Мутные воды Рубикона

Так все и начинается. С почти незаметной мелочи. Торнадо с легкого шевеления листвы на деревьях, землетрясение с вдруг юркнувшей в нору испуганной мыши, мировые войны со случайно оброненного слова.

Стоя в ванной перед зеркалом он внимательно осмотрел лицо, голову и плечи, но ни сорванного прыщика ни пореза не нашел. Игорь заглянул в ноздри. Чисто. В пенных плевках зубной пасты в раковине крови тоже не было.

Он умылся, оделся и направился на кухню пить чай, размышляя над вопросом "Какое может быть продолжение у случайно обнаруженного пятна крови на подушке?"

После отъезда Кати прошла всего неделя, а квартира уже выглядела заброшенной и опустошенной. Перед входной дверью лежали высохшие комья грязи, хотя на улице четвертый день лежал снег. По дивану и креслам были раскиданы теплые вещи. Хлебные крошки на кухне противно липли к пяткам, а воздух вонял горьким табачным дымом.

Загадка мучила его еще четыре часа. До тех пор, пока на порожках подъезда, Игорь вдруг не захлебнулся глубоким душащим кашлем. Резкий и долгий приступ вывернул его наизнанку. Он подавился, сплюнул , взглянул на плевок, и второй раз за день увидел кровь.

До этого момента самой большой проблемой со здоровьем с которой он когда-либо сталкивался было плоскостопие на правой ноге.

Денис укололся в туалете "Внуково" прежде чем пройти таможенный контроль. А потом, сразу по прибытию, повторил в аэропорту Иркутска.

Спортивную сумку с посылкой он положил в открытый багажник припаркованного у супермаркета "Метро" черного "Мерседеса", и когда уже набрал в легкие воздуха чтобы с облегчением выдохнуть, услышал, как его окликнули по имени.

Денис обернулся. Из "Мерседеса" вылез лысый парень в солнцезащитных очках и пальцем позвал к себе.

— Есть еще одно дельце.

Денис не планировал на сегодня больше никаких дел. Он благополучно протащил через всю страну таинственный, но явно незаконный груз, и хватит. Ему и так бешено повезло.

— Мы с Джорджем так не договаривались.

— Да ты не бойся. Так пустячок. Плевое дело на полчаса. Хорошо заработаешь.

Человек умел заинтересовать, и через час Денис сидел за рулем низко урчавшего старинного "Гранд Чероки" направленного в кирпичную стену. Новый знакомый позаботился о том, чтобы пилот чувствовал себя уверенно за рулем и угостил граммом белого порошка из посылки.

— И что надо делать?

Денис еле ворочал языком. Остекленевшие глаза уставились на значок авто производителя на рулевом колесе.

— Что-то вроде краш теста. В стену на машине врезаться. Скорость не меньше шестидесяти. Следи за стрелкой спидометра.

— Не разобьюсь?

— Нет, конечно. Не на "Запорожце" стартуешь. Ремень, шторки, подушки и все такое. Через пять минут отряхнешься и поедешь домой.

— Ладно. Надо, значит сделаем.

— Главное следи за стрелкой. Не меньше шестидесяти.

О том, что спидометр размечен в милях, человек умолчал.

В воздухе пахло лекарствами. Яркий солнечный свет падал на белый кафель крупным желтым пятном. Рядом с окном в плетеной из прутьев кадке росла изящная пальма с пышной копной темно зеленых листьев.

Игорь закашлял, отложил на подлокотник пачку "Винстона", которую до этого долго крутил в руках и достал из кармана смятую бумажную салфетку. Дешевый серый пиджак, который он раньше надевал на занятия, и в котором теперь ходил к врачу, не гнулся в локтях и мешал каждому движению.

Вообще-то он не курил с того дня, когда впервые закашлял кровью, а последнюю пачку с шестью сигаретами таскал с собой по привычке. Сигареты под рукой успокаивали, а спокойствие сейчас было необходимо ему как воздух.

