Воля к жизни

Нога отозвалась болью, когда я скрючилась у самого изголовья кровати, стараясь уползти от мага как можно дальше. Инстинкт самосохранения верещал похлеще "Божественного Кота", раненного "Подземным князем".

— Просто выслушай, — попросил маг. — Если в течение двух-трех дней не найдутся родственники, тебя отправят в детский дом. Из-за войны они переполнены, особенно два местных. Не хватает постельных мест, даже еды. Тебе нужно восстанавливаться. Согласись на опекунство.

— Зачем тебе это нужно?

— Из меня сделали национального монстра. Дети чувствительны к окружающему миру, вас практически невозможно обмануть.

Недоверие.

— У меня семья: родители и сестра. Их уничтожат, если я не восстановлю репутацию, — продолжил маг. — Я не идиот и прекрасно понимаю, что все обещания — ложь. Блажь. Взамен предлагаю личную комнату и питание по желанию. Учитывая материальные возможности.

— Поясни.

— Я не богат, деликатесами кормить не смогу, — маг сделал еще несколько шагов и облокотился о спинку кровати. — Зато владею небесной магией, сама видела. Могу обучить хотя бы основам. Будешь самой сильной в академии.

Я фыркнула. Маг улыбнулся.

— Действительно. Щит "Кровь от крови" не самое слабое заклятие небесной магии. Как тебя зовут? Я — Феликс.

Пикнув, передернулась. Чуть было снова не проболталась: откуда мне знать, есть ли имя Ариэль в их стране? И каким вообще можно назваться?

— Не помню, — солгала, пряча взгляд в одеяле. Феликс не требовал четкого ответа, хотя скосил взгляд в окно, принимая ложь.

Уже знакомый санитар вкатил капельницу и поставил рядом со мной.

— Витамины. Тебе нужно восстанавливаться.

Я кивнула и закатала левый рукав коричневой теплой кофты, хранящей запах крови и смерти.

— Тогда я приду завтра утром за ответом, — предупредил Феликс, приветственно кивнув санитару.

— Я согласна на опекунство. Буду твоей подопечной.

* * *

Встать с койки удалось только спустя четыре дня, исключая сан-узел. За это время пришлось перетерпеть несколько витаминных капельниц и капсул после каждого завтрака. Настроение поднимали засахаренными мармеладными конфетками размером с мизинец.

Хорошо быть ребенком. Я уже и забыла, каково это. Последние четыре года детства были беспощадно сожраны войной.

Феликс, как и обещал, навестил на следующий день, принеся несколько спелых красных яблок. Вкусно. Я будто начинаю познавать мир заново, ощущая некое подобие счастья. Сейчас мне не нужно думать, как выжить. Только — как не попасться на лжи.

Мне двадцать пять лет, а не пятнадцать.

Следующим утром, на второй день, подписала согласие на опекунство Феликсом Тсенором, благодаря чему узнала календарную дату. Раньше о времени и числах даже вспоминать не хотелось, а сейчас показалось важным.

Семнадцатое июля. Двадцать девятого у меня день рождения. Двадцать шесть лет.

Шестнадцать — поправила саму себя. Не приведи случай, сболтнуть правду — уничтожат.

Улыбнувшись восьмилетней соседке, самостоятельно читающей книжку с картинками в яркой желтой обложке, я поднялась с кровати и, накинув выданный халат больного, на костылях прошмыгнула в коридор. Правая нога больше не беспокоила, но перелом причинял неудобство.

Детское отделение — самое тихое. Основная масса врачей занимается ранеными, прибывшими с фронта. Большинство из них — из центральной части, пара магов с северной границы, где, на самом деле, расположен самый большой источник в стране.

А вчера в меня запустил костылем сорокалетний мужчина, которому месяц назад ампутировали левую ногу. Я задумалась, а он оскорбился. Он тоже с южной границы: не соблюдал осторожность и наступил в лужу рядом с весенним проливом. Солдата вовремя доставили в больницу. Иначе — смерть.

