Окликнув его пару раз, прислушалась, вокруг царила безмятежная тишина. Птички поют, листочки шуршат, речка журчит, никто не кричит. Красота сплошная, спокойствие, умиротворение, если бы не один маленький, занудный, зубастый червячок, грызущий меня изнутри, не стала бы искать ушастого. Однако папа с детства вдалбливал в меня принципы морали, чести, долга и ответственности. 'В беде не бросаем, находим и спасаем!' — таков девиз нашей маленькой семьи. С одной стороны, понятно, что рана не смертельная, если не тревожить, то можно вполне себе гулять, делать дела, а не лежать и стонать для пущей жалости. С другой стороны, нормальный мужик, не оставил бы девушку одну, в лесу, да и вообще был бы рад, заботливому вниманию и ухаживанию за своей персоной, пускай и не пышногрудой блондинки, но все же. С третьей стороны.... А к черту! Неизвестно сколько он пролежал, пока я его не нашла. Сколько литров крови, кстати, красной, а не зелёной, как пишут некоторые аффторы в своих литературных произведениях, вытекло из этого тщедушного тела. Выглядел он неважно, и мог запросто прилечь отдохнуть в паре метров. Не супер-герой же он, в конце концов. Бросив все, я отправилась на поиски. И знаете, что я вам скажу? Увидите эльфа — убейте сразу. Эльфы красивые занудо-заразы!

Сюрприз в виде живого, почти здорового ушастого, поглощающего мою еду прямо из котелка, предстал передо мной, после получаса тщательного обшаривания кустов неподалёку. Когда я окончательно устала от поисков, обессиленная продиранием сквозь колючие кустарники, вывалилась на поляну, словно медведь в малинник, костеря в сердцах всех нечеловеков, с одной мыслью поесть и спать. Оно, медленно смакуя, даже не повернуло головы в мою сторону. Даже кончик ушей не дёрнулся. Я его ищу, бегаю, ору как идиотка на весь лес, наверняка распугала всю живность в округе, а он спокойно сидит и жрёт! Представляете моё состояние в тот момент?

С великим, до потемнения в глазах, трудом, взяла себя в руки. Впрочем, на моем лице все прекрасно читалось, даже переводчик не понадобился. Я хотела было высказать ушастому что накипело, но вырвалось почему-то совершенно другое.

— Шарик, фу!

Эльф от удивления застыл, не донеся полную ложку до рта, кажется, у него дрогнул кончик уха, хотя мне могло померещиться. Но в следующий момент столовый прибор снова двинулся по первоначальному маршруту.

— Фу, я сказала! Брось! — Я ринулась к эльфу, с места в карьер, намереваясь, спаси ещё остатки ужина. Ушастый хитро прищурился, глядя на меня, но ложку не бросил, начал приподниматься.

— Сидеть! — рявкнула на него, в два счета оказываясь рядом, одним глазом заглядывая в доставшийся мне без боя котелок — еды там было чуть меньше половины, — вторым грозно осматривая полную ложку еды, прицеливаясь и пытаясь её выхватить. Этот ушастый джунгарик оказался не промах, по-быстрому запихнув её себе в рот. И что вы думаете? Я вцепилась в ложку мёртвой хваткой и потянула её на себя, а этот идиот, вместо того, чтобы отдать мне, вцепился в неё зубами и свободной рукой.

— Отдай! Отдай ложку, кому говорю, — пыхтела я, эльф мычал, делал страшные глаза, но не уступал. — Фу! Выплюнь! Фу, кому сказала! Отдай, а то хуже будет!

