Записки попаданца. В лесах Беларуси.

Впрочем, в тот день я так ничего и не придумал. Все упиралось в отсутствие материально-технической базы. Похоже, что мне все-таки пришлось бы начинать все с создания самого обыкновенного партизанского отряда, а о передаче информации командованию СССР пока не думать. Так ни с чем вечером я и лег спать. Ничего полезного в этот день сделано не было...

* * *

Утром, позавтракав, мы вышли из лагеря, отправившись на юг. Эта местность для партизанской деятельности все равно практически бесперспективна — все дороги на восток, железные и автомобильные, идут северней или южней. Вот с диверсий на них можно будет и начать. Здесь же есть лишь 'железка' и параллельная ей 'грунтовка', ведущая с севера на юг. Нанести тут какой-то существенный урон немцам вряд ли получится. Тем более, мне откуда-то надо взять бойцов для отряда и, очень желательно, рацию, на что здесь можно даже не рассчитывать.

Вообще, в мирное время намеченный путь можно было считать пусть и достаточно большой, но вполне обычной 'туристической прогулкой'. Только вот сейчас не мирное время. И чтобы избежать проблем все время приходится учитывать практическое отсутствие продуктов питания, дороги, на которых можно столкнуться с немцами, окруженцев... Впрочем, не всегда это удается. С тремя представителями последних мы и столкнулись буквально через полчаса после выхода. Думаете, что все окруженцы — честные бойцы Красной Армии, выходящие из окружения и желающие беспощадно биться с ненавистным врагом? Ха! Как бы не так! Есть среди "окруженцев" и трусы-дезертиры, и откровенно бандитские элементы, желающие только пограбить да поубивать... Короче говоря, разные люди среди них есть. Вот с последним указанным типом и пришлось столкнуться.

* * *

Мы спокойно шли по лесу — кругом все вполне обычно, никаких посторонних звуков. И вот в этот самый момент из-за деревьев вышли три каких-то мужика в рваной красноармейской форме. У двоих в руках были винтовки:

— Стоять! Бросай оружие!

И тут я понял, что влип... Достать пистолет и перестрелять этих двоих не успею...

— Ну что, лейтенантик, обосрался? — с издевкой в голосе заявил тот, кто, по всей видимости, был у них главным.

— А баба-то у него ничего! — нагло ухмыльнулся другой, — Повеселимся сегодня!

Бл*! Похоже, меня уже списали со счетов... Да и что, по их мнению, я могу сделать, когда на меня смотрят два дула винтовок... А по поведению этих типов было явно видно, что это не нормальные красноармейцы, а какая-то сволочь. По-видимому, дезертиры. Ведут себя прямо как мелкая шпана из моего будущего — нападают на тех, кто по их мнению, не сможет ничего им противопоставить. Да и как та же шпана перед тем, как убить, стараются еще покуражиться... "БЛ*! У меня же артефакты из будущего! Вдруг они еще попадут к немцам или эти твари их сами сдадут! — от этой внезапно пришедшей в голову мысли я пришел в ужас, — Стоп! Гранаты! Я обязан взорваться вместе с артефактами! Взвезти гранату успею"... Впрочем, эти невеселые мысли внезапно прервали два выстрела. Не понимая, что происходит, я вдруг увидел, что двое, что были с винтовками, падают...

— Стоять, сука! — раздалось сбоку.

Пытавшийся бежать третий бандит замер на месте. Я удивленно оглянулся по сторонам. В нескольких метрах от меня на земле стояла Алеся, держащая на третьего на прицеле пистолета. "Вот тебе и нихрена себе", — подумал я.

Я достал из кобуры ТТ, быстро подошел к этому ублюдку и пинком ноги отбросил два карабина подальше.

— Ну что, гнида, — со злостью сказал "красноармейцу", — Признавайся, когда родину предал!

