Вторая ипостась. Наследница (Черновик)

— А, ну живо вставай! — и меня окатили холодной водой, и снова сильный удар, от которого пришлось все же приоткрыть глаза. — Господин, она очнулась, Вы можете входить.

Я резко поднялась, но, не удержавшись в сидячем положении, снова рухнула на что-то жесткое и острое. В помещении царствовал полумрак и только где-то недалеко горел неясный свет, но даже он после полной темноты ударил по глазам, заставив меня, зажмурится. В голове взорвалось несколько тысяч звёзд, и боль с каждым разом накатывала все сильнее. Ох!

— Хм... — услышала я, совсем близко, мужской голос. — Я надеялся, что наследница рода Этвиль, будет ... м-м-м... более необычной, хотя нам так даже лучше.

— К-кто? — тихо спросила я, пересохшими губами.

— Ха, эта девчонка даже не знает о своем происхождении, — по помещению прокатился раскатистый смех. И я не заметила, как ко мне подошел мужчина, и больно схватив за подбородок, приподнял вверх моё лицо. — Запомни, ты единственная, кто остался в живых после той резни в загородном поместье, и ты бы могла даже прожить свои несколько десятков лет на Земле, но, увы... Увы!

И снова этот омерзительный смех, от которого все тело пробирает мороз. Псих, точно псих!

— Девчонку на нижние этажи, — от веселого смеха не осталось и следа. — И смотрите у меня! — я посмотрела на этого урода, и, сглотнув, криво улыбнулась. Меня схватили все те же... Кто? Прислужники? Наемники? И потащили, не заботясь ни о чем. По дороге я несколько раз пыталась встать на ноги, но те подкашивались, и слушаться не хотели. О побеге я и не думала, нет смысла тратить время и итак с каждой секундой покидавшие меня силы.

Через несколько минут мои личные конвоирщики остановились, и мне пришлось открыть глаза. Мы стояли, а кто и висел, возле высокой железной двери, послышался скрежет поворачивающегося ключа, и моя бедная головушка отозвалась невыносимой болью.

— Вот и твоя новая спальня... — хмыкнул одни из них и, закинув меня внутрь, громко закрыл дверь.

Кое-как, поднявшись, я еле устояла на ногах. Когда равновесие было более или менее установлено, решила осмотреться. Все вокруг было освещено неярким светом, исходившим от огненного факела за дверью моей тюремной камеры. Само помещение было небольшим, в дальнем правом углу, возле двери, лежало сено, скорее всего служившее здесь постелью, да небольшая ямка в противоположенном углу, о её предназначении думать не хотелось.

Медленно подойдя к импровизированной кровати, я тяжело опустилась на неё, держась за холодные стены.

Следующие несколько часов, я попыталась заснуть, но в голову лезли разные мысли и воспоминания. Нестерпимо плакать, кричать, сердце и душа разрывались на части от того, что они могли причинить вред моим родным и друзьям. Вспомнилось, как я не хотела переходить в другую школу, словно это было не вчера, а как минимум год или два, как меня встретил Максим... Сердце сжалось, но этого больше не вернуть, не будет ничего. Планы насчёт меня, у этих странных людей мне были неизвестны, но ничего хорошего они, ни мне, ни кому другому не принесут.

Но усталость дала о себе знать, и я незаметно провалилась в объятия сна.

Просыпалась я с трудом, все тело затекло от неудобной позы, и правая рука и нога онемели, не давая мне нормально двигать ими. Поменяв позу, я почувствовала, как все тело покрылось тысячью иголками. Ощущение не из приятных.

За дверью послышались шаги, я насторожилась, внизу открылось меленькое отверстие, через которое проник свет.

— Еда! — и в это самое отверстие, просунули миску с чем-то. В животе заурчало, давая знать нерадивой хозяйке, что пора поесть и попить.

При первом рассмотрении, меня чуть не вырвало, и если бы я была неженкой, так я непривередливая. Но это! Серая жижа, больше походившая на шпаклевку, казалось, вот-вот выпрыгнет из тарелки, рядом лежал такого же цвета хлеба и стакан воды. Негусто.

