Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Егор припомнил беседу с завлабом.
— Ты, значит, тоже думаешь, что Лес обладает разумом?
— А то! И он не просто разумен, а пытается нас понять. Кто хочет здесь жить, а не нахапать и сдёрнуть за МКАД — тем он помогает. Да ты кого хошь спроси — из тех, кончено, кто в Лесу живёт, а не на Полянах или ВДНХ. Университетские, конечно, будут спорить, ну так что с них взять, с убогих: сидят в своём ГЗ и жизни, которая вокруг, не знают...
Идти было легко — недавно здесь прошёл караван, и земля ещё хранила отпечатки копыт, подошв, да попадались, время от времени, кучки навоза. Тропа по Ленинскому проспекту считалась одной из самых удобных в Лесу, уступая разве что, Ярославке, так что челноки водили здесь не только осликов, но мулов и вьючных лошадей. Мелкая живность порскала из-под ног, а один раз из кустов на Егора сварливо хрюкнул здоровенный кабан. Охотиться на тропе, по словам Бича, считалось моветоном, зверьё здесь было непуганое.
— Караваны от ГЗ идут по Университетскому проспекту до пересечения с Ленинским. — продолжал егерь. Взятый ими неспешный темп располагал к разговорам. — Оттуда либо по Дмитрия Ульянова, в Черёмушки, либо до Гагаринской площади. А там по мосту, в Хамовники или пересаживаются на дрезину... В сторону Октябрьской, мало кто рискует соваться — Чернолес близко, да и родноверы пошаливают. В Замоскворечье другие тропы ведут, обходные...
— А мы куда сейчас? — осведомился Егор. Была его очередь идти первым, рассекая редкие прядки проволочного вьюна взмахами мачете.
— Туда и идём. Правда, на саму Гагаринскую нам пока не надо, заночуем у меня.
Договорить он не успел. Впереди, раздался оглушительный треск, и на тропу вылезло нечто.
Это была бесформенная лиловая масса, лишённая конечностей, головы, глаз и других, сколько-нибудь заметных частей тела. Егор не мог понять далее, какого размера странная тварь — казалось, что она не вылезает на тропу целиком, а только ворочается, ломает кусты и подминает молоденькие деревца, медленно перетекая с одной стороны тропы на другую и обратно.
— Не бойся, оно безопасное.
Напарник стоял со скучающим видом, будто ничего не ворочалось в десяти шагах от них у них на пути нечто — бродячая грибница? Гигантская амёба? Колония бактерий?
— Это свухь. — Бич подобрал с земли ветку и запустил в загадочное создание. Ветка ударилась в бок туши и отскочила. — Появляется только здесь, на Ленинском. Никого не трогает, погуляет туда-сюда поперёк проспекта и отправляется по своим делам.
— Это... кхм... это какое-то животное?
— А я доктор? Пытались её гонять, но свухь становится... жидким, что ли? Утекает сквозь кустарник и дальше, в бурелом — ищи его свищи! Да и кому он сдался? Мешать не мешает, пусть себе развлекается...
Лиловой массе, похоже, надоело топтаться на месте. Она издала звук, напоминающий долгий вздох, и неторопливо исчезла в кусах. Егор ожидал, что таинственный гость оставит после себя переломанные кусты и вытоптанную землю, но оказалось, что огромная туша не потревожила ни единой ветки.
— Свухь... дурацкое какое-то название. Ни на что не похоже.
— Это из одной сказочной книжки. — пояснил егерь. — Подходит, значит, витязь на распутье, а там натурально, каменная плита. "Направо пойдёшь — голову потеряешь. Налево пойдёшь — никуда не придёшь. А прямо пойдёшь — СВУХЬ". Причём заметь, все буквы прописные.
— И что это было — там в книжке?
— Говорю же — никто не знает.
V
Бич с натугой распахнул железную дверь. Услышав скрип ржавых петель, Егор невольно вздрогнул — слишком свежи ещё в памяти подземные приключения.
— Чего ждём? — раздалось из темноты. — Полезай, только не осторожно, лестница крутая.
— Ты будешь смеяться... — молодой человек нерешительно переминался с ноги на ногу. — Нет у меня доверия к брошенным домам. Вроде, и в Лесу без году неделя, а всякий раз, когда забираюсь куда-нибудь, случается какая-нибудь пакость. Сначала студент этот с дождевиками, потом подвал на Парфёнова...
Он вовремя прикусил язык — о Наине с её жутким видением не знал пока никто, кроме лешака, да ещё золотолесской библиотекарши Лины.
"...может, рассказать? Нет, как-нибудь в другой раз..."
Внизу засветился оранжевый огонёк, и в проёме показался егерь. В руке он держал заварочный чайник со вставленным в носик фитилём. На его кончике плясал бледный язычок пламени. Запахло подгоревшим растительным маслом.
— Вообще-то ты прав. В старых домах редко кто селится, разве что на Полянах или ВДНХ. Атмосфера в них такая... — егерь неопределённо пошевелил пальцами. — ..нежилая, что ли? К тому же, в любой момент дерево может прорасти сквозь фундамент. В Лесу это случается, хоть и не часто — дёрнуться не успеешь, а тебя уже завалило. А ещё в брошенных домах сплошь и рядом водится всякая мерзость — змеи, пауки, даже крупные хищники вроде баюна или росомах. Нет уж, лучше построить хижину, благо, стройматериалов вокруг навалом.