Копрехийцы — тоже люди. Они также, как и мы, проклинают войну и плачут по не вернувшимся. Им приходит точно такая же похоронка, как и отцовская. И они сами себя копрехийцами не называют. Это — не национальность, а оскорбление?

Выбравшись в главный холл, подошла к медсестре на приемной и попросила карандаш, листок бумаги. Мне не нужен большой, всего записать пару слов. Девушка вымученно улыбнулась, утерев красные с ночной смены глаза, и оторвала мне чистый кусочек от испорченного документа.

— Спасибо, — шепнула я. Она благодарно кивнула.

Я жива, мама.

Три слова. Три слова, которые удержат маму от необдуманных поступков. Она будет ждать моего возвращения, и я вернусь домой. Не сегодня и даже не на следующей неделе. Когда снимут гипс и научусь ходить вновь. Пока — буду врать.

— Листере омезуре, — четко прошептала я, и клочок бумаги исчез в голубоватой вспышке.

Это заклинание-почтовик, уничтожающий сообщение по прочтению конкретным адресатом. Его типовое название так и не отложилось в памяти, в отличие от тех же "Божественного зверя" или "Подземного князя", "Карающей бездны". Название "Кровь от крови" я не знала.

— ...выписали.

Собираясь пойти в больничную столовую, ведь неумолимо приближалось время обеда, я чуть не убила костылем подкравшегося со спины Феликса. Что он мне сообщил, я так и не расслышала, но в неловкую ситуацию попала.

Согласиться или не согласиться на его предложение взять опекунство надо мной — практически не задумывалась. Он — чудовище. По мимолетным взглядам окружающих, я поняла кое-что важное.

Феликс Тсенор — изгой.

Его знают все. Все ведут себя в его присутствии покладисто, но стоит ему отвернуться, как спину прожигают взгляды то с отвращением, то с откровенным ужасом. И мне понятно, что его страх лишиться семьи имеет под собой весомые обстоятельства.

Поэтому я согласилась. Я верю, что его шантажом вынудили разбить армию. Как бы дико не звучали оправдания, я ему верю и помогу защитить его семью, чем смогу. Несмотря ни на что.

Ненавижу тех, кто разлучает семьи.

Ненавижу тех, кто начал эту проклятую войну. Тех, чьими стараниями сгинули в небытие тысячи молодых магов.

Ненавижу тех, из-за кого отец делит могилу с другими безымянными солдатами.

Ненавижу.

— Собирайся, тебя выписали, — повторил Феликс и прикоснулся к спине, как бы подталкивая.

— А обед?!

Возмущению нет предела. За четыре дня, проведенные в больнице, я привыкла хорошо питаться, а теперь меня хотят этого лишить? Мужчина рассмеялся.

— Мама рыбу запекает. Или соевые котлеты нравятся больше?

— Рыбу? Красную?

Феликс, улыбаясь, кивнул, и я непроизвольно улыбнулась следом. При таком раскладе к моменту побега буду на самом деле выглядеть на шестнадцать лет, а не на сорок, как сейчас! Главное — не показывать страха. Зверь всегда чует, когда его боятся.

Он забрал какие-то документы, я переоделась, и мы вышли из больницы.

— А почему не порталом? — поинтересовалась я. — Мы ведь порталом прибыли.

— Порталы только для экстренных перемещений, — пояснил мужчина. — Порталы, в первую очередь, слияние механики и магии. Притом техническая сторона превалирует. Для обеспечения корректной и комфортной работы затрачивается много ресурсов, как интеллектуальных, так и магических...

— Слишком сложно, — перебила я и осмотрелась.

В прошлый раз у меня не было возможности поглядеть по сторонам, а сейчас — вдоволь. Правда, прогулка без удобств, без исторических справок и комментариев, но все равно интересно.