Мы боролись пару минут в 'перетяни ложку', пока меня не осенило. Морна, у тебя же есть ещё одна в кармане штанов, так называемый походный набор три в одном! Ложка, вилка, нож. У меня подвижная мимика, я не умею скрывать эмоции, однако, не всегда можно понять, что буду делать в тот или иной момент, даже я сама. Эльф, видя моё озарённое лицо, почуял подвох и... Тут произошло две вещи одновременно: он начал открывать рот, дабы выпустить желанную мной вещь, а я, желая освободить руку, чтобы добраться до кармана, отталкиваю от себя и выпускаю предмет нашего спора. Представьте ваши ощущения, когда у вас отбирают изо рта что-то, а потом силой запихивают обратно. Честно, мне было его жалко секунд десять, ровно до тех пор, пока не нашла искомое. Ну, покашлял чуток, водички попил, не смертельно же. Да ощущения не из приятных, но ужин остался в нем, зар-разе. Мы расселись по разные стороны от костра, с ненавистью глядя друг на друга, я при этом доедала остатки ужина, подчищая все до последней капли.

Мы молчали, насупившись, не смотря друг на друга. Я все понимаю, и что раненому нужно хорошо кушать, и что кидаться на него и отбирать еду, обращаясь как с собакой — глупость, но я тоже человек! Мог хотя бы голос подать, когда я лазила по окрестным кустам, или подождать и поесть вместе, на худой конец спасибо сказать, а не вот так вот. Обидно. Видимо, моему вынужденному арендодателю, пришли в голову те же мысли, а может, он все же осознал, что несколько перегнул палку, кто его разберёт. Остроухий встал, закинул в котелок грязную посуду, пошёл к ручью: гордо, независимо и молча. Что ж, будем считать, что таким образом он попросил прощения, кто этих нелюдей знает, может, у них так принято.

Обижаться смысла не было, желудок полон, мысленно я махнула рукой на такое поведение. Солнце закатилось за гору, пару раз мигнуло, и наступила темнота. Подбросив в костёр ещё веток, я достала банку кофе, сахар и мешочек с заваркой. Эльф вернулся довольно быстро, с чистой посудой — две ложки да котелок, ещё и воды в нем принёс, — я обрадовалась, по темени ходить особо не хотелось, места незнакомые, днём, конечно, не страшно, так — то днём, мало ли, что тут ночью творится. Себе я сделала кофе, а ушастому заварила чай, достала печенюшки и жестом пригласила угощаться. От сигаретного дыма остроухий поморщился, от печенья не отказался, к чаю принюхался, видимо, поняв, что травить мне его не зачем, пил маленькими глотками. На меня напала усталость и апатия, допив, убрала припасы обратно в рюкзак и, пожелав спокойной ночи, добрела до своего места, едва успев лечь, мгновенно провалилась в сон.

Глава 3

Сначала я проснулась от того, что мне было тяжело дышать и один бок был холодным. Мало того, что ушастый перетянул на себя спальник Нинки, которым я укрывалась, так ещё и положил на меня половину своей туши. Кое-как отпихнув его и отвоевав спальник обратно, отвернулась на другой бок и собралась ещё поспать, тут взгляд наткнулся на большие печальные жёлтые глаза, смотревшие на меня в упор. А также большой чуть сплюснутый нос и большие губы, серую кожу, абсолютно лысую голову и аккуратные круглые ушки. Я вопросительно выгнула левую бровь, слегка приподнимая голову, на что неизвестный показал своей большой рукой на давно остывший котелок с чаем и едва тлеющие угли костра.

— Чай. Если хочешь, допей, а мне свари кофе, левый карман рюкзака, небольшая баночка. Две ложки кофе, и две сахара, — хриплым шёпотом дала своё согласие и снова уснула. Чтобы проснуться через несколько минут от несильного тычка в бок и увидеть перед своим лицом банку, в которой хранились специи. Поспать мне и сегодня не дадут, судя по всему время предрассветное!

Издав тихий рык, я выбралась из спальника, мимоходом позавидовала крепко спящему эльфу, отобрав банку у незнакомца бодрячком по утреннему холодку пошла варить сама себе кофе. Почему я не удивлялась странному существу? Почему не испугалась? Да потому, что бояться надо по утрам рано разбуженную девушку, благосклонность которой первые минут десять можно заслужить только что сваренным вкусным кофе, иначе вы рискуете быть обстрелянным всем, что попадётся ей под руку! Да и чему удивляться? Поживите с моё среди ролевиков, там и не такие костюмы шьют, Голивуд отдыхает! Если уж эльфы тут есть, почему бы и другим расам не объявиться.

