Неправильный лич (2 часть)

— Ценю ваше мастерство, — начала я разговор, внимательно присматриваясь к выражению глаз хозяина лавки.

— Мастерство чего? — переспросил тот.

— Мастерство лицедейства, — застенчиво улыбнулась я и шаркнула ножкой, как бы в смущении.

— Проходите, почтенная мудан, — поклонился хозяин, — Меня зовут Сауд.

Глава 3

Карра

— Чем я могу услужить вам? — голос у Сауда был мягкий и завораживающий. Такое ощущение, будто черным шелком гладят по спине.

— Я бы хотела за самые кратчайшие сроки изучить язык Южных Халифатов, и желательно Высокий, — проговорила я.

— На это потребуется около десяти лет, — иронично усмехнулся Сауд.

— Я очень быстро учусь, — покачала головой я, — От вас мне нужно, чтобы вы помогли мне составить словарь-разговорник, и показали словесные конструкции. Больше ничего. Разумеется, я согласна оплатить ваш труд.

— Однако почему вы пришли именно ко мне? — задал мне вопрос мужчина.

— Я подумала, что раз вы библиотекарь... — начала я.

— Продавец книг, — с мягкой улыбкой поправил меня Сауд.

— Пусть так, — согласилась я, — Если вы продавец книг, само собой вы умеете читать и писать. И вы должны владеть высоким, литературным языком. Ведь мне не нужно запоминать трущобные ругательства, мне нужно научиться выражаться грамотно и правильно.

Я надеялась, что этим коротким монологом я смогу убедить Сауда помочь мне. Впрочем, похоже, что моя затея не увенчалась успехом:

— К сожалению, я вынужден отказать вам, — с идеальной: умеренно скорбной, умеренно сожалеющей улыбкой произнес Сауд, сплетя пальцы, — Это работа не по моей части. Возможно, вам следует обратиться к частному учителю?

Я склонила голову, принимая отказ. Ну что ж, в таком случае мне придется смириться и покинуть поле боя с максимально возможным достоинством.

— Я подумаю над вашим советом, — поднялась я из кресла, — А сейчас, к сожалению, мне пора.

И я вышла из помещения на улицу. К кому бы мне еще обратиться?

* * *

К сожалению, до вечера я так и не смогла найти никого на роль учителя. Нет, поначалу я сунулась к частным учителям, но даже одно занятие стоило от пятисот до тысячи риз. Так что не мне уда соваться. Ведь еще за постой нужно платить. Я не учитываю покупку еды, но вот место проживания мне нужно — я уже наслушалась слухов о том, что после захода солнца появляться на улицах не следует — если тебе дорога жизнь, конечно же.

Поразмыслив, я пришла к выводу, что мне ничего другого не остается, как купить себе словарь. Но я не была уверена, что в Халифатах найдутся такие книги.

Собственно, так и оказалось. Ни словарей, ни учебников — на юге практиковалось только частное обучение. Зажиточные горожане могли отвести своих детей в школу, где их обучат чтению, письму и счету, но это так же был не вариант.

Я сидела на подоконнике своей комнаты, наблюдая закат. Красиво тут. Красная краска расплескалась по всему небу, а облака, наоборот, окрасились в мягкий золотистый цвет. По противоположному краю неба протянулась пока еще узкая полоска тьмы. Однако это ненадолго. В степи темнеет быстро: каких-то полчаса, и весь город накроет пелена непроницаемого мрака, в объятиях которого будут шастать разные диковинные создания.

О да, на юге обитала нечисть. Была она, правда, другой — не привычные домовые, лешаки и так далее — все, к чему я привыкла за годы жизни в Средиземье. Я смогла различить мулю, индрик-зверя, множество базарников — мелкая нечисть, которая питается человеческими эмоциями. Обычно обитают в шумных местах и занимаются тем, что подзуживают купцов и покупателей на ожесточенный торг.

Процокал копытцами бабай — ага, я тоже смеялась, когда услышала упоминание этого национального русского кошмарика. В этом мире бабаи были относительно разумными, относящимися к семейству козлиных — так же как и фавны. Питались бабаи мясом. Сами понимаете, чьим...