Мы прошли несколько улиц и направлялись к большому темному зданию, из-за которого выглядывала железная дорога. Станция. Значит, Тсеноры живут не здесь. Но Феликс сказал, что его мать запекает рыбу. Получается, ехать будем недолго.

— Два часа поездом, не волнуйся так, — сказал Феликс и, чуть отведя рукав, взглянул на хронометр. — Опаздываем. Убирай костыли.

— Что?

Феликс, придерживая за спину, молча прижал мои руки с костылями к груди и поднял меня на руки. Последующий ход был гораздо быстрее, и на поезд мы все-таки успели, расположившись в вагоне с сидячими местами за пару минут до отправления.

Глава 2: Древо Юности

* * *

Полупустой коротенький поезд медленно ехал вперед. По окну, к которому я все-таки не протиснулась из-за костылей, долбил дождь, а за стеклом — матовый туман, затемнивший обзор.

— Пейзажем не полюбоваться, — грустно протянула я. Феликс проигнорировал, сидя с закрытыми глазами.

Он вообще какой-то странный. Вроде улыбается, а все равно какой-то замкнутый и излишне молчаливый. Нет бы рассказать мне о стране... точно, я ведь здесь не турист. Как бы местная.

А мне все интересно. Две воюющие страны, а я до сих пор не нашла глобальных различий, кроме использования механо-магических порталов, которые у нас давно смешали с древностью. И зря, как показала война.

Убедившись, что Феликсу в данный момент нет до меня никакого дела, запустила руку за пазуху и вытащила краюху черного хлеба, стащенного из больничной столовой. До войны я никогда не ела черный хлеб. На войне — считала за счастье, получить хоть тоненький кусочек.

— Не наедайся перед обедом, — корит Феликс.

Я фыркнула. Хочу — ем. Не хочу — не ем. Имею полное право!

— На, возьми!

Девочка лет восемнадцати на вид протянула мне помятый бутерброд. И тон такой приказной, как к тупой собаке обращается.

— Обойдусь, — я отвернулась в намерении игнорировать зазнайку.

Но девочка отставать от меня не планировала.

— Возьми! — чуть ли не рявкнула она.

— Не хочу, ясно? — пришлось прикрикнуть, чтобы до нее дошло. — То, что я выписалась из больницы, еще не значит, что оголодала. Мне просто нравится черный хлеб. Это так странно?!

— Ну, да, — смутилась девочка.

Не находя, что ответить, она тупо пялилась в пол, но руку с бутербродом опустила. А еще на этой руке, на запястье, держался красивый золотой браслет с рубинами. Вот откуда гонор...

— Вы еще поцапайтесь, — наклонился вперед Феликс, чтобы девочка его заметила.

— Небесный владыка Тсенор! — воскликнула она.

— Здравствуй, Том, — Феликс вздохнул. — Вам двоим вместе в академию в этом году поступать, на одну выпускающую кафедру, а вы обе!.. Дети.

Кажется, он не особо в восторге быть моим опекуном.

— Правда? — встрепенулась девочка. — Мое имя Том Цивия. А ты?

— Ариэль, — сказала, прикусила язык и сдалась. — Просто Ариэль.

— "Фея"? — переспросила Том. — Или Ариен "честная"?

— Фея, — согласилась я. Хотя мама назвала меня "львицей". Честности мне в последнее время сильно не хватает.

Поезд остановился, тем самым прервав разговор. Том увязалась за нами, чем сильно меня раздражала. Если Феликс ощущает хоть толику того, что сейчас чувствую я — то я понимаю его. Никогда раньше не замечала, что между взрослыми и детьми такая пропасть.

Или на меня так сильно повлияла война?

Из-за костылей мы сильно теряли в скорости, но пустоты в желудке после съеденного хлеба нет. Том откололась от нашей компании, отправившись прямиком в центр города, когда мы с Феликсом свернули с главной улицы.

Улицы этого города казались мне знакомыми, вопреки первому посещению. Удивительно. Будто бы я не в другой стране, а на другом регионе. Похожие друг на друга, практически одинаковые двух— трех— четырехэтажные дома, на первых этажах последних — небольшие магазины.

