Очередная глава "Иного"

— Экстрактор — это штука, которой извлекаете нашу... волю, — понял Сэм. — Что значит «продают правила»?

— То и значит, — существо убрало монету и сцепило руки. — Вы же не думаете, что формализовать правила каждого мирка — это простая задача? А если владельцу понадобится дополнительное правило? Желаешь, чтобы любой чужак в твоём кабинете умирал? Хочешь заменить лифт левитацией по команде? Наказывать сотрудников одним словом? Становиться сильней после простого ритуала? Любой каприз за ваши деньги. Дорого, намного дороже простого проявления правил, но оно того стоит, поверьте. Правила столь же надёжны, сколь Компания, и вне неё мало мастеров, способных правила ломать и изменять.

— Компании должно быть невыгодно, чтобы игроки возвращались обратно, — заметил Сэм.

— Так и есть, — кивнуло существо. — Однако Компания предпочитает равноценный обмен и надёжность, а не обман своих партнёров — будь это игроки, как вы, или тени, как я. Обманщики встречаются, и Компания расследует такие случаи... высылает своих ищеек и убийц. В конце концов, Дно — не единственное место работы Компании, и в некоторых других, я слышал, встречаются стороны, обманывать которых чревато огромными издержками.

— Дно — это место игры, так? — продолжил уточнять Сэм, пользуясь благосклонностью существа. Оно не выглядело опасным... но определённо было. Совсем не зря упомянуло, что покупка правил «того стоит». Наверняка какое-нибудь правило позволяло ему убивать агрессивных посетителей... или просто любого в мотеле по желанию.

— Не всё, — качнул «слендермен» головой. — Игра — лишь малая часть Дна, куда отправляются потяжелевшие видения, сны и их обитатели-тени. Компания не всемогуща, что бы вам ни говорили её представители. За пределами игры — множество ужасов и чудес... если игрок осмелится пожертвовать своим возвращением, чтобы их найти.

— Но Компания расположена не только на Дне?

— Безусловно, — неприятная улыбка. — Сколько миров вовлечено в игру? Куда сбывает Компания вашу силу? Это загадка. Некоторые осмеливались искать ответы, не задумываясь, как продавцы правил могут защищать свои тайны. Будьте осторожны, общаясь с торговцами. Никогда не скажешь, независимый ли это человек — или представитель Компании, который и душу вашу продаст аукционом. Ну что, дорогие гости, хватит ли вам ответов? Темнеет. Ночью я вынужден закрывать двери, а в мотеле остаются лишь мои клиенты или слуги.

— У нас нет денег, — прямо сказал он.

— Это ожидаемо, — ни капли не расстроилось существо. Оно вообще предпочитало ровный тон, не безэмоциональный, скорее — нарочито спокойный. Будто успокаивая добычу, перед тем как наброситься и съесть. — Выполните небольшую работу — сможете переночевать. Зовите меня Остин, — жутковато улыбнулся.

— Смертельно опасную работку? — предположил Сэм.

— Гораздо безопасней того, что ждёт вас ночью за дверями, — парировал Остин. — Трёхразовое питание, уютная постель — разве это не стоит небольшого риска? Я вижу, вы человек бывалый, — развёл руками. — Через полчаса я закрою мотель, и внутрь вы не попадёте, не смотрите, что решёток на окнах нет, я давно заменил их правилами.

— Допустим. Насколько опасна эта «экстракция»? — он догадывался, что речь идёт о Воле, одной из трёх сторон, наравне с Бытием и Истиной. Жаль, что ни шиша в них не разбирался. Алису бы сюда иль Кристо...

— Нинасколько, — пожал тонкими плечами Остин. — Так говорят душетехники Компании, и я склонен им верить. Экстрактор улавливает малую толику силы игроков, а она восстанавливается сама по себе.

— Эта, типа, вы пашете как волы ради штуки, которая тратится быстро-быстро? — влезла-таки Кира. — Чувак, эт хрень какая-то!

— Если её много, можно получить собственную силу, — теперь улыбка Остина казалась грустной. — Даже толика — это то, чего мы никогда не имели; то, без чего я бы не разговаривал с вами свободно, а лишь исполнял свою функцию.

