям. Почему же с Инной Петровной не получается? В надежде, что, отдохнув, станет лучше соображать, Анна закрыла глаза. Но в дверь постучали: на пороге возникла экономка с подносом в руках.

— Хозяин велел подать обед вам в комнату.

Принимая поднос из рук экономки, Анна мысленно добавила в список необходимых лекарств абсорбент. Взгляд на принесенную еду только укрепил во мнении. Но попытки отказаться прервались жестким:

— После больницы нужна здоровая пища. И голодать тоже противопоказано!

Анна вздохнула — похоже, в этом доме понятия не имели о том, что полезная еда бывает вкусной. Пододвинула к себе тарелку, вяло перемешала ложкой содержимое.

Настоящий луковый суп готовится с большим количеством сыра, тогда его как-то можно есть. Но тут им даже и не пахло! Зато вареного лука — хоть отбавляй. Уксусное выражение лица Инны Петровны служило плохой приправой. А есть пришлось.

Склизкая, безвкусная масса амебой расползалась на языке, забивалась в горло, вызывая рвотные спазмы. Сжав волю в кулак, Анна съела все. После супа несоленая, пресная курица показалась пищей богов! Благо, кусок оказался небольшим. Ну, а овощное пюре проглотила, стараясь не смотреть на то, что отправляет в рот.

Только когда тарелки опустели, стоящая возле кровати Инна Петровна пошевелилась. Забрала поднос и удалилась. Её спина при этом выражала крайнее неодобрение.

Побежденная лекарством, боль отступила. От наполненного желудка по телу разливалось тепло. Стресс потихоньку проходил, и Анна задремала. Шорох осторожно открываемой двери и тихие шаги заставили её вынырнут из блаженного состояния, которое наступает на грани сна и яви.

Эйр, стараясь не шуметь, осматривал комнату. Недовольное движение разбуженной Анны заметил сразу:

— Простите, наири. Я не хотел вас тревожить, но дело срочное.

— Что-то случилось?

— У меня нет инкубов для вашей охраны, а людям не доверяю. Сам же не могу находиться везде одновременно. И двойников, к сожалению, создавать не умею. Поэтому нужно повесить видеокамеры.

— Камеры? — от возмущения Анна проснулась окончательно. — Ты хочешь поставить камеры в моей спальне?

— Да, наири. Прошу, не сердитесь. Обещаю — кроме меня никто ничего не увидит.

— Извращенец!

Со злостью кинутая подушка снова достигла цели. Но Анна переоценила силы — боль охватила шею, пробежалась по груди, где еще алели свежие шрамы, ударила в едва сросшиеся ребра

— Наири!

Эйр не подбежал. Он словно переместился, в секунду оказавшись рядом. Теплые руки обхватили сведенные судорогой плечи, прижали к сильной груди. И только дождавшись, когда боль отступила, Эйр осторожно опустил Анну на подушки.

— Я не извращенец, наири. Я всего лишь рораг.

— Все. Мне это надоело, Эйр. Я хочу вернуться домой. Немедленно! Дурой я была, что стала тебе доверять! Ты можешь удерживать меня тут силой, но я найду способ сбежать. Обещаю!

— Наири, успокойтесь. — Эйр взял Анну за руку, нежно погладил ладонь. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас. Но вернуть обратно не могу. Пока вы в этом мире, вашим домом будет коттедж. А после...

— В этом мире? В... этом? Ты хочешь сказать, что потом... Что будет потом? Зачем я тебе?

— Наири, я уже говорил вам — мой народ на краю гибели. Мы нуждаемся в новой наири, и... НАИРИ!

Нервы у Анны сдали окончательно. Она забилась в руках Эйра как пойманная птица — о стекло, в надежде пробить его и вырваться на волю, которая кажется такой близкой! Результат был тем же — пташка разбивается о невидимую преграду, а Анна растревожила раны. Но боль не отрезвила. Она кричала и что есть силы колотила кулаками Эйра, а он сжимал её плечи, стараясь оградить от особо резких движений, боясь, что едва зажившие раны откроются, и лечение придется начинать сначала.