— Помимо грубой силы есть много других способов защитить дорогих людей. Ты можешь позвать взрослых или напомнить обидчикам, что есть правила, согласно которым нельзя задирать других детей.

— Так если я скажу им про правила, а они не послушаются, мне можно будет потом их ударить?

Мама рассмеялась и приподняла лицо дочки за подбородок.

— Я думаю, ты все равно будешь бить их, несмотря на мои слова. Особенно, если они будут делать больно Сене. Ты слишком любишь защищать... Но помни: кто-то может возненавидеть тебя из-за таких поступков.

Девочка надулась и вроде бы серьезно задумалась, затем посмотрела на маму.

— Пока ты, папа и Сена в безопасности мне все равно, что будут думать другие!

Мамори увидела, как мама широко улыбнулась, и это показалось ей смутно знакомым. Мама обняла дочку еще раз.

— Правильно, все будет хорошо, пока люди, которых ты любишь, в порядке. Однажды ты найдешь еще больше людей, которых будешь любить и защищать, и тогда тебе придется стать очень сильной ради них. Быть сильной не просто, Мамори. Однако пока в твоей жизни будут эти люди, и они будут поддерживать тебя, тогда... — мама выпустила девочку из объятий, — ты сможешь горы воротить.

— Воротить горы?

— Это такое выражение, Мамори. Это значит, что ты сможешь делать невозможное.

Мама потянула дочку за собой, и они направились домой, пройдя мимо настоящей Мамори. Она медленно пошла за ними.

— Невозможное... — повторила девочка. — Как пение?

Мама удивленно посмотрела на нее.

— Я думала, ты хорошо поешь, Мамори.

— Нет, плохо, — девочка нахмурилась. — Мальчики сегодня дразнили меня, когда я пела в классе. Они сказали, что я похожа на утку, и что я никогда не научусь петь!

Мама тряхнула головой.

— Ну, почему бы тебе не попробовать спеть мне что-нибудь? Песню, которую ты пела в школе, например? И я порой слышу, как ты напеваешь что-то в своей комнате.

Девочка кивнула, хотя выглядела обеспокоенной.

— Но я не очень хорошо пою...

— Чепуха! — мама рассмеялась. — Давай! И как насчет того, чтобы я спела вместе с тобой? Как там та песня начинается?.. — она фальшиво напела. — Осень здесь гостит...

— Нет! Не так! — девочка рассмеялась. — Вот так!

Она подняла голову к оранжевому небу и начала старательно петь. Ее голос звучал странно, и некоторые ноты получались фальшивыми, но девочка пела с воодушевлением, держась за руку мамы и наслаждаясь моментом.

Осень здесь гостит давно, в кронах зима ожидает свой час.

Из сердца мира, что глубоко, вырвется свет и окутает нас.

Ночная опустилась тень — молитву каждый тихую начнёт,

Приветствуем мы новый день — душа спокойствие да обретёт.

Мама и дочка продолжали идти, а Мамори остановилась. Она смутно помнила эту песню, и это вызывало боль в ее сердце. Мама присоединилась к пению девочки. У них обеих срывались голоса, и они не тянули высокие ноты, но все равно пели с широкими улыбками на лицах.

Веди меня вслед за собой,

Далёкий-далёкий глас мой родной.

Услышу ли смех я,

Раздастся ли песня —

То ветра-умельца игра.

Где счастье бывает, там рядом и грусть,

Забрать их с собой я теперь не боюсь.

Ладонь моя, а вот ладонь твоя —

Я стану сильнее подле тебя.

Пейзаж стал расплываться перед глазами Мамори, пока она смотрела, как мама и дочка уходят все дальше и дальше. Она не сразу поняла, что это слезы застилают ей глаза. Тут Мамори ощутила чье-то присутствие позади и, обернувшись, увидела призрака из дома. Его лицо изменилось. Из пугающего оно превратилось в доброе и спокойное лицо, которое она узнала. Это была ее мама.

Привидение, принявшее облик ее матери, посмотрело на нее, протянула руку, чтобы стереть слезы с лица Мамори, но не смогло дотронуться до нее, так как его руки были полупрозрачными.

— Мама... — прошептала Мамори.

Та грустно улыбнулась, пытаясь сдержать собственные слезы:

— Пожалуйста...

Мамори судорожно вздохнула, когда увидела, что мама начинает исчезать.

— Мама, нет!

— Пожалуйста... — повторила мама, протягивая руки к ней, — вернись к нам!

Сердце Мамори пропустило удар. Она потянулась, чтобы схватить маму за руку, но почувствовала лишь воздух.

— Подожди, мам!

— Вернись!.. — крикнула мама и окончательно исчезла.

Мамори снова очутилась в комнате, которую теперь признала своей.

Она рухнула на колени и начала было клониться вперед, но длинные худые руки подхватили ее, не давая упасть.

— Поймал, — весело сказал парень и осторожно уложил ее на пол.

Теплое чувство уверенности охватило Мамори, хотя также она ощутила вялость.

— Я... видела маму, — она улыбнулась; слезы продолжали катиться по ее щекам.

— Угу, — ответил парень.