Вздохнув, я решила, что если помирать, то точно не на голодный желудок, хотя если посмотреть объективно, то... если я съем эту отраву серого цвета, то умру безболезненно? В любом случае выход один... через ворота кладбища.

— Война войной, а обед по расписанию, — в моём случае, скорее завтрак.

Корку хлеб я так и не доела, ну хоть понадкусывала, но и того хватило с лихвой. А потом, снова заснула, сейчас мне снилась какая-то жуть, то крики людей и яркий, безжалостный, все поглощающий огонь. То яркое голубое небо...

Разбудил меня скрежет открывающейся двери. Приоткрыв один глаз, я сквозь ресницы посмотрела на тех, кто вошёл в мою камеру.

— Принести еды и воды! — крикнул один из пришедших, а потом подошел ко мне и сел на корточки. — Девочка, вставай, и пойдем со мной, — завораживающим голосом, начал говорить мужчина. Выглядел он лет на семьдесят, с небольшой бородкой, сморщенной кожей, и маленькими глазками-бусинками, одет он был странно, большой, на несколько размеров шире мужичка, балахон с разными росписями, отделанный золотом подол его одеяния и прямоугольный колпак на голове. В руках он держал маленький томик, и свечу. — Не бойся, тебе никто ничего не сделает.

Я скептически приподняла бровь. Верю-верю. Пробовали. Знаем, как не сделаю. Поэтому, когда он обернулся у двери и увидел меня все так же сидящей на том же месте, сильно удивился.

— Пойми, я хочу тебе помочь, уберечь! Деточка, ты не понимаешь, что может произойти с тобой, если ты не пойдешь со мной! — ого. В голосе прорезались стальные нотки, посмотрим, что дальше будет. Однако, я оптимист, даже в такой ж... ищу развлечение.

— А мне не нужна помощь!

— Хм... Ну что ж, посмотрим, как ты запоешь... — как только закрылась дверь, я смогла спокойно вздохнуть, странный старикашка. — Еду выбросить, и пленнице больше не давать! Все ясно?

В ответ послышалось нестройное 'Да'.

Сколько прошло времени, после прихода мужчин, я не знала. В животе урчало, а все внутренности сводило в странной судороге, с каждым часом, мне становилось все хуже. Двигаться не хотелось, тело просто непросто не слушалось. Вскоре появилась боль в груди, а потом и жжение, время тянулось медленно. Все казалось тягучим и вязким, если бы я могла, то дотронулась до воздуха, почувствовала его, насладилась последними часам жизнь. Это осознание пришло внезапно, словно что-то щелкнуло у меня в мозгах, и всё.

Дверь открылась внезапно, послышался громкий удар об стену и в камеру вошли стражники. Меня схватили под локти и рывком подняли на ноги, если можно было так сказать. Один из них, что держал меня за правую руку, сильно сжал ее и прошипел:

— Наконец-то умрет последний потомок этого паршивого рода, — и со всей силы ударил меня в живот. Все внутри скрутило в морской узел, и я согнулась пополам, на губах почувствовался железный привкус, и что-то влажное, мотнув головой, заметила, как на белоснежной рубашке стражника появляется две красные капли. Хмыкнув, он потащил меня к выходу.

— Слушай Берд, меня вызывают к главному, опять, ни из-за чего! Чтоб его! — чертыхнулся второй мужчина. — Справишься?

— С этой? — меня ткнули в бок. — Да, что она может? Магией не владеет, и в таком состоянии... Пошли!!! — почувствовала, как от резкого толчка в спину, начинаю падать. Каменный пол встретил меня не так радужно, как хотелось бы, попытавшись встать, я снова упала. По всему тело прошлась огненная волна, боли я больше не чувствовала. Я ничего не чувствовала. Поняла только, что мы снова идем, когда земля начала отдаляться. Через несколько шагов мы остановились, меня посадили возле стены, а парень стал рыться в сумке.

— На! — приставил к моему рту, горлышко маленькой бутылочки. — Выпей.

