In vino veritas

Одновременно из двух дверей в комнату ворвались Сара и лорд Реджинальд. И если первая была просто удивлена, то у второго выражение лица менялось с каждой секундой: сначала он был жутко зол, потом недоумевал, глядя на открывшуюся ему картину, затем подумал смутиться и отвести взгляд.

— Извините, Шеннон. Я думал...— начал оправдываться он, отворачиваясь ко мне спиной.— Впрочем, не важно.

Знаю я, что он подумал! Что я решила в рекордно короткие сроки попрощаться с каким-то парнем.

Сара же охнула и подбежала ко мне, помогая выпутаться из 'плена'. Я ей благодарно кивнула, когда ею была одержана победа, и накинула на плечи то же злополучное одеяло, крепко запахнув его, чтобы не было видно ничего ниже моей шеи. Не стоять же посреди комнаты голой, когда в ней находится мужчина!

— Вам что-то надо, милорд?— первой спросила я, сделав несколько шагов по направлению к нему.

— Хотел узнать, сколько еще потребуется времени на сборы.

Я кинула вопросительный взгляд на камеристку, предлагая ей самой ответить.

— Около получаса, Ваша Светлость.

Мужчина кивнул, так и не повернувшись ко мне, и уже хотел было выйти, но я его остановила:

— Извините, что предстала перед вами в таком виде.

— Не вините себя. Вы не будете против, если я подожду в вашей гостиной?

— Располагайтесь удобнее!

Я облегченно выдохнула, когда он закрыл за собой дверь. Вот это встреча!

— Что стоишь? Дай мне какое-нибудь чертово платье!— зло прошептала я Саре, все еще помня, что жених сидит в соседней комнате.

Не очень красиво вымещать все раздражение на ни в чем не виновной камеристке, но не могу же я срываться на женихе! Тем более, она и вправду что-то долго выбирала мне одежду и отчасти виновата в произошедшем. Если бы я была одета, то не пришлось бы запутываться в одеяле и попадать в такую неловкую ситуацию.

Стоит заметить, что на этот раз с поручением она справилась очень быстро, не забыв учесть мои пожелания. Откопала в одном из сундуков легкое белое платье длиной почти до щиколотки и в тон ему босоножки на белых же ремешках. Отлично, в таком не должно быть слишком жарко!

Она продолжила сборы, складывая в сундуки мое добро: те вещи, что остались у меня от мамы или хоть как-то были связаны с ней, вроде принадлежностей для рисования. Это мама в первый раз дала мне кисть с красками, именно она была рядом, когда я рисовала свою первую картину, которая, кстати, у меня до сих пор сохранилась. Не могу смотреть на нее без улыбки! Одеяльце, которое она мне связала, когда я была совсем еще крохой, все ее украшения, которые после ее смерти передали мне.

Я же в это время сидела у зеркала и возилась со своими волосами. Так уж вышло, что я очень не любила, когда меня трогали. Женские прикосновения заставляли меня невольно вспоминать и сравнивать их с мамиными руками, в чью пользу всегда заканчивались мои умозаключения, и настроение резко падало, когда я вспоминала маму. Ну а от мужских мне было просто неловко. Ни то, ни другое терпеть я не собиралась, так что уже несколько лет и одеваюсь, и причесываюсь исключительно сама.

— Все собрано.

Сдержано кивнула, одновременно заканчивая собирать волосы в гульку. Немного повертела головой, оценивая результат, а потом встала и направилась к жениху.

— Я готова, милорд,— сообщила ему явно радостную весть. Хоть и по его виду не скажешь, что он недоволен, но иначе быть не может! Папа с братом вот всегда злятся, когда я слишком долго задерживаюсь перед ужином, прихорашиваясь. Не думаю, что лорд Реджинальд — какой-то особый мужчина.

— Вы уверены, что вам необходимо все это?— уточнил он, когда вошел в комнату и оглядел масштабы бедствия.

Точно не особый! Я уж начала бояться, что делаю неправильные выводы о границах его терпения, но, как оказалось, я была права на его счет.