Угрозы от этого чуда, что меня разбудило, я не ощущала, в остальном, будь он разбойник или людо-эльфоед, мы узнали бы об этом раньше, ещё ночью. Утренний автопилот выключился после первого же глотка чудесного напитка и первой затяжки сигареты. После второго глотка я соизволила рассмотреть нарушителя моего сна, коим оказался горный тролль, а ещё точнее жертва своего племени, изгнанная из-за мягкости характера и природной мнительности, а также излишней сентиментальности.

Попробую описать сего бедолагу, которого, кстати, красиво зовут Ломогол, сокращённо от 'Ломаю Головы'. Ломогол на голову выше меня и ниже эльфа, но гораздо шире и мощнее, все же кровь троллей. Если сильно не приглядываться, руки и ноги как небольшие колонны, кулак с крупную голову ребёнка, а туловище — монумент квадратному бодибилдеру. Кожа светло-серая, грубая и тёплая, словно камень гладишь, на теле растительности не наблюдалось никакой. Из одежды только кожаная безрукавка, штаны, и холщёвая сумка, перекинутая через плечо. Такой идеально круглой голове позавидовал бы шар для боулинга, тем более дырочки тут тоже были: глаза, две ноздри и рот. За выражение лица, наши братки отдали бы все, просто потому что, глядя в его глаза, понимаешь, что ему хуже, чем тебе, а посмотрев на кулаки, сразу просыпается совесть.

Тролли сильные, но вот за интеллектом стояли в очереди последними, и потому досталось только то, что на самом дне, однако все отлично понимают, прямо как домашние животные. А что? Это мысль! Говорят тролли в основном на всеобщем языке, с очень сильным акцентом, а наш маленький (по меркам своего народа) друг, общается односложно с жестами, потому как стесняется своего заикания. Весело, да? Драться он не любит, пить не пьёт, дружит с природой и не гнушается чёрной работы, батрача — теперь внимание! — на благородных эльфов! И это за то, что они позволили ему жить в лесу! Нашли бесплатную рабсилу, гринписовцы хреновы!

В общем, прослезившись от душераздирающей истории и скурив половину пачки, я пообещала защищать бедного и униженного, восстановить его свободные права и потребовать у эльфов необлагаемого налогом права на свободное поселение в любом участке леса, достойную зарплату, льготы, соцпакет и пенсию! А за кулинарные способности ещё и к медали представить. Да, да, Ломоглотик превосходно готовит! И наш пациент, пирсинг ему в ухи, проснулся как раз, когда тролль снимал с веток жареную рыбку с моими специями, а в котелке настаивался чай с мятой и ещё какими-то травками для бодрости. И вот тут-то, я воочию убедилась, что эльфы эксплуататоры и тираны.

Я даже не успела поприветствовать засоню, когда тролль, резво подскочив, умчался за дерево, откуда появился так же быстро с большой охапкой мягких еловых веток. Соорудив ложе и сбегав за чистой водой, он как заботливая мамаша на ручках перенёс эльфа с одной лежанки на другую, поцокал языком, глядя на засохший окровавленный бинт. А дальше я выпала в осадок окончательно. Схватив свою сумку, Ломогол выложил на свет из неё какие-то баночки, скляночки, несколько бинтов, чистый комплект белья, явно не на него самого и, причитая, заикаясь от волнения ещё больше, начал делать перевязку. А моль бледная, удобно умостившись, лениво позёвывая, искоса смотрела на все старания добрейшего существа. Вымытый, с новой перевязкой, одетый в чистое, сидя на еловых ветках как на троне, эльф на все старания лишь благосклонно кивнул, вгрызаясь в еду, любезно ему предложенную Ломоголом, который преданно сидел рядом и с умилением, словно мамочка, смотрел на ушастого.

