Книга перемен

  За школьными делами Том почти забыл о Турнире — и от этого назначенное на субботу заседание раздражало ещё больше. Впрочем, перспектива скандала немного выправляла положение...

  Перейра не подвёл — с предложением явился не кто-нибудь, а сам первый старейшина, глава племени, мощный старик, неуловимо похожий на ягуара.

  — Дамы и господа! — голос у него был соответствующий — низкий и рокочущий, словно рык ягуара. — Приветствую вас от имени народа йаварете...

  Вступление Том пропустил мимо ушей — ничего интересного там быть не могло. Но вот дело дошло до сути...

  — ...Вне всякого сомнения, оборотни являются магическими существами, но мы, йаваретэ, видим в этом благословенное наследие нашего праотца Солнечного Ягуара, а не проклятие, как это кажется некоторым другим. Мы желаем продемонстрировать это самым наглядным образом — выступив на Турнире Трёх Волшебников против лучших учеников магических школ Европы! Шесть лучших воинов нашего народа — три юноши и три девушки — готовы выступить в первом испытании Турнира, а по окончании Турнира выступят с показательными поединками. Мы надеемся, что оборотни Европы, имея этот пример, смогут принять и познать свою сущность и взять свою судьбу в собственные руки.

  — Интересно девки пляшут... — из-за стола советской делегации поднялась невысокая бодрая старушка, этакая мисс Марпл из книг Агаты Кристи. Прихрамывая, она поднялась на трибуну, прислонила к ней узловатую палку, на которую опиралась. — Никак, хотите сказать, что можете научить оборотней в рассудке оставаться?

  Том с интересом наблюдал за старейшиной — тот явно был не в курсе, с кем имеет дело...

  — Именно так, сеньора...

  — Горыныч, Наина Киевна, — любезно ответила старушка, наслаждаясь выражением лица собеседника. Да уж, почти все слышали о заместителе наркома чародейства и волшебства, ушедшей в сорок первом году на фронт, которой боялся Гриндевальд, боялся настолько, что скрылся от неё под извращённым подобием Фиделиуса. И Наина Горыныч эту защиту почти сломала... Но Гриндевальда тогда спас Дамблдор, отправив его за решётку.

  — Высокая госпожа, — старейшина почтительно поклонился, — вы полагаете, что я ошибаюсь? Тогда прошу вас просветить меня.

  — Воля, — ответила Наина. — У кого она есть, тот и сам справится, а у кого нет, кому и так хорошо — тем и незачем, не станет дворовая шавка волком... Однако ж подумалось мне: вдруг да есть среди волкодлаков такие, кто и хотел бы, да не знает, с чего начать — ради таких соглашаюсь!

  Том устало вздохнул — судя по лицам, из английской делегации никто не понял вообще ничего. Остальные... Кто как — кто-то недоумённо крутил головой в надежде на подсказку, кто-то глубоко задумался, кто-то делал вид, что ничего необычного не происходит...

  — А что не так с этими ягуарами? — шёпотом спросила Мюриэль Прюэтт, сидевшая рядом с Томом.

  — Они отчасти контролируют превращение, — ответил он. — И если так ставить вопрос, то нам надо соглашаться, иначе будем выглядеть не лучше наци.

  — Не уверена, что всё так плохо, но международный скандал с моим участием — немного не то, о чём я мечтаю, — проворчала Мюриэль.

  Председатель объявил голосование — обсуждать предложение желающих не нашлось — и Том первым поддержал его. В конце концов, это однозначно будет весело... Тем более, что он уже представлял, как спрятать подсказку — попробуйте-ка снять пояс с большой кошки, сильной, вёрткой и зубастой, да к тому же устойчивой к магии немногим хуже великана. На этом поясе и должна быть записана подсказка, зашифрованная античной скиталой — эта часть идеи Тому особенно нравилась. Собственно, ему нравилась вся затея с поясами, тем более, что он её и придумал, причём только что. Это не проблема... А вот что на этих поясах писать — это действительно проблема, потому что даже Том пока не представлял, как устроить второе испытание...