Мамори не могла разглядеть выражение его лица, потому что ее начало безудержно клонить в сон.

— Я видела, как она разговаривает со мной, когда я была еще маленькой. Она сказала, что я буду сильной... пока люди, которых я люблю, поддерживают меня. Сказала, что я буду в порядке...

Ее голова была очень тяжелой, и она знала, что скоро заснет, но должна была узнать кое-что.

— Спасибо тебе за то, что помогаешь. Я все еще не знаю, как тебя зовут...

За этим последовало молчание, и на мгновение Мамори показалось, что она уже уснула, но потом услышала, как отстраненный голос сказал:

— Хирума.

С улыбкой Мамори позволила себе отключиться. Хирума приобнял Мамори и стал наблюдать, как окружающая действительность начинает исчезать.

— Вот все и началось...

Хирума поднял взгляд и увидел женщину с медово-коричневыми волосами в желтом ципао. Ее изумрудные глаза весело мерцали.

— Я же тебе говорил, — сказал Хирума, усмехаясь.

— О, я тебе верю, — сказала она, — но впереди еще так много препятствий...

— Кех, не смотри свысока на меня или на эту девчонку, чертова колдунья.

Женщина по-детски надулась, хотя не смогла скрыть легкую улыбку.

— Я же просила называть меня Сакурой... ну да ладно. Похоже, ты предпочитаешь раздавать всем прозвища. Хотя я не одобряю ругательства. Ох уж эта молодежь в нынешние времена...

— Если начнешь так говорить, будешь похожа на старую бабку, — Хирума фыркнул, — хочешь, чтобы я называл тебя ведьмой?

— Я не хочу, чтобы меня перепутали с другим человеком, — объяснила Сакура, — я не ведьма, я просто обладаю магическими способностями.

— Вот поэтому ты — чертова колдунья.

Сакура тряхнула головой и, усмехнувшись, посмотрела на исчезающие декорации вокруг, сменяющиеся переливами цветов.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам двоим, но не могу гарантировать, что вы успешно пройдете испытания.

— Мы справимся, — сказал Хирума, серьезно глядя на Сакуру и крепко держа Мамори. — Я верю в нее. Она вернется.

Сакура мягко улыбнулась ему.

— Очень хорошо. Ты знаешь, что делать.

И она исчезла, оставив их.

Глава 4.

Возле Мамори стояли два человека. Она попыталась повернуться, чтобы разглядеть их лица, но ее тело не двигалось. Она смогла увидеть краем глаза лишь темные силуэты.

— Поверить не могу, что это случилось... — сказала девушка слева.

— Кто бы мог подумать, да? — сказала вторая девушка. — Ты помнишь, как мы пытались запретить ей даже видеться с ним?

— Ну, он никогда не производил на нас хорошего впечатления, если уж на то пошло...

— Знаешь, Мамори, ты могла бы избавить нас от недопонимания, если бы просто рассказала нам, чем вы двое занимаетесь большую часть времени.

— Должно быть чем-то очень романтичным! Ох, скажи мне, что это так, Мамори!

Мамори захотелось рассмеяться. Она начала подыскивать слова, собираясь объяснить им, что тут явно какая-то ошибка, но слова не находились, и силуэты двух девушек медленно растворились в воздухе...

Мамори проснулась. По крайней мере, ей так показалось, потому что она начала воспринимать все более четко. Открыв глаза, она увидела оранжево-желтое небо. Ее овеял легкий теплый ветерок.

Постепенно пришло понимание, что это ненастоящий мир. Осознание этого должно было огорчить ее или хотя бы вызвать беспокойство, но прямо сейчас Мамори просто была рада, что может снова что-то чувствовать. Она больше не была заперта в темноте, которая пыталась поглотить ее. Она освободилась и определенно сможет вернуться в реальный мир.

— Вижу, ты проснулась.

Знакомый голос заставил Мамори отвести взгляд от неба и посмотреть в зеленые глаза светловолосого парня, всем своим видом излучающего уверенность. На его лице была усмешка, которую она постоянно видела с тех пор, как впервые встретила его.

— Только не говори мне, что забыла, кто я, черт побери!

— Хирума, — тут же сказала она.

Мамори сперва задумалась, откуда знает его имя, но затем вспомнила об их разговоре. Она села и поняла, что лежала на траве неподалеку от дороги. Повернув голову, Мамори увидела, что они находятся на краю игрового поля, и Хирума сидит рядом с ней, прислонившись спиной к дереву. Неподалеку лежал ее посверкивающий на солнце меч.

— Где это мы? — вырвалось у нее.

Хирума фыркнул.

— Понятия не имею, — он оглядел поле.

Мамори поймала себя на мысли, что он, похоже, врет, но у нее не было никаких доказательств.

— Знаешь, если ты будешь просыпаться и каждый раз спрашивать об этом, мы будем тратить чертову кучу времени на всякую ерунду.

— Верно... — Мамори кивнула и потерла виски. — Конечно, это же не реальность, а сон.

— Правильно, и ты помнишь, почему ты здесь?

Она снова кивнула.

— Чтобы выяснить, что со мной произошло, и вернуть мне память.

— Хорошо.