Игорь вытер заросший густой щетиной подбородок. По мягкой перфорированной бумаге поплыло, разрастаясь в размерах, алое пятно крови.

— Необходимо продолжать обследование,— заведующий отделением торакальной хирургии центральной больницы города Польшаков Андрей Ильич тяжело встал с кресла и переваливаясь с ноги на ногу заходил по комнате.

Врачу было пятьдесят шесть лет, он весил сто двадцать восемь килограмм при росте метр семьдесят шесть. За последние три года он перенес две липосакции и бандажирование желудка, но продолжал съедать полведра пищи за прием и уверенно набирал по пять килограммов веса в месяц. Андрей Ильич знал, что роет себе могилу ложкой, но не знал, что почти добрался до дна.

Перед врачом на столе лежала толщиной в энциклопедический словарь история болезни Игоря. Поразительным был даже не объем истории, а скорость, с которой она была написана. С того дня как толстая медсестра приемного отделения вывела круглую букву "И" на первой строчке в графе "Ф.И.О." прошло всего три недели.

Источник кровотечения обнаружили на верхней доле правого легкого. Небольшая язва серповидной формы. Инфекции не обнаружили, травмы не было, онкологию исключили.

Через пять дней возникла еще одна язва, а за ней третья, уже на левом легком.

К концу первой недели Игорь кашлял каждые двадцать минут и каждые три часа сменял пропитанный кровью носовой платок на новый.

В шестой раз за пять минут прошедших с того момента, как он вошел в кабинет, Игорь достал из кармана телефон и посмотрел на время.

— Вам должны позвонить?

— Нет. То есть да. Боюсь пропустить важный звонок.

Не говорить же врачу, что он считает часы и минуты.

Игорь убрал телефон и посмотрел вокруг в поисках мусорного ведра, куда можно было бы выкинуть выпачканную в кровь салфетку. Ведра не было. Он скомкал салфетку в кулаке и положил обратно в карман.

— Давайте сделаем еще один рентген и магнитно-резонансную томографию.

— Я дважды за минувшую неделю делал и то и другое. От полученной радиации у меня в темноте глаза светятся. Загляните в папку. В ней все результаты.

Доктор перестал ходить по комнате, сел в кресло, закинул ногу за ногу и, откинулся на спинку кресла.

— Подумайте сами. Вы же умный человек. Мы делали томографию десять дней назад. С тех пор, состояние ухудшилось. Значит, результаты обследования будут другими. Картина меняется. Логично?

Игорю было наплевать на логику. Вчера с вечера стало еще хуже. Он поднимался шесть раз за ночь. Унитаз к утру был весь в крови. Вряд ли так он долго протянет.

— Картина меняется с каждым днем. Каждый день рентген делать?

— Может быть и каждый.

Игорь не знал, что Андрей Ильич получает десять процентов от стоимости обследований проведенных в диагностическом центре. Он не знал, что ключ зажигания от новенькой, купленной в кредит белой БМВ пятой серии, рядом с которой он припарковал свою ржавую "шестерку" лежал в кармане брюк доктора, лаская его самолюбие при каждом прикосновении. Он не знал, что врачу четвертый день звонят из банка, требуя очередной взнос по автокредиту, что Андрею Ильичу в общем-то плевать отчего его больной харкает кровью, потому что несгибаемый банк, алчная жена и непутевые дети требуют от него вовсе не исцеления больных, а денег. Он не знал, что вся жизнь Андрея Ильича давно направлена исключительно на выбивание звонкой монеты из каждого приема каждого больного.

Однако в следующий момент, он поступил так, как будто все это вдруг стало ему известно.

— Пожалуй, мы зря теряем время. Мне пора.

Игорь встал с кресла и направился к двери.

— Послушайте, — врач привстал в кресле, и на пол свалилась лежавшая справа под рукой его старомодная фетровая шляпа с широкими полями, — Так дело не пойдет.

Игорь не дослушал окончание фразы и вышел из кабинета. Дверь за ним мягко прикрыл доводчик.