Иных я и вовсе не могла распознать. Диковинные создания... Непохожие на привычную мне нежить и нечисть.

На город окончательно опустилась ночь. Взошла луна. Я улыбнулась ей, как старой подруге. Да-а, сколько ночей без сна — потому что не нуждаюсь в нем вовсе, — провел я с тобой на пару, размышляя о всяком? Бывало, иногда ты мне отвечала, подруга. Подбрасывала мысль интересную... А сколько полнолуний лежат зарисованными у меня на чердаке избушки?..

Мимо окна пробежала джинна — стройная девушка в одних лишь шароварах, с не развитой, как у мужчины, грудью, лысая и со змеившейся по спине татуировкой дракона. Она подпрыгнула и ухватилась за карниз, подтянулась и уселась рядом со мной на подоконник. Я заметила, что сквозь нее слегка — совсем незаметно, если специально не обращать внимание, — просвечивает косяк.

— Подруга, иди к нам, — широко ухмыльнулась джинна.

— А давай, — согласилась я и спрыгнула прямо вниз.

* * *

Алифа ибн Сауд

Было страшно. Впервые Алифа оказалась на улице после наступления темноты. А ведь ее папа предупреждал ее, чтобы она не выходила наружу после заката! Но нет, не послушалась, пошла гулять с подругами и проспорила желание — побывать на улице в запретные часы.

Было как раз полнолуние. А ведь даже самые маленькие дети знают, что это как раз самое вольное время для духов-ифритов, джиннов и прочих мелких бесей! В это время они становятся стократ сильней, и их почти нельзя победить ни силой, ни хитростью. Просто не успеваешь — духи успевают скушать тебя раньше, чем ты только заикнешься о том, что так нечестно.

После захода солнца Алифа сначала походила по улицам города, но никого из так любимых ребятней сказок и легенд о храбрых юношах и хитрых девушках, которые умудрялись одной лишь силой ума победить или обмануть могущественных джиннов и прогнать злокозненных бесей — а то и вовсе заставить служить себе.

"А ведь отец мой, да не закатится светило его лет, всегда говорил мне, что хитрый победит сильного только по той причине, что он от прямого удара увернется и вонзит кинжал исподтишка, в спину. Причем отравленный, " — подумала Алифа.

Около половины двенадцатого девочка стала замечать странные... тени. Они скользили по домам, по мостовой, с тихим шорохом проносились с крыши на крышу и изредка даже осмеливались опасливо до коснуться до нее, проходя совсем рядом. Их прикосновения были разными: одни обжигали как раскаленное железо, так что хотелось кричать от боли; другие наоборот — замораживали кожу так, что становилось больно; третьи вообще своими касаниями внушали панический страх и вызывали желание бежать куда подальше.

Теней становилось все больше, они стали отчетливыми и стало видно, кто резвился на улицах ночного города. И самое страшное — эти существа больше не стеснялись присутствием человека! Они уверенно подходили к ней и трогали, гладили по волосам, брали за руки и насмешливо улыбались. Эти улыбки были разными: одни насмешливые, другие презрительно-удивленными, некоторые были немного сочувственными, но большинство было удовлетворенными.

После каждого подобного "приветствия" Алифа ощущала, как теряет часть сил. Она не знала доподлинно, что с ней делают духи, но смутно догадывалась об этом.

Девочка не знала, что если она останется на улице еще хотя бы на полчаса, то ее уже не выпустят. Нечисть высосет ее до капли, и утром найдут высохшую оболочку. Пока же... ей давали время уйти. Все же она еще дитя... Хотя какая разница тому же волкодлаку, кого жрать — ребенка, взрослого или даже ведьмака, который призван бороться с тьмой?

Интуитивно Алифа старалась избегать прикосновений бывших теней — уже бывших, потому как теперь она отчетливо различала, кто к ней подходит, кто носится по улицам, весело гикая, а кто шебуршится в мусорных кучах, доедая труп какого-то трущобного жителя, который не смог найти укрытие до темноты.