— Ну ОК, — он переглянулся с Кирой, та кивнула. — Мы согласны. Что за работёнка?

— Правила временных сотрудников, — он протянул пару листов. — Игроки обыкновенно хорошие постояльцы, а вот другие тени... Представляете себе, один повесился прямо в комнате номер двести два и ни за что не хочет её покидать. Уберите его оттуда, просто вытащите наружу, не важно, как, дальше я им займусь. Другой забыл в комнате 103 магическую палочку, как оказалось, одичавшую, и это настоящая катастрофа. Запеленайте её, уничтожьте, в общем, хоть себе заберите, главное, чтобы в комнате духу её не было! Эту в коридор вытаскивать не надо — станет только хуже, чувствуете, что не справитесь — лучше пусть останется внутри. Рад бы вам помочь советом, да дикие палочки и для меня загадка. Комната двести десять... Ничего о ней не скажу, кроме того, что жильцы там ночью пропадают, а вместе с ними — и мой возможный заработок. Разберитесь, в чём дело, не обязательно убирать причину, я хочу просто знать, что происходит. Справитесь с любой комнатой — останетесь на ночь, нет — пеняйте на себя, а если очистите две-три комнаты, я вознагражу дополнительно. Ужин — после работы, и не волнуйтесь за время, я не нуждаюсь во сне, — широко улыбнулся, демонстрируя сюрреалистично тонкие зубы. — Сто три там, — махнул на коридор вправо. — Двести два и двести десять на втором этаже, лестница за мной. Жду вас с положительными результатами.

— Сначала правила, — бросил он, когда Остин откинулся на кресле, закрыл глаза и опустил голову, точно задремал, обхватив стол.

— Погодь, я всё ещё осознаю, что мы, типа, на Дне? На днище? И снизу кто-то может постучать? — она мотнула головой. — Какой тут бред-то, а, творится! Чё там в правилах?

Правила временного персонала

1. Вы подчиняетесь хозяину мотеля Остину в рамках данной вам задачи

2. Хозяин не вправе менять задание

3. В случае невыполнения задания в течение трёх часов вас ожидает окончательное наказание

4. Запрещено посещать кабинет Остина, главный склад и занятые не вами номера, за исключением выполнения служебных обязанностей либо с прямого разрешения хозяина Остина или владельца номера

5. Вы вправе воспользоваться служебным инвентарём из комнаты для персонала

6. Запрещено воровать вещи, проявлять агрессию в адрес жильцов или хозяина Остина, совершать самоубийство, разрушать мотель или его обстановку, за исключением выполнения служебных обязанностей. В случае нарушения этого пункта хозяин вправе посчитать ваши действия необоснованными и наказать

7. Нельзя повышать голос в коридорах

8. Не встречайтесь взглядом с уборщицей и не мешайте ей выполнять работу

9. Спускайтесь и поднимайтесь по лестнице задом наперёд

10. Если услышите шёпот, немедленно покиньте комнату или коридор, в котором находитесь, и не оглядывайтесь назад

11. Не открывайте сами окна или двери на улицу, в особенности ночью

— Начало норм, а конец как из фильмов ужасов, — хмыкнула Кира. И поёжилась. — Я, типа, смелая, но как-то не по себе, вкуриваешь? Уборщица, окна, шёпот, лестница... Эт чё, раньше был кошмарище?

— Не удивлюсь, если так. Но владелец у этого кошмара адекватный, и это главное. Куда пойдём?

— Меня спрашиваешь? — она нахмурилась. — Слушай, эм, го поглядим палочку. А вдруг укротим? Будет нам оружие! Я типа проинтуичу, а ты типа сделаешь. Или не сделаешь, а я проинтуичу по-другому и по третьему, короч, пока ключик не подберём. Как тебе эксплойт? По мне — очешуительный!

— Попробуем, — звучало и впрямь разумно. — Раньше так не делала?

— Не, это ж додуматься надо, что время интуичу, а не просто игры! Но я быстро учусь, бро! Погнали, со мной не пропадёшь!

— Это уж точно, — усмехнулся он.