Хирума встал и отряхнул свои потертые джинсы.

Мамори заметила у него на поясе две кобуры с пистолетами, которые он использовал уже множество раз. Его пиджак снова был на ее коленях. Она предположила, что Хирума укрыл ее, пока она спала.

— Давай выдвигаться.

Мамори встала и, чуть пошатнувшись, схватила пиджак.

— Куда пойдем?

— Ну, серьезно, если ты будешь всякий раз спрашивать меня об этом... — протянул он и забрал у нее пиджак.

Мамори слегка нахмурилась, а потом вспомнила, что существование этого мира и все, что в нем происходит, целиком зависит от нее.

— Извини, но я не могу вспомнить все так быстро, как ты, — сердито сказала она.

Хирума только усмехнулся и направился к дороге. Вздохнув, Мамори подобрала меч и поспешила за ним.

Они остановились, осматриваясь по сторонам. Мамори попыталась сообразить, куда им нужно идти. Это казалось глупым — стоять на месте, пока вокруг стремительно темнело. Мамори ощутила смутную тревогу. Возможно, ей следовало бы больше волноваться о ее нынешнем положении, хотя ей почему-то совершенно не хотелось об этом думать.

Глубоко вздохнув, Мамори решила позволить своим инстинктам взять контроль над ситуацией и направилась вниз по дороге. Хирума шагал следом. Они молчали, проходя мимо магазинов. Все они были пустыми. Все вокруг было замершим и тихим в этом мире.

— Эй, Хирума, — позвала Мамори.

— Что? — откликнулся он.

— Здесь будет так же тихо, даже когда ко мне вернется больше воспоминаний?

— Ты хочешь, чтоб здесь было чертовски шумно?

— Не шумно. Просто... — Мамори посмотрела на то, что должно было быть магазином одежды. Внутри него была видна только темнота. — Я просто хочу услышать какие-нибудь звуки. Ну, по крайней мере, сейчас я могу видеть больше вещей, чем раньше. Тяжело знать, что чего-то не хватает, но не представлять, чего именно.

Хирума промолчал. С его лица не сходило решительное выражение. Мамори наблюдала за ним какое-то время, но Хирума так и не ответил на вопрос. Они дошли до пешеходного перехода. Светофоры не работали, и было очевидно, что машин тут нет, но Мамори автоматически остановилась у бордюра и посмотрела на проезжую часть.

— Э? — она задумалась, почему только что сделала это.

Хирума уже ушел вперед, и Мамори поспешила догнать его. Все казалось таким странным, но он вел себя так, будто все было в порядке вещей.

— Эй, Хирума...

— Что? — его голос прозвучал несколько раздраженно.

— Кто ты на самом деле? Что ты здесь делаешь? И почему ты мне помогаешь?

Хирума на секунду остановился. Мамори настойчиво смотрела на него, но он не обернулся, вместо этого он снова пошел вперед.

— А ты как думаешь?

Мамори с трудом сдержала порыв стукнуть его мечом. Ну почему он всегда отвечает вопросом на вопрос?!

— Я не знаю! — воскликнула она. — Почему я, по-твоему, спрашиваю? И я очень хочу, чтобы ты прекратил себя так вести, потому что я только больше запутываюсь!

Хирума ухмыльнулся. Он почему-то выглядел довольным тем, что она рассердилась.

— Ну, ты наконец-то решила об этом поговорить. Долго же ты собиралась.

— Что? — Мамори растерялась. — Просто... просто объясни мне.

— Можно сказать, что я связан с твоим подсознанием, — ответил Хирума, — ты создала меня.

— Я... создала? — Мамори попыталась сообразить, как могла такое сделать. — Ты имеешь в виду... так же как этот мир?..

— Когда ты была в темноте, ты ужасно хотела сбежать оттуда, верно? Это желание и создало меня.

— Значит, я хотела быть спасенной, и поэтому появился ты? Чтобы дозваться до меня и удержать от того, чтобы попасть туда снова?

Хирума ничего не ответил, но она посчитала, что рассуждает правильно, хотя у нее появился еще один вопрос.

— Тогда... Почему ты в такой форме?

— Форме? — Хирума обернулся, явно искренне недоумевая.

— Ничего личного, — быстро сказала Мамори, — но ты совсем не похож на типичного героя... Я имею в виду, ты много ругаешься! И ведешь себя довольно грубо. И скорее похож на злодея, чем на спасителя... Я просто не могу поверить, что способна придумать кого-то вроде тебя.

Лицо Хирумы некоторое время сохраняло удивленное выражение, а потом он начал смеяться. Мамори не знала, злой это смех, или Хирума просто потешается над ней... но это отличалось от смешков, которые она привыкла слышать от него. Он словно был потрясен до глубины души.

— Что я такого смешного сказала? — потребовала ответа Мамори.

Хирума постепенно успокоился.

— Ты никогда не изменишься... — пробормотал он себе под нос, а потом посмотрел на нее с зубастой усмешкой. — Подумай-ка вот о чем. Разве я не полная твоя противоположность?

Он был прав. Все в нем, казалось, отличалось от Мамори или от ее нынешнего представления о самой себе.