Глава 121-123

— Это ведь вы сделали, — заключила я очевидное, так как ясно почувствовала применение магии с ее стороны.

Селвин не смутилась от обвинения.

— Что если какой-то затаивший обиду недоброжелатель соберется опозорить вас таким образом? Если бы вы опрокинули содержимое на кого-то из гостей, возникла бы очень неприятная ситуация, — проигнорировав мои слова, предположила она как обычно сухо. — В таком случае вы не должны накидываться на него словно обезьяна. Как вы должны поступить?

Я наградила ее мрачным взглядом. Казалось Селвин говорила вполне понятными мне намеками, пытаясь это выставить продолжением урока. После того, как я ее прокляла, хоть проклятие удалось снять, она явно затаила злобу. Пока Крауч присутствовал на занятиях, она держала себя в руках, но сегодня отчитав меня, он решил остаться у себя в кабинете.

— Проклясть в ответ? — предположила я ровным тоном.

— Я сказала не реагировать в духе бешеной дворняги, смеска эдельтерьера и беспородной шавки.

Почувствовав прилив злости, услышала, как зазвенели сервизы, которые я продолжала левитировать без особых усилий и сцепила покрепче зубы. Селвин не чувствовала угрозы или скорее наслаждалась ею. Она искривила губы в издевательской ухмылке:

— Вы должны со всем уважением извиниться за свою неловкость даже если это были не вы, мисс Крауч, чтобы избежать дальнейших проблем.

— Интересно, что скажет отец, когда я сообщу ему, что вы расцениваете его, как терьера?

Обычно я теперь предпочитала называть Барти не по имени, а просто Краучем, но не при Селвин. Тетка до того противная, что не хотелось давать ей такого повода для унижений.

— Когда это? — деланно удивилась женщина. — Я лишь сказала вам не вести себя привычным для себя образом со всей радостью бросаясь в так вами любимую мокрую грязь.

— Я бы не назвала уроки с вами любимым моим занятием, — с ядом улыбнулась в ответ.

Она скривилась, наморщив нос, но быстро восстановила выражение лица, посмотрев с усилившимся пренебрежением и превосходством, ощутимо утверждаясь:

— Я здесь не для того, чтобы вам нравиться, у нас другая задача и вы должны выполнять все, что я говорю. Извинения, мисс Крауч.

— Не вижу смысла за что-либо извиняться, пока я сегодня даже не прокляла никого, — фыркнула я.

Селвин отчего-то ответила не сразу, только как-то понимающе расплылась в гадкой улыбке:

— О, если бы вы кого-то прокляли, я думаю, даже вам бы наконец донесли понятным вам языком вашу ошибку. От вашей мачехи я слышала, что вас наконец стали пороть за ваши выходки.

Я скрипнула зубами. Камилла похоже не просто нашла с ней общий язык, а очень близко познакомилась, раз позволяет себе делиться такими подробностями с посторонними.

— Не то, чтобы это меня останавливало от того, чтобы проклясть кого-то, кто много о себе возомнил, — ответила я, стараясь держать лицо.

Селвин прищурилась, но я без проблем выдержала взгляд.

— Я и не сомневалась, что перспектива выставить себя в нелепом свете вас не испугает, а то и вовсе обрадует, — выплюнула она новую порцию яда доброжелательным тоном. — Но для того наши занятия до сих пор продолжаются. Я учу вас самым основам, как пятилетних детей, разумеется, информацию вам надо доносить таким же образом. Будем надеяться, более жесткие меры через заднюю часть благотворно скажутся на вашей способности мыслить.

Я старалась показать, что меня ее подначки не задевают. Благо уже имеется богатый опыт сдерживания эмоций и выражения лица, так же, как и ровного голоса:

— Кажется, отец должен был вам так же ясно дать понять, что такие варварские методы вам запрещены. Я бы еще добавила, что они вышли из моды лет так сто назад, впрочем вам наверное все же немного поменьше будет.