— Родину?! — этот тип громко заржал, — Да родина эта нас сама предала! Кто все время говорили, что нас победить невозможно! "От тайги до Британских морей Красная Армия всех сильней"! — ухмыльнулся урод, — И где эта армия? Конец ей! И нам всем конец! Немец скоро Москву возьмет!

Это его заявление привело меня в абсолютное бешенство.

— Молчать, сука! Говоришь, немец Москву возьмет? Да хрен ему! Не он Москву возьмет, а мы еще в Берлин войдем! А таких как ты будем судить!

— Дебил ты, лейтенант, — снова ухмыльнулась эта мразь, — Союзу конец уже! Так какая разница теперь? Если сдохнут все — лучше перед эти побольше повеселиться напоследок! Хотя тебе это не понять! Будешь с пистолетом бегать, пока не пристрелят!

— Ну уж если умирать — то умирать человеком. А не подыхать как собака.

Я отошел на несколько шагов в сторону, дослал патрон и сам себе скомандовал:

— По закону военного времени — расстрелять!

После чего зажмурил глаза и три раза выстрелил. Когда глаза открыл, третий лежал вместе с остальными с двумя пулевыми попаданиями. "Ну вот, — мысленно усмехнулся я, — Теперь господа либерасты и толерасты, если таковые в этом мире будут, получили повод к обвинению меня в "расстреле безоружных людей", "подавлении демократии", "сотрудничестве с кроваво-палаческим сталинским режимом" и прочих смертельных грехах для любого истинного либераста".

Впрочем, на то, что скажут про меня глубоконеуважаемые господа либерасты мне было абсолютно безразлично. Не нравилось мне во всем этом другом — то, что войну мне пришлось начать с убийства своего соотечественника. Ведь это ж неправильно, когда русский убивает русского! Только вот что я должен был еще делать с этим выродком? Отпустить на все четыре стороны? Чтобы он потом в составе очередной шайки устроил такое же нападение еще на кого-нибудь? Или попытался выследить нас и убить? Нет. Так что другого выхода у меня не было.

* * *

Минут через пятнадцать, немного придя в себя, я проверил две винтовки бандитов. Одна оказалась не заряжена. В другой было всего 4 патрона. Недолго думая, бросил их здесь. Не потому, что не нужны, а потому, что все равно патронов фиг да маленько. Позвал Алесю, и мы пошли дальше. Девушка, сидевшая на земле, прислонившись к дереву, встала и, не проронив ни слова, пошла следом за мной. Вообще похоже, что была она несколько не в себе — лицо явно бледное, действует вообще так, будто является вовсе не человеком, а каким-то роботом... Впрочем, я, наверное, тоже был наполовину невменяем. Все происходившее как-то не укладывалось в сознанию. Все казалось каким-то кошмарным сном, от которого нельзя избавиться. Ведь еще совсем недавно был в мирном и спокойном 2019 году! И тут вдруг 41-й, война, дезертиры... Да и, главное, не убивал я людей никогда раньше! Не то, чтобы совесть мучала (враг должен быть уничтожен), но как-то не по себе было...

Часам к восьми вечера мы уперлись прямо в болото. Здесь и решил остаться на ночь. Сбросив со спину рюкзак, уселся, прислонившись к стволу какого-то дерева. Посидев какое-то время, понял, что дико хочу жрать. Пришлось снова доставать эту надоевшую мне тушенку...

Алеся с каким-то задумчивым видом неподвижно сидела рядом. О чем она думала? Думала, как так может быть, что немцы за какие-то три недели уже пришли сюда? Или о том, что ей пришлось убивать своих соотечественников, советских людей? Чего не знаю — того не знаю... Когда предложил ей поесть тушенку, она только с отстраненным видом взглянула на меня и отрицательно помотала головой...

Немного перекусив, пошел на пост. Но войне часовой всегда должен быть! Если, конечно, не хочешь, чтобы ночью тебя повязали. Или попросту прикончили.