  Да и вообще, какая-то нездоровая в зале атмосфера, надо это исправить.

  — Вопрос по ведению, — Том поднял руку. — Вношу предложение объявить обеденный перерыв.

  — Принято!!

3. Perfect Strangers

  — Совпадение? — Перейра опустил чашку. — Не думаю. Я далеко не первый Себастьян в нашем роду, и мой прадед Себастьян был современником Верна и вполне мог быть с ним знаком. И действительно занимался торговлей рабами — в те времена, увы, это считалось вполне достойным занятием. Правда, сколь я помню — а мне было четыре года, когда он умер — он этим не гордился, но и не стыдился. Он вообще был довольно необычным человеком... Жаль, что я его почти не помню.

  — И он тоже был оборотнем? — спросила Минерва, аккуратно наливая в чашку молоко.

  -Он? Нет, обычный волшебник. Не очень сильный, но моряк, каких мало... Не в обиду вам, Глинда, но ваших родичей он на голову превосходил.

  — На что обижаться-то? — отмахнулась Глинда. — Я про него слыхала кое-что... И он действительно был крут. Было бы интересно с ним пообщаться... Но, как я понимаю, его портрета нет?

  — Только магловский, — кивнул Перейра, — но как вы догадались?

  — От моряков не остаётся портретов, — пожала плечами Глинда. — Кому и знать, как не мне...

  — Да уж, — Себастьян вздохнул, — но, может, не будем о грустном? Хотя если честно, грядущий визит оргкомитета в Хогвартс ещё хуже.

  В чём был смысл этой экскурсии и откуда она вообще взялась, Том не понимал — и не он один. Но идея возникла, её решили реализовать... И Тома, конечно же, назначили ответственным, несмотря на все его усилия. Том, впрочем, не стал ломать голову и тут же загрузил Дамблдора... Хотя, конечно, полностью спихнуть на него это дело не удалось. Не удалось бы вообще, но Дамблдор, хоть и был изрядным интриганом, именно в специфическом искусстве спихивания работы на других был слабоват...

  Макгонагалл аккуратно поставила чашку и спросила:

  — Мистер Перейра, а вы сами оборотень?

  — Конечно, — ответил Себастьян. — Наше племя никогда не жило в каком-то одном месте, рассеянное от Огненной земли до Рио-Гранде, поступая на службу достойным... Среди которых, не могу не отметить, не бывало гринго.

  Том на это замечание не отреагировал — американцы его не волновали, а нелюбовь, которой пользовались Соединённые Штаты в Латинской Америке, была абсолютно заслуженной. Впрочем, для политических дискуссий момент был не лучший, поэтому Глинда сменила тему:

  — А много ли вообще йаваретэ?

  — Около двух тысяч, но точной цифры я не знаю. Могу уточнить...

  — О, не стоит утруждать себя, этого вполне достаточно, — Глинда наполнила бокалы, — и, полагаю, как почти все оборотни, они имеют доступ к редким ингредиентам?

  — Вопросы такого рода лучше обсуждать со старейшинами, — Перейра прищурился.

  — Но я с ними не знакома... В отличие от вас.

  Намёк гость понял правильно.

  — Что ж, передать деловое предложение я не только могу, но и, как дипломат, обязан... Поэтому давайте встретимся позже и подробно обсудим вопросы коммерции — оставляю на ваше усмотрение, когда и где.

  — Мистер Перейра, — снова заговорила Минерва, — а как вам удаётся контролировать превращение?.. Или это невежливый вопрос?

  — Как раз это — самый важный вопрос... Луна не властна над нами, как над иными оборотнями — нас обращают в зверя гнев и ярость. И потому, хотя превращение и не зависит от нашей воли — но воля может разжечь пламя чувств или же усмирить его...

  — И поэтому вы не теряете разума, да?