— Достаточно пустых разговоров и пререканий, — вдруг решила она прекратить, сказав это резким тоном. — Если вы в таком же духе продолжите, вас никогда так в свет и не выведут. Давайте, мисс Крауч! Поклон и извинения!

Я чувствовала, что это не столько уже урок и мне нельзя ни в коем случае уступать. То, что Барти не присутствует позволило ей вести себя более хамовато и если так продолжится, то она еще дальше зайдет. Пока в моих руках палочка, она даже не боится говорить гадости, хотя и сама свою держит в руке. Наверное, считает, что она ее защитит.

— Не вижу смысла пресмыкаться перед тем, кто пытался выставить меня посмешищем и если такое случится, неважно где это будет происходить, я отвечу так же, — ровно произнесла я.

— Вы совершенно неисправимы! — воскликнула гувернантка с негодованием. — Если не хотите меня слушать, я немедленно отправлюсь к вашему отцу и буду требовать понятных вам методов.

Селвин дернула подбородком, я изогнула бровь. Видя, что я не впечатлилась, она с крайне самоуверенным видом направилась к дверям и резко распахнув их, протопала каблуками дальше. С раздражением я хотела было поставить посуду, которую продолжала левитировать, на стол, и она быстро прыгнула, сорвалась и врезалась в дверь и стену возле нее, рассыпавшись на мелкие осколки. Мне оставалось только озадачено наблюдать за крошевом, которое летело только в противоположную сторону, ни капли меня не поранив. Я чувствовала, что это всего лишь от мимолетного желания бросить все, толком даже не оформившегося в какие-то мысли.

Оставалось радоваться, что Селвин до этого момента успела выйти, но видимо, недостаточно далеко отошла, потому что тут же донеслось ее возмущенное восклицание. Я услышала что-то еще о воспитании строптивых... а вот кого уже не расслышала, но явно что-то нелицеприятное.

Не успела я с помощью Репаро восстановить все кусочки — по правде едва удавалось собрать такие мелкие части, — как пришел Крауч. Селвин стояла за ним с крайне победным видом.

— Айрли, — строго начал он, а затем окинул взглядом пол, усыпанный мелким фарфором. — Что это? Ты разбила всю нашу посуду?

— А зачем было давать для уроков всю имеющуюся посуду? — недовольно выдохнула я, испытывая раздражение от его тона и того, что меня явно собирался отчитывать.

— Ты пытаешься опять помыкать с помощью угроз? — Барти засверлил меня взглядом и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Не выйдет. Ты обязана выполнять указания мисс Селвин, чтобы чему-то научиться. У тебя есть какие-то оправдания на свой счет?

Не удержавшись поморщилась от того, что Крауч меня уже виноватой выставляет.

— Она оскорбила не только меня, но и тебя заодно, — ответила я. — Будешь это терпеть?

— Гнусная клевета! — возмутилась Селвин за его спиной натурально задохнувшись. — Мало того, она еще и всеми силами упирается и не хочет исправляться! Если позволять ей подобное, то никакого толку не будет и она опозорит всю фамилию!

Крауч по виду не верил мне или, скорее, даже не считал, что я права, но все равно спросил:

— Как именно, по-твоему, тебя или меня оскорбили?

— Назвала меня смесью терьера и дворняги, — фыркнула я, глянув на Селвин.

— По поведению ближе к дворнягам, разумеется, — вздернула та нос. — Если столько ей позволять, мистер Крауч, она и дальше зайдет. Или вы считаете допустимым бросаться мне вслед посудой?

Барти обернулся, еще раз осмотрев с поджатыми губами усыпанный осколками пол и мебель. Кое-где осколки повредили даже деревянные панели у стен. Репаро должно починить, но я видела, что Краучу увиденное совсем не нравилось.

— Это действительно не повод бросаться чем-то вслед, — заключил Барти. — Если тебе что-то не нравится, скажи это словами.

— Я говорила, — заметила я.

— И не перебивай меня, — придавил он интонацией, слегка повысив голос. — Ты здесь для того чтобы учиться. Мы с тобой договорились, что мисс Селвин не станет прибегать к методам физического воздействия, а ты взамен будешь ее слушаться.