Очередной дух, возжелавший подержать ее за руку и потрепать по волосам приблизился к ней, смотря голодными глазами. Подумав, девочка отнесла его к ифритам. Отступая задом, она прижалась спиной к стене.

Ифрит подошел и протянул свою руку с ужасными когтями, черными и блестящими в свете луны, загнутыми, словно серпы. Алифа с необыкновенной отчетливостью поняла, что хочет жить. Очень хочет, а сейчас умрет.

Осознав это, девочка с неожиданной быстротой пригнулась и метнулась вбок. Возмущенный возглас ифрита, от которого так нагло убежала добыча, полетел ей вдогонку. Но напрасно она думала, что если отбежит подальше, то он отпустит ее. Дух пошел за ней.

— Иди сюда!!! — крикнул он ей в ярости. "Видимо, он очень голоден," — отстраненно подумала Алифа, переходя на быстрый бег. Это было ошибкой. Теперь дух загонял ее. Загонял свою законную добычу.

По негласному закону ночного города, от духов нельзя было убегать. Убегающий человек считался безоговорочной добычей того, кто его догоняет. Если он по какой-то причине стоит на месте или идет шагом, то его могут скушать все, кто захочет. Можно даже улизнуть — при определенном везении, конечно. А вот Алифа теперь стала главным блюдом ифрита. И никто даже из гастрономических побуждений за нее не вступится.

Дыхание сорвалось через две минуты, в боку заболело, а ноги стали свинцовыми. Алифа ощущала себя загнанной дичью. А вот ифрит был силен и свеж, только еще более голодными стали глаза.

"Мне конец," — обреченно подумала девочка. Никаких иллюзий она уже не питала.

— Эй! — крик отвлек не только девочку, но и духа, который прогулочным шагом шел за ней. Ифрит остановился, недоуменно рассматривая полуголую джинну, которая несколько натянуто улыбалась и махала ему рукой. Он стал медленно закипать. У него из под носа уводят добычу, когда он почти поймал ее!

Внезапно взгляд у ифрита стал недоуменным, он опустил взгляд ниже, на свою грудь. Алифа остановилась и, не выдержав, согнулась пополам, уперевшись в последний момент руками в колени — иначе бы она упала в пыль.

Послышался сочный звук, как будто кто-то с размаху вонзил нож в какой-нибудь фрукт. Ифрита шатнуло, он так же недоуменно пялился на свою грудь. Он стал медленно поворачиваться, но вслед за ним повернулся и кто-то за ним, стала видна черная куртка и короткая стрижка. Пока не понять было, мужчина это или девушка.

Он замахнулся мечом, который держал обоими руками и еще раз с неприятным хрустом вонзил лезвие в спину ифрита. Тот пошатнулся и начал падать.

Этот кто-то не стал давать противнику шанса подняться и сразу начал рубить голову. Это выглядело отвратительно. Наконец рогатая башка ифрита, сидящая на толстой шее, отвалилась и, глухо стукнувшись о землю, покатилась по мостовой. Алифа упала на четвереньки и ее вырвало от отвращения.

— Ну-ну, тихо, — вытерев меч, незнакомый воин направился к девочке. Та скорчилась, дрожа от ужаса и отвращения. Подняв голову, Алифа увидела, что воином, убившим ифрита, оказалась черноволосая девушка. Она спокойным, внимательным взглядом изучила скорчившуюся девочку, потом достала из кармана платок и вытерла Алифе лицо.

— Тебя бы умыть еще... ну да ладно, и так сойдет, — пробормотала она себе под нос.

— Ты в своем уме?! — зашипела подошедшая джинна — та самая, что махала рукой, отвлекая ифрита, — Ты же отняла законную добычу!