Что бы сделать такого плохого, чтобы мне стало хорошо? Я была в глубоком шоке, наблюдая за двумя индивидуумами. Таких рабских отношений я не понимала, конечно, своя культура, распределение ролей, касты, у нас тоже не сказать, чтобы присутствовало равенство, где богатые и бедные сосуществовали в одной им плоскости. И все же меня корёжило от подобного, неужели так трудно высказать простую благодарность тому, кто о тебе беспокоиться, кормит, ухаживает, даже если это раб или слуга, любому будет приятно доброе слово. Мне вот, кстати, тоже за спасение этого остроухого, причитается хоть какая-нибудь благодарность, или все-таки нет? Судя по тому, с каким царственным видом, эльф принимал все то, что ему подвал тролль, вряд ли это обычный ушастый, хотя....

Надо бы, наконец, прояснить некоторые моменты моего пребывания в где-то тут и статусах новых знакомцев. Но сначала, необходимо было разговорить ушастого, но тот за все время упорно делал вид, что меня не замечает. Что ж, придётся прибегнуть к плану 'А', я уставилась на эльфа, попутно ещё раз разглядывая его в свете начала нового дня.

Зеленоватый оттенок с кожи исчез, уступив болезненной бледности, тёмные куги под глазами почти прошли, став скорей серыми, на умытой морде лица не было ни пятнышка, ни прыщика, кожа казалось гладкой, — интересно, какими косметическими средствами он пользуется, чтобы добиться такого эффекта, или это особенность расы? Высокий лоб, брови аккуратные, точёный нос, немного полные губы, плавные линии лица, лёгкий румянец на щеках, и, конечно же, глазищи, с таким удивительным цветом, который у нас встретишь разве что в линзах, я не говорю уже про ресницы, за которые любая девушка удавиться от зависти. Нинка, та бы точно вытрясла душу, чтобы узнать, как быть такой же неотразимой. Красив? Красив, но как-то не по-нашему, не по-человечески, словно что-то сразу выделяло эльфа из обычной нашей братии и дело даже не в ушах, скорей.... Нет, не знаю, пока. Возможно, скоро узнаю.

Моя тактика сработала, меня, наконец, заметили, и, тоже разглядывали с не меньшим интересом, может, даже большим. Я скромно улыбнулась, надеялась, что скромно, ибо так улыбаться приходилось не часто.

— Доброе утро, — поздоровалась я, начав, как и положено вежливо. — Понимаю, что отрываю, но может, раз вы знакомы, Ломоголик, ты меня представишь или мне его, как тут у вас принято, представляться даме.

— Даме? — Вот тебе, ни здрасте, ни спасибо, ни пожалуйста. Эльф невинно хлопал глазками, всматриваясь в меня ещё пристальней, словно первый раз увидел. — Так вы дама? А вы уверены в этом? Я был уверен, что леди выглядят несколько иначе....

Нормально, да? Оскорбил, обидел, унизил, и все это, словно само собой разумеющееся. Во мне всколыхнулась злость, решительно подавившая интеллигентность на корню. Рука начала шарить вокруг, в поисках чего потяжелее, а взгляд не отрывался от остроухого. А говорили, что эльфы воспитаны и благородны, или врут, или мне попался конкретно неправильный эльф.

— Закат вчера был красивым, не правда ли? — светским тоном, словно ничего и не было, спросила у эльфа, тролль притих, переводя взгляды то на ушастого, то на меня.

— Неплохим, — поддержал беседу несколько задумчиво эльф. — Для этих мест. Правда, мне не слишком удалось вчера все разглядеть...

— Не желаете ли ещё полюбоваться, конечно, вчерашний день не вернуть, да рассвет уже был, но думаю, полдень здесь тоже чудесен, и место для могилки бесподобно прекрасно будет смотреться в солнечных лучах, — рука наткнулась на что-то вполне твёрдое и весьма тяжёлое. Эльф посмотрел на то, что я держала, и выражение его лица, резко сменилось на удивлённо — настороженное.

— Место прекрасно, однако близость реки не делает его стабильным, не люблю, знаете ли, сырость по утрам, а весной она разливается, — он начал приподниматься вместе со мной, не переставая следить за моей рукой, я же медленно делала первые шаги, примериваясь к тяжести в руке, наблюдая за эльфом, словно бык за красной тряпкой. — Я право не....