— Тогда зачем тебе этот подвал?
— С ним особый случай. Раньше здесь был магазин, торгующий списанным армейским имуществом, нашим и иностранным. Камуфляж, рюкзаки, ранцы, снаряга всякая — коллекционеры покупали, любители военных игр, реконструкторы... Конечно, многое было из синтетики, но старые образцы по большей части уцелели. Я, когда нашёл этот подвальчик, сразу решил устроить здесь себе запасную базу и склад. Поначалу хотел соорудить во дворе дома сараюшку, а потом решил — нет, не стоит. Ночую я тут нечасто, к тому же... — егерь замялся. — Лес ко мне благосклонен, что ли? Ты, наверное, заметил: все дома по Ленинскому лежат в руинах, а этот целёхонек.
Действительно, дом в форме неправильного четырёхугольника, в котором Бич обустроил свою "нору", избежал разрушительного воздействия лесной флоры.
— Ладно, чего на пороге стоять? Спускайся уже, только не навернись ненароком.
Бывший магазин расположился в полуподвале. В одном из помещений новый хозяин оборудовал жилую комнату — топчаны с самодельными матрацами, набитыми сухими, душистыми травами, шкафчик, жестяной рукомойник. Над ним, из крошечного окошка под потолком свешивался пучок пожарной лозы. В соседней комнате — чугунная печка-камин и стеллажи, на них — плотно закупоренные железные ящики с продуктами. Всё остальное пространство занимали склады. Егерь скрупулёзно рассортировал доставшееся ему наследство — камуфляж, походное снаряжение, посуда и всякие необходимые в быту мелочи. А в дальней комнате, лишённой окон, но снабжённой крепкой стальной дверью, помещался арсенал.
— На самом деле, я мало чем тут пользовался. Так, стрелял во дворе по банкам, удовольствия для. Считай, собираю коллекцию — по охотничьим магазинам, стрелковым клубам, музеям. В брошенных квартирах тоже есть чего поискать...
Егерь снял со стеллажа богато украшенную двустволку.
— "Меркель", 1938-й год. Точно такая была у рейхсмаршала Геринга. А это принадлежало Брежневу — любил генсек коллекционные ружья... Прежний владелец, из крутых олигархов, умер на второй день Зелёного Прилива. Не послушал, понимаешь, призывов покинуть город и загнулся от анафилактического шока. А коллекция — вот она...
Егор зачарованно ходил вдоль стеллажей, трогал благородное дерево и воронёную сталь двустволок, помповых ружей и карабинов лучших оружейных фирм, клацал сверкающими, словно ювелирное изделие ручной работы, затворами снайперских винтовок, наслаждался тяжестью пистолетов и револьверов.
— Мне как-то говорили, что Лес не любит стрельбы... — в памяти Егора снова всплыл разговор в тире. — А у тебя тут оружия на целую войну!
— Правильно говорили. Стрелять в Лесу имеет смысл только по большой нужде — на охоте, к примеру, или когда совсем вилы. А это так, для души...
Он снял со стеллажа необычного вида винтовку, напоминающую револьвер с прикладом и очень длинным стволом.
— Этот красавец из музея МВД. Револьвер-карабин системы "Наган" — такими вооружали пограничную стражу Российской Империи. Вполне рабочий, кстати — чего-чего, а нагановских патронов у меня полно.
— Надеюсь, не собираешься всучить его мне?
— Ну, я же не зверь. — ухмыльнулся егерь. — Хотя зря ты так, ствол годний. Шапиро говорил, ты хорошо стреляешь из винтовки?
— Прилично
— А с гладким как?
— Я же сибиряк, срочную проходил в тайге, на погранзаставе. Навык имеется.
— Помпа, двустволка, полуавтомат?
— "Сайга" и ТОЗ-34, вертикалка.
— Тогда вот что. Дробовой ствол нам всё равно понадобятся — дичи там, настрелять, то-сё... Но и без нарезного я тебя оставлять не хочу, мало ли что?
Он покопался в стеллажах и достал двустволку с вертикальным расположением стволов.
— Семьдесят девятый год, "Штайр-Манлихер", знаменитая австрийская фирма. Верхний ствол двенадцатого калибра, нижний — винтовочный, восемь-тридцать пять "Солотурн". Пойдёт?
Егор взвесил ружьё на руках. Изящные, точные формы завораживали, вызывали детское восхищение. Мелкая, почти ювелирная насечка орехового ложа так и просилась в ладонь.
— То, что надо!
— Тогда подберем мачете вместо твоего ржавого тесака, и ужинать. Завтра надо выйти пораньше — в девять на станции МЦК нас будет ждать один мой приятель-путеец, а до тех пор надо кабана подстрелить, или хоть косулю. Я всякий раз, когда обращаюсь к путейцам, прихватываю свежую дичину — традиция, однако...
"Сказка о Тройке". А.и Б. Стругацкие.
Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|