— Была его добычей, стала моей, — хладнокровно пожала плечами черноволосая, — Мне, в-принципе, эта девчонка не нужна... но совесть, дура такая, покоя не дает! — утомленно-раздраженно рявкнула девушка, одним движением подхватывая пискнувшую Алифу на руки, — В любом случае, у вас тут что, специальная стража на это дело есть? — полюбопытствовала черноволосая, встряхивая короткостриженой головой, — Не пойман — не вор, а здесь, кроме нас, никого нет. А ты, дорогая моя, либо будешь молчать, либо замолчишь навсегда. Уж поверь, моих сил хватит на то, чтобы упокоить джинну!

— Верю, — тихо бросила джинна, исподлобья рассматривая невозмутимую и уверенную девушку.

— Как тебя зовут? — обратилась к девочке черноволосая.

— Алифа ибн Сауд, — с достоинством ответила та. Ее отец был достаточно известным человеком — ведь он имел самую большую книжную лавку в городе! У него не стеснялись покупать книги и для родов халифов!

— Хм... — протянула девушка, — А где ты живешь, девчушка?

Карра

Воздух пьянил. Нет, разумеется, я не дышала, но было в царившей здесь атмосфере что-то такое... пьянящее, терзающее самые потаенные струны, заставляющее забыть о предрассудках и отдаться только одному настойчивому желанию...

— Это еще что, — усмехнулась джинна, заметив мое нервозное состояние, — К концу ночи здесь даже, бывает, такой разврат устраивают... Я стараюсь к тому времени уйти.

Я кивнула. Да, всякое возбуждение хорошо в меру. Одно дело, когда тебе хочется бегать, носиться по крышам домов, залитых лунным светом, другое — когда просыпается желание разорвать чью-нибудь глотку и вдоволь напиться крови.

Несколько часов кряду я бегала, прыгала, скакала с крыши на крышу, захлебываясь смехом и ликующими воплями. Иногда я пересекалась со знакомой мне джинной, но почти не обращала на нее внимания. Меня захлестывало безудержное чувство веселья... "А все-таки есть своя прелесть в шабашах," — отстраненно подумала я, останавливаясь и с любопытством наблюдая за охотой, которая разворачивалась прямо у меня перед глазами.

— Кто это? — набегавшись к середине ночи, я постепенно успокаивалась. Джинне же хотелось еще, ее глаза пылали жадным блеском.

— Это? Дух, ифрит, — равнодушно пожала плечами та.

— А это?

— Человечка какая-то, — еще более равнодушно, даже не взглянув, со сдержанным раздражением проговорила джинна. Мол, можно еще повеселиться, так чего я о таких глупостях спрашиваю?..

— Отвлеки этого... ифрита, — приказала я, прикидывая, какие уязвимые места могут быть у этой махины.

— Как?! Это же... — вытаращилась на меня джинна.

— Как хочешь, — равнодушно заключила я, провожая пробегающую мимо девчонку взглядом и аккуратно заходя за спину вальяжно проследовавшему за ней духу.

Ифрит выглядел как довольно крупный и сильный мужчина, с ярко-красной, будто только что в крови искупался, кожей. У него были черные когти на руках, весьма неудобные, на мой взгляд — слишком длинные. Присутствовали так же клыки. Ну и довершала картину толстая черная коса до пояса. Одет дух, кстати, был только в одни лишь шаровары и сапоги. Что у них тут, мода такая — полуголыми ходить?

Не долго думая, я вонзила ему лезвие меча прямо в спину. Что значит "неблагородно"?! Действенно — и это главное!

Пришлось еще несколько раз тыкать ифрита лезвием меча, прежде, чем он соизволил бухнуться на землю. Тогда я методично принялась отрубать ему голову. Девочка, ради которой, я, собственно, и трудилась, в ужасе пятилась от меня, потом согнулась, и ее стошнило. Ну ничего, бывает — желудок слабый, неприспособленный к крови и кишкам наружу... Хотя какие тут кишки...

Меня-то вид отрубленной головы или вывалившейся требухи не пугает с тех пор, как Геральт начал натаскивать меня на реальных противниках. Я очень смутно помню то время, что провела под воздействием ошейника, иногда всплывает какой-нибудь кусочек... Иногда неприятный, а иногда просто отвратительный...