За неделю до события, противоречащего всем законам классической физики, Игорь в сотый раз просматривал роковые видеозаписи.

Под ногами на полу валялись четыре скомканных окровавленных салфетки, а на подлокотнике кресла лежал раскрытый пакет с надписью "Аптека "Адонис"".

Игорь рассасывал таблетку "Нимулида" и ругал себя за феноменальную глупость.

Все три ролика были сняты одним гаджетом, о чем свидетельствовала тонкая линия в левом углу изображения (скорее всего царапина на объективе), и только полный дурак мог не сообразить сразу, кто автор этих проклятых посланий.

На экране новь была его "шестерка" припаркованная через тротуар от огромной витрины супермаркета, он с коробкой обуви в руках и Аня в черных стрекозиных очках. В пыльном серо-синем стекле витрины отражалось многое из того, что не попало в кадр. В том числе и зеленый "Дэу Матисс" во втором ряду. В отражении было невозможно различить цвет машины, но Игорь точно знал, что "Матисс" зеленый. Он знал и его владельца. Ракурс видеозаписи указывал на то, что снимали из "Матисса".

Запись была с хорошим звуком, а значит, микрофон находился где-то поблизости. Совсем близко. Например, на теле одного из собеседников или в заранее подготовленном месте.

Как только мысль устремилась в правильном направлении, он вспомнил еще кое-что. Конец сентября. Шестьдесят восьмая аудитория. Четвертая пара.

— Отвернись, это будет сюрприз.

Он закрыл глаза.

Две минуты было достаточно для того, чтобы успеть положить на шкаф телефон так, чтобы в фокусе оказался диванчик для развлечений, а потом сбросить с себя кофту и джинсы.

Игорь открыл глаза, и она предстала перед ним в ошеломляющем нижнем белье. Тогда он не понял, что настоящий сюрприз получит несколько позже.

Это была подлость, но он не обиделся. С ним играли по его же правилам. Ложь на ложь. Он вспомнил гаденькое чувство полового удовлетворения, наспех натянутые штаны и смятую на спине рубашку, страх попасться на кому-нибудь на глаза при выходе из аудитории , поздний ужин, умные и чистые глаза жены. Все правильно. Ему казалось, что игра закончилась осенью, и он обвел всех вокруг пальца, но это было только начало, маленький гамбит опытного соперника. А теперь пришло время, и настоящий победитель забирает свой выигрыш. А он, Игорь, потерял жену, работу и здоровье. Хуже того, игра продолжается. И теперь на кону — его жизнь.

Аня подняла трубку после четвертого гудка.

— Алло.

— Не надеялась когда-нибудь снова услышать тебя.

— Жизнь полна приятных сюрпризов.

— Что тебе нужно?

— Пара миллионов долларов, вилла на Ямайке, яхта и "Феррари".

— Попробуй стать депутатом или угнать самолет.

— Нам надо встретиться.

— Все кончено.

— Не переживай, я не пытаюсь клеиться к тебе. Я хочу только знать, зачем ты это делаешь?

— Не знаю, о чем ты говоришь. Пока. Не звони мне больше.

— Я говорю о письмах и видеороликах.

Аня замолчала, но не сбросила вызов.

— Они заставили меня сделать видео, но писем я не писала.

— Кто они?

— Это длинная история.

— "Война и мир" мое любимое произведение.

— Я не хочу говорить об этом. Но лучше сделай то, что они хотят.

— Нам надо встретиться.

— Я не буду с тобой встречаться.

— Ты сделала аборт?

Аня бросила трубку.

"Ты умрешь во вторник".

Черные буквы в белом окне электронного почтового ящика. Ничего особенного, но он долго всматривался в эти четыре слова, словно пытался разглядеть что-то еще. Он больше не воспринимал угрозы как блеф.