— Там было не так, — возразила я.

— А как, по-твоему, было? — с вызовом уточнил Крауч.

— Я обещала слушать только тебя, — напомнила я, почувствовав себя отчего-то неуютно под его взглядом и даже на мой взгляд прозвучало как-то по-детски.

— Значит, я тебе говорю сейчас не устраивать сцен и слушаться мисс Селвин, — припечатал Барти.

Чувствуя на себе его взгляд, я все равно упрямо смотрела в ответ. Не могу же я сказать ему, что я не специально бросала посуду и это все всплеск магии. Если сделаю так и это дойдет до Волдеморта, он уж мне устроит...

— Ты кажется поставил рамки дозволенного ей, — нашлась я, вспыхнув от раздражения, едва краем глаза заметила самодовольство на лице гувернантки.

— К физическим методам воздействия я не прибегала, — уверенно ответила она на невысказанный вопрос Крауча. — Но как прикажете воспитывать ее, если не словами? Хоть так, но нужно сделать из нее приличную колдунью.

Барти казалось, не мог ни согласиться, ни опровергнуть ее слова, потому и молчал, будто собираясь с мыслями.

— Если вы собираетесь привечать такое поведение, то ничего совсем не изменится, — добавила Селвин, капая ему на мозги. — Где это видано, чтобы бросаться предметами мне вслед? Как прикажете тогда вообще ее чему-либо научить? Или вы изначально собирались сделать обучение бесполезным?

— Айрли, ты специально бросила посуду? — вдруг спросил Барти, кажется, чтобы только ее заставить замолчать.

Я не смогла сразу ответить. Отвечу правду, получу по шее от Волдеморта, но и как тут принять на себя вину?

— Айрли, — тяжело повторил Крауч, придавив интонацией. Он вдруг прищурился: — Это ты так злость вымещаешь? Мне теперь не можешь сказать все, что хочется, решила дом громить?

— Ничего подобного! — задохнулась я от возмущения. — Я тебе и так сказала все, что думаю!

Похоже, Барти каким-то образом связал наш предыдущий разговор с текущей ситуацией, которые вообще никак не связаны!

— Если бы ты мне такое в кабинете устроила, ты бы допросилась, чтобы я тебе всыпал, — быстро продолжил Крауч. — Значит, это чтобы мне отомстить и не получить ничего за это?

— Не выдумывай! — резко выдохнула, не удержавшись и закатив глаза. — С тобой произошедшее никак не связано.

— Она еще и смеет разговаривать с отцом в таком тоне! — громко возмутилась Селвин, будто желавшая подсыпать в огонь еще углей.

Крауч и так стоял напряженно, немного согнувшись, с лицом, как будто с усилием сдерживал себя, еще и руки в кулаки сжал. Я на секунду оторвала взгляд, переведя его на Селвин. Подозрительно эта женщина знала куда давить.

Пауза стала затягиваться. Затем Барти зло выдохнул:

— В мой кабинет. Живо!

Селвин выглядела будто вышла победительницей.

— Серьезно? — возмутилась я. — Может быть, сначала с ней поговоришь по поводу выражений?

— Хватит мне перечить! — настойчиво повторил Крауч. — Я сказал сейчас же в кабинет!

Мне стало ясно, что стоять на своем сейчас бессмысленно, потому что Барти уже не решал возникший конфликт, а пытался удержать свое лицо при постороннем. Я быстро прошла мимо него, не скрывая своего недовольства, слыша, как он пошел следом. Оставалось надеяться, что хоть там поговорим без посторонних. Я слышала так же, как он позвал Винки, чтобы сопроводила гостью.

В кабинете без предисловий Крауч сказал привычно стать у стола. Это меня так на секунду взбесило, что его стол тут же вспыхнул огнем так сильно, будто красные языки пламени его ели уже долгое время. Барти издал короткий, глухой звук — что-то среднее между яростным рычанием и сдавленным вскриком.