'Все это' — семь довольно внушительных сундуков. Я его отчасти понимала, сама немного ужасалась тому, сколько места занимают мои вещи, но женщина во мне гнала эту мысль прочь. Это все мое, я обязана взять это с собой! Все до последней вещицы. А недовольство жениха только подогревало мое желание.

— Совершенно уверена,— невинно захлопала глазками.

Краем глаза заметила, как моя камеристка покинула нашу компанию тихо юркнув за дверь.

— Может, что-нибудь оставите здесь?— с надеждой глядя на меня, поинтересовался лорд Реджинальд.

— Это же мои вещи, милорд!— возразила я, недовольно сжав губы и нахмурившись.

Эти слова были моей ошибкой. Нашел, за что уцепиться! Чтоб ему... Впрочем, пусть живет.

— Именно, что вещи,— широко улыбнулся он.— Всего лишь вещи. Зачем вам так много всего?

— Вы хотите, чтобы я чувствовала себя неуютно?— нашла, что ответить. Потом решилась на небольшой наезд. В конце концов, это возмущение как раз будет в стиле юной девушки, подозрений вызвать не должно.— Или вы намекаете, что я должна ходить перед вами вовсе без одежды?!

Судя по взгляду, направленному на меня, герцог был бы не против такого варианта. Видимо, успел оценить мое тело, пока я валялась на полу, запутанная в одеяле. Не скажу, что я была прямо-таки идеальна, но, по крайне мере, мне нравилось мое отражение в зеркале.

— Шеннон, как вы только могли подумать о таком?— настала его очередь возмущаться. А то я не знаю, что именно об этом он сейчас сам думает!

— Я разочаровалась в вас, милорд!— воскликнула я и, отвернувшись от него, громко хлопнула крышкой одного из сундуков, в лучших традициях обиженных дам.

— Уверяю вас, я вовсе не хочу такого!

Ага, ага. Как же, любой нормальный мужчина не откажется от такого варианта. Ну, разве что, если ему это предложит старуха весьма пышных форм, то все-таки ужаснется такому сомнительному счастью. Еще чуть-чуть словесно поиграю с ним, а потом придется 'поверить' в искренность и честность его намерений.

— Когда я в первый раз вас увидела, подумала, что вы — благородный мужчина. Ах, как я могла так заблуждаться!— негодовала я, расхаживая взад-вперед по комнате.— Вы такой же, как и все мужчины, лорд Реджинальд! Ни капли уважения к девушкам, одна только похоть!

Кажется, все-таки зря я затеяла этот концерт. Как я уже заметила раньше, терпение не безгранично.

— Ты забываешься,— чуть ли не прорычал мой жених, грубо хватая за локоть. Я с самым настоящим испугом посмотрела на него.— А теперь повтори все, что ты только что сказала.

— Извините,— только и смогла произнести я.— Я не думала, когда говорила.

И так жалостливо на него посмотрела. Тем самым взглядом, как смотрела на брата, когда он ловил меня на очередной шалости, и я просила его не выдавать меня отцу. На него всегда действовало безотказно. Еще бы! Глазки у меня светло-светло голубые, а в сочетании с умением пустить слезу в любой момент вообще милейшая смесь.

— Вернемся к делу,— тяжело вздохнул лорд, разом потеряв весь свой злой вид.— Ты ведь слышала, что дорога, по которой мы поедем, крайне неудобна? А теперь представь, что мы возьмем с собой все твое...— он запнулся, видимо, хотел сказать 'барахло', но передумал. Испугался, что я обижусь. Как это мило! Похоже, я смогу вертеть им, как хочу. В пределах разумного, конечно, что он уже успел мне показать минутой ранее.— Твое имущество. Боюсь, в таком случае путь займет намного больше времени. Ты же не хочешь долго трястись в карете?

Похоже, жених уже окончательно решил перейти со мной на 'ты'. Я пока такой вольности лучше не буду себе позволять, как и не буду возмущаться.

— Не хочу,— согласилась я, но так легко не отступлю.— Но и вещи оставлять тоже не хочу.