  — Совершенно верно. И потому йаваретэ тренируют с самого раннего детства, сперва в играх, а затем осознанно... И всё равно некоторым не удаётся вернуть себе человеческий облик.

  — И что вы делаете в таком случае?

  — Мы хороним чучело в одежде этого человека и признаём его умершим... А ягуар убегает в лес и живёт, сколько ему отпущено.

  — Так просто?

  — Так просто, — кивнул Перейра. — То, что само по себе просто, не нужно усложнять... И если человек стал зверем, с этим зверем следует обращаться так же, как и с любым другим.

  — Вот как... — протянула Макгонагалл. — Благодарю вас за ответ — ваши слова позволили мне взглянуть под новым углом на некоторые вещи.

  — К вашим услугам, сеньора Гата, — Перейра поднял бокал.

  — Кстати говоря, а как устроена ваша школа? — спросил Том. — Меня, знаете ли, удивляет, что об этом нигде не говорится, или, быть может, это секрет?

  — Да нет, просто за пределами Латинской Америки этим обычно не интересуются, — хмыкнул Перейра. — В отличие от всех остальных школ, факультеты — у нас они называются колледжами — посвящены четырём евангелистам. Как следствие, подобрать им аналоги в Хогвартсе нелегко... Даже, пожалуй, и вовсе невозможно.

  — Хм... — протянула Макгонагалл. — Осмелюсь предположить, что колледж святого Луки избирают те, кто склонен к целительству?

  — А также к искусству, ибо красота исцеляет душу, — кивнул Перейра. — Тем, кого влекут тайны мироздания, кто стремиться проникнуть в суть вещей, открывает двери колледж святого Иоанна, ибо Иоанн в Человеке прозрел Слово...

  — Вылитые рейвенкловцы, — отметил Том. — Не удивлюсь, если они точно так же не задумываются о последствиях своих экспериментов.

  — Вы угадали, — Перейра поставил на стол опустевшую чашку, и Глинда снова наполнила её. — Наука, по их мнению, стоит любых разрушений. Однако мы отвлеклись, а потому, продолжая, добавлю: эти два колледжа принято называть небесными или же небом. Колледж святого Матфея избирают те, кого влекут труд, ремёсла, торговля и путешествия, подобно тому, как сам Матфей был мытарем. А тех, кого зовёт путь мирской службы и славы, кто готов идти вперёд, не взирая ни на что, принимает колледж святого Марка, провозвестника, апостола по вере и по крови.

  — Одновременно и Гриффиндор, и Слизерин... — пробормотала Минерва. — Нет, это решительно невозможно представить... Можно ещё пончик?

  Официальный визит в Хогвартс согласовали довольно неожиданно — впрочем, не для Тома. Том свою часть работы выполнил исправно, а вот Дамблдор... Дамблдор как раз и принял на себя основной удар. От деканов требовалось всего лишь молчать с умным — но не чрезмерно — видом, а развлекать гостей предстояло директору...

  — Добро пожаловать! — просиял очками Дамблдор. — Кареты прибудут с минуты на минуту, но я бы предложил пешую прогулку — поверьте, так будет гораздо интереснее...

  — Ну а почему бы и нет? — судя по всему, Горыныч в этой компании была кем-то вроде дуайена. — Погода располагает, а мы все определённо слишком мало двигаемся...

  Впрочем, Тома в этой компании гораздо больше занимала помощница старой колдуньи — молодая женщина с длинными тёмно-рыжими волосами и жёлтыми глазами. И женщину эту он знал... И не мог понять, что здесь делает Василиса Медведева — такой же охотник на чернокнижников, как и он сам. Если только... Если только русским не понадобилась срочная и тихая консультация в обход политиков. Что, в свою очередь, означало, что они или их союзники напоролись на какую-то особенно злостную дрянь. Настолько злостную, что политические вопросы как-то потеряли актуальность...

  Разумеется, Том угадал. Василиса Медведева пристроилась рядом с ним и сообщила:

  — У нас есть к вам несколько вопросов, капитан... По вашей основной специальности. Пока — неформально...