— Что за...?! — его голос сначала сорвался, но затем он быстро сориентировался и несколькими пассами заставил огонь уменьшиться и потухнуть.

Я пыталась смотреть под ноги и успокоиться, хотя горло першило от дыма, который быстро развеивался от пассов и беззвучных заклинаний Крауча. Напоследок он открыл окно, впустив прохладный воздух, все еще по-зимнему морозный. Затем он повернулся ко мне.

Я не знала, что сказать. После снятия печатей, случалось так, что я не успевала ее контролировать и магия вырывалась слишком быстро и неожиданно, хотя и не было такого, чтобы давила долго. Обычно теперь случались быстрые и несильные всплески, как будто магия просто не успела накопиться, но такой злости я и не испытывала. Но не могу же я обьяснить это, да и для кого это вообще станет оправданием?

— И ты будешь утверждать, что это не в пику мне? — громко возмутился Крауч. — Сжечь мой рабочий стол... Даже если ты не специально, твои выбросы говорят сами за себя! Ты подумала, что у меня могли бы там храниться ценные вещи?!

Барти прошелся ближе к столу, и всмотрелся в сгоревшее дерево, как будто надеялся, что оно не прогорело насквозь. Судя по тому, как он выдохнул, надежды не было.

— Ладно еще стол, а если бы под твою магию попала бы Камилла или мисс Селвин? — продолжил он негодовать, так как я не ответила, опасаясь сейчас сказать хоть что-то, помня о том, что магия вложенная в слова еще сильнее.

— Не зря милорд говорил наказывать тебя и как можно сильнее, потому что по-другому тебя нельзя держать в рамках, — сквозь зубы выдохнул Крауч, как будто ругательство. — Тебя что теперь вообще в дом не пускать?!

Сцепив покрепче зубы, закрыла глаза, едва почувствовав, как сильнее вспыхнули эмоции. Селвин мне не раз угрожала тем, что Крауч выгонит из дома, и хоть я относилась к этому несколько наплевательски, обиду его слова все равно вызвали. Потому что я и так была на эмоциях. Если бы не это, уж я бы сейчас его язвительно спросила, чего он так беспокоится о здоровье женушки.

Барти просто не понимает, что сейчас лучше не самому пар выпускать, а позволить мне успокоиться, чтобы еще что-то не произошло. Вместо этого он сердито расхаживал передо мной, тяжело дыша:

— Это уже знаешь ли ни в какие рамки! Опять! — его голос стал низким, почти утробным, и от этого мне стало не по себе. — Опять ты выкидываешь свой фортель! Думаешь я опять спущу тебе все с рук?!

Я нахмурилась и, так как кажется та волна магии, которая вызывала мою опаску, развеялась, рискнула открыть глаза. Барти, глядя зло, но не на меня, а тупо в стену с портретом, сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Конечно, я понимаю, что он зол из-за испорченного имущества, но его злость чем-то пугала. Причем создалось впечатление, будто мое молчание злило его еще больше.

— Мерлин... — тихо, почти с придушенным смехом выдохнул Крауч, но в этом смехе не было веселья. Он провел рукой по волосам, вскинул голову и посмотрел на потолок, будто там был ответ на вопрос, за что ему это всё.

— Невероятно, — сказал голосом полным яда, снова переведя на меня глаза. — Просто потрясающе.

— Я не специально, — рискнула сказать, на всякий случай посмотрев при этом на уже и так обугленные остатки стола, и почувствовала облегчение, когда ничего не произошло.

Стол сгорел, прожегся ковер на полу и чернела копоть на потолке, но хорошо, что этим все и ограничилось.

— В твоем возрасте уже можно было бы научиться контролировать себя, — сказал, как отрезал Крауч, резко повернувшись ко мне после моих слов. — Но нет, зачем? Лучше оставаться не такой как все, легче ведь идти наперекор! У тебя на всё есть оправдания. Как только я скажу что-то, что тебе не понравится, ты тут же решишь даже меня проклясть!