Я почему-то уверена, что он очень хотел рассмеяться, хотя никаких признаков веселья не подал.

— Дорогая, мы можем подобрать тебе новый гардероб по приезду,— предложил он новый вариант.— А с собой возьмешь только один из сундуков, хорошо?

Я заметно оживилась. Новый гардероб? Я всегда за! А старое все равно мне надоело, только вот и тут придется поторговаться с женихом.

— А можно два?

— Зачем? У тебя же будет много новых вещей,— удивился Реджинальд.

— Пожалуйста,— умоляюще взглянула на него, да еще и сама вцепилась в его руку.— В одном часть моей одежды, а во втором вещи, которые мне дороги.

Сначала он неопределенно пожал плечами, а через несколько секунд окончательно сдался:

— Какие именно сундуки?

Я счастливо улыбнулась и, мигом сориентировавшись, указала пальцем на нужные.

— Эти прикажу грузить в карету,— согласился он, внимательно рассматривая расположение выбранного мною груза.— А ты, дорогая, пойди, попрощайся с отцом.

— Только не перепутайте!— попросила я, не решаясь ступить за порог комнаты. Отчего-то резко расхотелось куда-либо уезжать, особенно с женихом. Да и папина идея сделать из меня шпиона стала казаться еще бредовее, чем раньше. Слишком долго притворяться не смогу, рано или поздно меня вычислят, а потом неизвестность. Я не знаю, что со мной сделает этот человек, когда поймет, что меня неспроста записали ему в невесты, а потом и в жены, если он так разозлился на небольшое оскорбление.

— Не перепутаю, обещаю,— жених, глядя на мое недоверчивое лицо, взял с кровати две подушки и положил их сверху тех сундуков, на которые я указала. Мне стало немного лучше. Память о маме я точно увезу с собой, может, так мне будет легче свыкнуться с новыми условиями.

— Спасибо,— почему-то прошептала я, замерев посреди комнаты памятником самой себе.— И еще раз извините, милорд.

Он мне лишь тепло улыбнулся и кивнул взглядом на дверь.

Ах, да. Отец. Надо пойти к нему. Еще повезло, что только к отцу, брата в замке сейчас нет.

— Ты ведь помнишь, дорогая, как важен успех в этом деле?

Я не очень хотела оставаться с отцом наедине. Он сейчас начнет давать мне последние наставления, объяснять, что на мои плечи возложены большие надежды и благополучие всего нашего рода и всего нашего герцогства, что я должна выложиться по максимуму и прочее, прочее. Слышать тошно.

— Конечно, отец,— сухо откликнулась я, вперев взгляд в пол.

— Ты должна быть всегда начеку. Серьезной, как никогда раньше. Теперь ты сама будешь отвечать за свою жизнь, Шеннон. Лорд Реджинальд не из тех, кто готов простить предательство, так что постарайся вести себя предельно осторожно,— когда он произнес слова, я не поверила. Неужели он беспокоится? Неужели ему не все равно, что случится со мной? Неужели... Поверить не могу! Но нет, следующие его слова заставили мигом разрушиться появившуюся было надежду, что меня любят просто за то, что я есть.— Ради успеха операции.

Я нервно прикусила губу, опустив голову еще ниже. Это даже к лучшему, что я уезжаю из родного дома, который на проверку оказался не таким уж и родным.

— Я не выдам себя.

— Верю, дорогая. Я доверяю тебе как никому другому. Знаю, ты ни за что не подведешь всех нас.

— Не подведу,— эхом откликнулась я.

— И не забывай, что я тебе всегда говорил: семья важнее всего!

Папочка, если бы так и вправду считал, ты дал бы мне спокойно жить. Для тебя работа важнее семьи, ты почти никогда не находил время для родной дочери. Может, тебе кажется, что все твои поступки для герцогства ты делаешь исключительно для меня, для моего будущего. Кто знает! Но это тебя все равно не оправдывает. Ты противоречишь сам себе.

Вслух это я, конечно, не сказала.

— Семья важнее всего,— послушно повторила, а потом решила задать интересующий меня вопрос:— Сколько мне надо продержаться?