  Вот это "пока" настораживало больше всего — похоже, масштаб неприятностей был значительно больше, чем он сперва подумал.

  — Вы же понимаете, что я вряд ли отвечу? — хмыкнул Том.

  — О, на этот вопрос вы ответите точно... — Василиса протянула фотографию. Очень хорошую цветную магловскую фотографию... Тотема Альрабега.

  — Вы правы, на такие вопросы я отвечу, — скривился Том. — Правда, я знаю немного и ещё меньше понимаю... Лавгуд-старший был бы здесь гораздо полезнее.

  — Через две недели он будет в НИИ ЧАВО на конференции, — Василиса покачала головой. — А до того он недоступен.

  — М-да... Что ж, как только вся эта волынка закончится, я официально запрошу полномочия — сейчас у меня их нет — а завтра с утра займёмся этим делом вплотную.

  — Не возражаю, — кивнула Василиса. — Мне ведь тоже нужно получить официальный приказ, раз уж неофициально мы договорились.

  Хогвартс на гостей произвёл неизгладимое впечатление. Том, как и все остальные, уже привык к новому облику замка, да и не подумал, что большинство гостей в Хогвартсе бывали, так что сравнивать им было с чем... И, естественно, перемены оказались потрясающими.

  Пушек на позициях, конечно, не было, но сами позиции не требовали напрягать воображение. Но гораздо больше впечатление произвёл почётный караул — хаффлпафцы с двуручными мечами.

  — Впечатляет, — Франц Краузе, директор Дурмстранга, пригладил усы. — Весьма впечатляет... Надо бы и нам устроить нечто подобное. А то некоторые, я смотрю, уже и забывать стали...

  — Напомню, что мы все обязались не обсуждать политику, — Дамблдор пригладил бороду, — и если наше слово стоит так мало, что его каждый раз необходимо подкреплять магией...

  — Прошу прощения, Альбус, — Краузе прижал ладонь к груди. — Это личное, а вы и сами знаете, как я реагирую на некоторые вещи. Тем не менее, то, что я вижу сейчас перед собой, радует меня...

  — Подобные ритуалы очень важны, — Горыныч коснулась плиты. — Они не позволяют забыть о цене победы... Впрочем, мы сейчас рискуем опять уйти в политику, так что предлагаю двигаться дальше.

  Фрески произвели на гостей не меньшее впечатление.

  — Должна заметить, что это оставляет наши ледяные скульптуры далеко позади, — вздохнула Олимпия Максим. — Впрочем, мы что-нибудь придумаем... Кстати говоря, мистер Риддл, не вы ли автор этой картины?

  — Мой сослуживец, — Том качнул головой. — Сам я художественного дара лишён. Но да, мы оба были там... Так что где-то там изображён и я.

  — Эти картины вполне достойно смотрелись бы в Лувре, — заметила Максим.

  — Право, вы слишком щедры на похвалу, — Дамблдор довольно встопорщил бороду. — Итак, продолжим нашу маленькую экскурсию...

  Пожалуй, именно Олимпия Максим была в этом раскладе самой интересной фигурой. Она не была самым молодым главой Шармбатона — но прежде требовалось быть принцем крови, чтобы стать директором в тридцать лет. Ещё она была "придворным магом" — личным помощником — Шарля де Голля и была едва ли не большей голлисткой, чем сам генерал... А во время войны вместе с остальной семьёй руководила магическим Сопротивлением на севере Франции и в Шармбатоне — собственно, именно в Шармбатоне Олимпия Максим и отличилась, выбив ставленников Гриндевальда и оставшись руководить школой — сперва как генеральный комиссар Свободной Франции, а потом уже и как директор. Впечатляющая карьера... Которая на этом показательно остановилась. Олимпия Максим демонстрировала, что политических амбиций у неё нет, что всего желаемого она достигла... И, возможно, так оно и было — пока. А вот что будет потом — это большой вопрос... На который у Тома не было ответа — пока.