— Что это? — неестественно хриплым голосом спросила я. — Яд?

— Нет, просто выпей! — я дернулась, но куда там, мужчина, схватив меня за подбородок, да, что за черт! И попытался разжать мои сжатые челюсти. Надавив куда-то, я вскрикнула от боли и мне в рот вылили горькую и дурно пахнущую жидкость, попыталась выплюнуть эту дрянь, но меня все еще удерживали, и.... Перед глазами все вспыхнуло.

Нормально соображать я смогла только, когда мы начали подниматься наверх. Каждый шаг мужчины, нёсшего меня, отдавался болью во всем теле, нарастающий гул становился все громче, а страх потерять самое дороге, что у меня осталось, пропал. Я понимаю, что не выживу, будь даже великой волшебницей, но... додумать я не успела, мы вышли на площадь. Огромная каменная площадка с миленьким фонтаном в центре была набата множеством людей. Кто-то, что-то кричал, снующие туда — сюда дети мелькали между людьми, хотя я сама недалеко от них ушла, всего шестнадцать лет, а мне уже грозит смерть. Ирония... судьбы, блин!

Меня сбросили на землю, попытавшись встать я, поняла, что тело совершенно ослабело, словно вся кровь из рук и ног ушла.

-Иди, — меня пихнули в сторону деревянного помоста, на котором стоял тот самый мужчина, хотя сейчас я бы его приписала к старикам. Он все так же стоял со свечой и книжкой в руках, только теперь том был раскрыт и старик просто ждал. Меня.

Шла я медленно, то и дело, заваливаясь в сторону.

Когда же я уже оказалась на помосте, меня поставили на колени и, скрутив руки, сзади, связали их веревкой.

— Дорогие жители, я хочу поприветствовать и объявить, что последний наследник из проклятого рода Этвиль, найден! И в этот замечательный день мы собрались, чтобы увидеть избавление нашего мира от проклятого рода! Да прибудут же с нами Боги!

— Да он же совсем ребенок!

— Какой ребенок? Эта тварь, которую нужно уничтожить!

— Баба, да ты совсем умом тронулась!

— Да — да!

— ТИХО! — услышала я громкий вопль старика, а может священника. — Мы можем даровать тебе свободу, — конечно-конечно, я так и поверила, лапшу с ушей уберите мне. — Но ты должен отречься от своего рода и пойти служить, наш храм поможет тебе очиститься от проклятия!

— Да пошел ты!!! — не выдержала я, и ответила, от чего чуть не потеряла сознание. И тут меня поразило. Они считают меня парнем? Хотя все может быть, при том, как я выгляжу это и не удивительно. Хотя странно, очень-очень странно!

— Ну что ж, — меня схватили и, подняв на ноги, надели петлю на шею, и затянули потуже. — Еще раз спрашиваю, готов ли ты потомок проклятого рода отречься и пойти служить во благо родине?

— Я тоже еще раз повторяю, пошел ты! — грубо? Да, и показывать, что я девчонка особого желания не хотелось.

И в этот самый момент я почувствовала резкую нехватку воздуха, резкая боль в районе шеи заставила попытаться вдохнуть хоть каплю кислорода. Легкие болезненно обожгло, миг, и я уже не сопротивляюсь, пытаясь освободиться, миг и в голове начинает звенеть еще и еще, и... наконец блаженная темнота.

В себя я приходила долго, могла проснуться, застонать и снова провалиться во тьму, а могла просто лежать, ничем не выдавая свое пробуждение. В такие моменты мне казалось, что я умерла. С каждым пробуждением я чувствовала себя все лучше, ежедневно ко мне приходил человек, он давал какие-то лекарства и уходил, не говоря и слова. В один из дней я поняла, что лежать в постели больше нет сил и нужно хотя бы немного пройтись и размять ноги.

Встать сразу не получилось, но я (раза с пятого) всё же добилась того, чтобы просто сесть. В теле чувствовалась сильная слабость, голова кружилась, а перед глазами все плыло. Будь я чуточку разумнее, то тут же вернулась бы в прежнее положение, но мне настолько осточертело лежать в постели, что я так не поступила. Глупо.