Кира... было в ней что-то, что в Бете уже исчезло. Не инициатива, а, скорее, какой-то азарт? Желание показать себя, «доказать им всем»? Что-то похожее было у него, у многих его приятелей-наёмников, у игроков (кроме Луны) — и не было у спрайтов. Ни у Дамблдора, ни у Тома, ни у Джеймса, ни у Ксенофилиуса Лавгуда... у Гвен, пожалуй, тоже, пусть она и не стала «настоящим» спрайтом. У Беты это пламя погасло, и погасло давно. Или оно погасло у Хранящей, версией которой была Бета? Ему хотелось бы этот огонь разжечь, но как? Поможет ли смерть Хранящей или сколько-то дней памяти от Киры? Да и хочет ли этого сама Бета? Может быть, она будет спокойным мудрецом вроде Ученика — или хитрым временным манипулятором типа Хранящей? Хотя последнее вряд ли. Манипулятором Бета если и станет, то самым что ни на есть прямым. В конце концов, мало проблем, которые не решишь, пригрозив в нужный момент человечку пушкой, да побольше, а то и бахнув так, чтоб прочим неповадно было! Нужный момент даст её временная сила, а за пушку сойдут Мили. Ну и весело-то будет, хах!

Дверь в сто третий номер выглядела белее, чем окружающие светлые тона из-за инея и корочки льда, намёрзшего на дверь. Тишину мотеля нарушал тихий перезвон капель — лёд нерешительно таял. Что-то изнутри не давало ему сойти — палочка, конечно. Однако странным образом никакой лужи под дверью не было, равно как и сама дверь отнюдь не примёрзла к косякам — Сэм проверил, но внутрь не полез. Рано.

— Что скажешь?

— Щас... — Кира обхватила голову руками, точно это помогало сосредотачиваться. — Так, короч, открываем — не умираем, идём внутрь — нас морозит. Она, типа, ледяная какая-то? Мы там помрём стопудово, но не сразу.

— Давай-ка ты вообразишь, что захожу только я, а ты говоришь мне, что делать, — предложил он. -Уклоняться, закрыть за собой дверь, прокрасться, войти и тут же выбежать, ну ты поняла.

— Ага-ага, — она закрыла глаза для ещё большей концентрации. — Уклоняться — ты трупак. Закрыть дверь — трупак. Прокрасться... ага, типа, трупак попозже? Войти и выбежать — живой, но тебе хреново. Эм-м-м... спрятаться внутри — трупак. Зайти спиной — трупак. Забежать — трупак. Чёрт-те что, хз, схвати эту штуку... о-о-о-о, да-а-а ладно! А если я? Трупак. Эй, дошло, чувак? Надо просто её схватить, но именно тебе!

— Хм, — он смерил дверь взглядом и внутренне собрался.

— Не веришь, бро? Сто процентов понималова, типа, сама ща не уверена, что интуи... ух!

Легонько толкает её в сторону от двери. Распахивает. Внутрь! Время будто б замедляется. Волшебная палочка парит в центре буквально замороженной комнаты, и каждый шаг к ней требует всех сил. Скользко, мать его! Шаг первый. Тёмно-коричневая палочка, с кончика которой сыплется иней, ме-е-едленно начала поворот. Шаг. С острия — уже не иней, снег летит! И кончик поворачивается, блядь, быстро! Пригнуться! Шелест над головой, обдаёт морозом, сволочь. Палочка поднимается и разворачивается вниз, но хрен тебе, паскуда! Хватает, удерживает и силой направляет внутрь, а не в дверь. Рефлекторно закрывает глаза, удерживая поток холода в направлении стены. Снежинки больно колят кожу.

Чувствует её. Она — его. Их воли пересекаются, но её — слабее. Она хочет, но не может захватить. Зато заморозит насмерть, дай ей полминутки! И ей дастся это тяжко, чует, что её воля — она конечна, а не как его. Он предлагает. Предлагает, пользуясь тем, что у него, оказывается, было в юности — огрызком Вора Оружия. Это договор, без чётких правил, на одной лишь интуиции, на ощущениях друг друга. Палочке хочется работать, а тот волшебник — не хотел, да и не достоин был давать ей волю. Ему же нужно новое оружие, раз старое «игрой» отобрано на входе. Как сказала б Тёмная Луна — у них будет отличный симбиоз.