Который день Тяжелая Болезнь хозяйничала в квартире. Она заставила пузырьками и коробочками от лекарств тумбочку, оба стола и холодильник, разбросала грязные носки и окровавленные салфетки по полу. Она не давала ни постираться, ни вынести на мусорку завонявшее кухонное ведро, запрещала заправлять кровать, в которую Игорь возвращался по десять раз на день. Болезнь вымела из головы всю глупую суетную труху до последней соринки. Его больше не беспокоили ни бывшая жена, ни работа, ни деньги, ни репутация. Вся эта чушь осталась далеко позади.

Болезнь — властная и замкнутая дама. Ужасно одинокая, желчная и завистливая. Она ненавидит компании и бессмысленные разговоры. Смех даже за стеклом во дворе или за стеной у соседей выводит ее из себя. Но, несмотря на ее силу и могущество, Игорь знал, что на самом деле она лишь тень своей госпожи. Служанка, торопливо готовящая комнату. И когда прозвенит последний звонок, она любезно распахнет дверь его квартиры перед молчаливой Дамой в черном с косой на плече.

Игорь щелкнул мышкой в правом нижнем углу монитора. 29 марта среда 17-20. До вторника оставалось пять дней.

Вот тебе и дата смерти. Игорь подумал, что так должен был почувствовать себя член клуба самоубийц Эдгара По, которому выпал роковой туз, или пират из романа Стивенсона, получивший черную метку.

Как легко он все это устроил. Вилка, шах и мат. В два хода. Для проигравшего игра заканчивается либо на клетке "попробую выполнить ваши требования" либо на клетке "отказываюсь выполнять ваши требования". Это уже кому как нравиться.

Но в его распоряжении еще уйма времени. Целых пять дней. За это время можно сходить, присмотреть себе место на кладбище. Можно порыться в интернете и подобрать красивую эпитафию, можно заказать надгробную плиту с указанием обеих дат (Игорь представил удивленное лицо работника похоронного бюро, принимающего заказ).

Впрочем, можно распорядиться этим временем и по-другому, совсем по-другому.

Правая рука, лежавшая у клавиатуры, сжалась в кулак. Игорь подскочил с кресла и заходил взад вперед по комнате. Самая большая игра в его жизни с самой крупной ставкой началась. Крупье разбросал карты. Игорь заглянул в них. Редкое фуфло. Но карты — это всего лишь нарезанные прямоугольниками картинки. Все зависит от игрока.

"Я согласен".

"Отлично. Тело следует привести в Иркутск. Сделайте дело и давайте покончим с этим. Адрес: улица Гайдара, восемнадцать, к. 16".

"Буду в субботу".

Игорь захлопнул ноутбук и пошел на кухню. Топорик для рубки мяса лежал в среднем ящике кухонного стола. Как раз то, что надо. Легкий, острый, маленький, смертоносный. Его легко можно спрятать под сиденьем машины или в рукаве куртки. Главное не перестараться. Игорь вспомнил, как год назад разрубая топориком бараньи ребра, неосторожным движением расколол разделочную доску. Удар должен быть быстрым и легким.

Дверь открыл Витька. На нем были застиранные семейные трусы с зелеными рыбами и темные солнцезащитные очки. Морскую тематику дополняли сланцы на босу ногу.

— Заходи.

— Ты на пляж? — спросил Игорь, стряхивая снег с ботинок.

— Да нет. Вчера помогал Мишке Ревину ворота варить и зайчиков нахватался, — объяснил Витька поправляя очки на носу, — С утра собирался на охоту с Щегловым и не поехал. Круги фиолетовые перед глазами плывут.

Игорь оглядел убогое жилище Витьки. Грязные ободранные обои, запыленный пластмассовый плафон люстры, протертая дыра в линолеуме у входа. Бесшабашная свободная жизнь как красота требовала жертв.

Сквозь раскрытые двери зала Игорь увидел жену Витки Лену в махровом домашнем халате. Перед ней стояла гладильная доска, а на диване позади лежала гора стиранного белья. Он кивнул ей. Она ответила тем же, не переставая водить утюгом по цветастой наволочке.

В девичестве Лена жила в такой глубокой дыре, что после замужества впервые попав в город, как Тарзан шарахалась от людей и машин.