Попытавшись встать, я не удержалась на ногах и плюхнулась обратно на попу. Вздохнув, я прикрыла глаза, и уставилась в потолок, переведя взгляд, наткнулась на небольшой шкафчик стоящий впритык с кроватью, потом большое окно завешанное тёмными шторками. Напротив меня, стоял просто огромный деревянный стол с разными шкафчиками и ящиками, чуть дальше стояло кресло и дверь. Все просто и без излишеств.

Пододвинувшись ближе к окну (благо, что на это у меня сил хватило), я попыталась пропустить маломальский свет внутрь, получалось у меня, из вон рук плохо. Когда уже совсем отчаялась, я услышала тихий скрип и через секунду стук каблуков, от того сердце упало в левую пятку, и я поддалась еще немного вперед и все-таки смогла дотянуться до краешка штор. Но, увы, больше ничего сделать я не успела, в комнату вошел человек, он остановился и осмотрел всю картину маслом.

— Ну, вот ты и пришла в себя!

— А... Что я здесь делаю? И кто вы?

Я с удивлением отметила, что этот мужчина кого-то мне напоминает. Вот только кого? Не заметила, как в комнате повисла тишина.

— Ладно, давай мы сейчас пообедаем и поговорим? — я кивнула, возражать не имело смысла, тем более, что кушать с каждой минутой хотелось все больше. Уже через пятнадцать минут передо мной стояла тарелка с горячим бульоном и ломоть хлеба. Я посмотрела на мужчину, которой сел за стол и, не обращая на меня внимания начал уплетать еду. На его же тарелке была печеная курочка и картошка. Я сглотнула.

Когда с едой было покончено, я вопросительно посмотрела на мужчину.

— Давай, для начала представимся? Моё имя Косэй.

— Катя, — и уже про себя подумала, что лучше бы придумала себе другое имя, а своё... Земное. Сглупила, ну, да ладно.

— Хорошо, Кхатья, — мужчина поморщился, произнося моё имя. Что ты помнишь, до того, как проснулась?

Задумалась, рассказывать все что произошло, было бы глупым и безрассудным. Да, ну, и скрытная я.

— Помню, что проснулась в странной камере, вокруг меня стояли люди, и о чем-то говорили. Потом меня схватили и куда-то потащили. Сопротивляться я не могла... Они бросили меня в другое помещение и оставили на какое-то время. Не знаю, сколько прошло, но ко мне снова пришли, это был мужчина, пожилой в балахоне с книжкой и свечой. Он пытался уговорить меня, сказал, что хочет помочь, в следующий раз встретила я его уже на площади. А дальше я не помню...

Косей задумался, а потом спросил:

— Когда я тебя нашёл, твои жизненные процессы были замедлены, и ты практически не дышала, но все же, была ещё жива. Что ты ела или пила в тюрьме?

— Только кусочек хлеба и воду выпила, а ... Помню, что когда меня тащили, сопровождающий дал мне какой-то горький напиток....

— Все теперь ясно! — хлопнул себя по лбу мужчина, и улыбнулся. Я вопросительно посмотрела на него, ох, что-то мне все больше это не нравиться ситуация. Да, когда она мне вообще нравилась? Можно подумать, что все последнее время я была довольна жизнью, сидя в тюрьме. — Кхатя, я пока ничего точного сказать тебе не могу, но думаю, что дня через два, ситуация проясниться. Да и твой организм сильно истощен, тебе нужно отдыхать, поэтому ты сейчас выпьешь вот это, — Косэй поставил передо мной большую кружку с красноватым, горячим напитком, лёгкий запах чего-то сладкого так и дразнил. — Не бойся, это просто отвар.

Я кивнула и, взяв в руки стакан, выпила все залпом, по телу разлилось тепло, и вскоре я провалилась в сон.

Следующее мое пробуждение выдалось более мягким. Проснулась я, когда на дворе было еще темно, и только — только начинало багроветь небо на востоке.