— Как можно дольше. В идеале несколько лет.

Я недовольно скривилась, так, чтобы отец не заметил. Это будет сложно врать и оставаться безнаказанной такой продолжительный период!

— Что, если меня вычислят раньше времени? Как мне тогда быть?

— Дорогая, ты будешь полностью во власти лорда Реджинальда. Я никак не смогу тебе помочь, если тебя это интересовало.

Не думала, что мне может стать еще противнее, чем было минутой раньше. То есть ему плевать на мою дальнейшую судьбу? Да даже если учесть, что я — его дочь, то хоть бы в благодарность за услуги мог помочь в случае чего! Да пусть бы соврал, а не говорил прямым текстом, что ему плевать на меня. За такой проступок и убить жену не грех, а в лучшем случае ожидает хорошая такая порка с последующим постоянным унижением. И на что, скажите мне, боги, я подписалась? Почему просто не сбежала из дома маленькой девочкой?

К счастью, в дверь кабинета постучали, избавляя меня от сомнительного удовольствия продолжить этот разговор.

— Я вам не помешал?— Реджинальд зашел, даже не дождавшись приглашения войти.

Отцу, может быть, он и помешал, судя по его недовольно поджатым губам, ну а для меня его появление было облегчением.

— Ни в коем случае.

— Нам следует поторопиться, чтобы успеть до захода солнца попасть в замок. Вы уже попрощались с дочерью?

О, как сказано! Вроде бы и спрашивает, но таким тоном это сказано, что никаких сомнений не осталось: он уже решил за нас, что мы попрощались.

Отцу не оставалось ничего иного, кроме как скрипнуть зубами и кивнуть.

Со мной должна была поехать камеристка, дабы соблюсти приличия: негоже незамужней девушке путешествовать наедине с мужчинами, даже если один из них жених, а остальные — конвой. Если честно, мне было чхать на приличия, хоть бы на коня в мужское седло посадили, я бы даже не возразила. Но в том-то и дело, что я не должна быть собой.

Перед самым выходом из замка случилось несчастье. Сара, зачем-то таща в руках тяжелую поклажу с непонятным содержимым, уж я-то точно не приказывала ей набивать чем-то мешок, навернулась со ступенек и... В общем, зрелище малоприятное. Мне стало не по себе.

— Лекаря!— крикнул, как ни странно, мой жених, хотя ему до Сары, подданной герцога Лавальера, было ровно никакого дела. Папочка же решил отмолчаться, хмуро наблюдая за открывшимся ему зрелищем. Все вокруг засуетились: некоторые дамы, вышедшие на крыльцо поглядеть, как я уезжаю, бухнулись в обморок, мужская часть придворных засуетилась, несколько человек быстро скрылось за дверью, видимо, звать лекаря, остальные остались стоять с приоткрытыми ртами, не зная, что им делать.

Я сама, к своему стыду, готова была провалиться в первый в жизни обморок. Настоящий, а не поддельный.

Пусть из меня несколько лет пытались сделать шпиона, но именно шпиона, причем весьма узкой направленности! Никто и не предполагал, что мне придется видеть мучения человека, так что к таким случаям меня даже не готовили. В том, что Сара очень страдает, никаких сомнений не было. Не надо быть специалистом, чтобы понять, что если кости выглядывают из-под кожи ноги, а человек истошно вопит от боли, ничем хорошим это не кончится. Очень надеюсь, что ее успеют спасти, пока не вытекло слишком много крови!

К глазам подступили слезы, сквозь которые, увы, все еще было хорошо видно, что твориться с моей бедной Сарой. Не скажу, что мы были близки, но какое это имеет значение, когда человек, которого ты знаешь много лет, страдает прямо на твоих глазах?

Я и не заметила, как меня всю затрясло, а дыхание резко сбилось. Я стала жадно хватать ртом воздух, пытаясь успокоиться. Я не хочу этого видеть, не могу! Но и не могу оторваться, просто нет сил. Казалось, что я вся парализована и не могу ни отойти в сторону, ни просто повернуть голову в другую сторону.