— Ура! — шёпотом воскликнула Кира — не забыла одно из правил. — Чё-как палка? Убивалка?

— Ещё какая, — широко улыбнулся он, лишь примерно чувствуя возможности новой пушечки. Ха, да ей никто раньше раскрываться не давал, изверги! Бедолага палочка и убивала-то пару раз за всю жизнь! Ну разве это жизнь? Так, жалкое подобие! Ничего, он-то даст ей разгуляться! Палочка отозвалась на мысли приятным теплом — совсем не таким, как «классические» волшебные палочки. Те тоже были слегка живыми, но эта — эта была разумна и очень хотела быть применена. Кстати о разумности: — Дать бы ей имя. Я, конечно, не Марк, но как пушку назовёшь, так и послужит.

— Эм, хмн, Суперлёд? Снегурочка? Ледышка? — с энтузиазмом включилась Кира, мешая английские и русские слова. — Снежная буря? Вьюга? Оледенение? Абсолютный ноль? Сверхзаморозка?

— Ей нравится Снегурочка, — прислушался к новому товарищу.

— А ты, значит, Дедушка Мороз? — с трудом сдержалась Кира, чтоб не рассмеяться. — Хи, а я тогда кто, Зимушка Зима?

— А ты у нас провидица специального назначения, — хмыкнул он. — Пойдём, доложимся хозяину и к двести второй.

Они повернулись. Напротив — фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном... и шваброй с ведром. Он мгновенно опустил глаза. Она — нет.

— Кира? — а Кире было хорошо. Мечтательно-вожделеющее выражение лица — какая-то магия очарования? Он рванул было к ней, как Кира отвернулась сама.

— Блядь, — прошипела она, сжимая кулачки. — Никакая, блядь, херня не пересилит Кэрриган во мне! — а потом подняла глаза и встретилась взглядом с замершей фигурой уборщицы. — Читы не пройдут, — с усилием отвернулась вновь. — Пошли отсюда, Сэм.

И они пошли.

— Опрометчиво, — он оглянулся — уборщица невозмутимо вытирала пол у комнаты. — Ты молодец, что справилась, но какого хрена смотреть ещё раз? Промазавшим пулям тоже будешь доказывать, что бессмертная, а пригибаться — это к слабакам?

— Мой косяк, — на удивление легко согласилась Кира. — Типа, меня эта херня взбесила! Нассать мне в мозги своей фигнёй, как будто я, бля, лохушка влюбчивая! Ещё фальшиво так, как если я совсем дурында, фальшь не различаю!

— То есть, взбеленилась не на очарование, а что его хреново сделали? — ну и фифа же Бета-Хранящая в юности! Хах, ему нравится. Понятно, откуда у Хранящей столько перфекционизма и терпения — ещё Кирой халтуру не переносила!

— Ну типа, — вздохнула она. — Бля, а вдруг тут пол-игры переделать надо? Накорявят, а нам это проходить, прикинь, чувак? И лады, если накривят нам в пользу, я ещё жить хочу, поэксплойтим, багоюз так багоюз, а если оно непроходимо будет, у этих торгашей руки вдруг изжопные — тогда чё? В ямку умиральную ползти?

— Придумаем, — остывала Кира быстро — уже последние фразы были скорее рассудительными, чем эмоциональными. — Надо будет — и правила сломаем, и игру.

— Докатилась, Кирочка, — о сломе игры слушаю и не ругаюсь, — улыбнулась она. — Эй, как тебя, Остин, звиняй, память никакущая! Мы тут палочку себе забрали, ОК?

— Палочка, — медленно распрямился Остин. — Плохо, но вы заслужили награду.

— Ты же не хочешь сказать, что волшебник забыл палочку нарочно? — на всякий случай сдержал смешок. — Что это настоящее испытание для игроков, а другие два...

— Другие два — неприятности, мешающие постояльцам жить, а мне — зарабатывать их волю, — в его привычно-нейтральном тоне почудилась хмурость. — Жаль. Эта палочка хорошо на меня поработала, но ваша часть договора исполнена. Ключ, — дотянулся серебряным ключиком едва ли не до его носа — ну и ручища! — Ваш номер — триста четыре.