Вдалеке стоящий деловой центр, шпиль которого виднеется из любой точки города. Отдельные одно— двухэтажные магазинчики. Торговый центр, около которого мы попрощались с Том...

Люди — те же, жизнь — та же, условия — тоже... А за что мы воевали? Убивали? Отдавали свои жизни в услужение чему?

Или... кому?

Панорама настолько знакомая и приевшаяся, что я сменила взгляд и вспомнила, как девочка отреагировала на появление Тсенора.

— Феликс?

— Ммм... — нехотя отозвался он.

— А почему Том назвала тебя небесным владыкой?

— Всех мастеров небесной магии называют владыками, — объяснил Феликс. — Моя сила исходит из неба, поэтому небесный. Есть морской, например. Он сейчас капитан торгового судна. Удобно. Он один не боится выходить в Восковое море.

— В восковое?! — воскликнула я и от неожиданности остановилась. — Это невозможно! В отличие от того же весеннего пролива, выживаемость равна нулю!

— Небесный владыка Тсенор! — из дома напротив выскочил маг массивного телосложения. — Владыка Тсенор!

Феликс скривился, будто понюхал сгнивший помидор, но быстро взял себя в руки.

— С чем же связан ваш визит, достопочтенный Элизар Гал? — уважительно произнес Феликс, но его первая реакция на появление мага сказала красноречивее всяких слов.

— Не хочу вас никоим образом обидеть, достопочтенный небесный владыка Феликс Тсенор, но вам было отказано в опекунстве. Мне приказано забрать девочку и доставить в академию сегодня.

Феликс натянуто улыбнулся, глаза недобро сверкнули. Нестабильная магия? Нет, вряд ли.

— До начала учебного года для первокурсников еще десять дней, покуда мне не изменяется память, — надавил Феликс, заставив высокого, выше самого Феликса, мужчину отступить на шаг назад.

— У меня приказ... — попытался смягчить тон Элизар Гал. — Я не могу его не выполнить. А вы можете оспорить решение высшего суда в течение полугода.

Дошло не сразу: меня куда-то забирают? А как же запеченная рыба? Обещанная отдельная комната? Снова в академию на скучные занятия, притом с самого первого года.

— Девочке нужна забота и постоянный врачебный контроль, — настоял на своем Феликс, — с которым как нельзя лучше справится Рейвен Тсенор.

— В академию пришлют не менее опытного профессионала специально ради девочки.

— А владыку тоже специально пришлют? У девочки, без сомнения, большой талант!

— Вы можете оспорить решение высшего суда в течение полугода, — повторил Элизар Гал. — Ничем не могу помочь.

Тупиковый спор, если сей достопочтенный муж на самом деле изъявляет волю властей. Одно хорошо — я все-таки не маленькая девочка и, в случае чего, смогу за себя постоять. Как я поняла, магов уровня владыки не так уж и много. И в академии таких нет.

Но все таки: как такое возможно? Переплывать восковое море?! Пошутил, наверное, а я уши развесила, дуреха, и все приняла за чистую монету.

— Феликс, ему можно верить? — я спросила, заинтересованно поглядывая на Тсенора. — Точно доставит в академию, а не в какой-нибудь бордель. Или продаст в рабство извращенцу?

Я, конечно, пошутила, но таким спокойным тоном, который не вызывал сомнений, будто я всерьез так думаю. Элизар Гал подавился и раскраснелся. От злости.

— Не продаст, — нехотя согласился Феликс. — Если хоть раз соврет по рабочим вопросам... Но и отказывать мне не имели никакого права. Девочка голодна! — он привел последний аргумент.

— Перед отправлением мне выдали сечение, — возмутился маг. — Сначала посетим академическую кухню, а потом я покажу девочке ее комнату.

Возразить было нечем. Крыть — тоже. Но и оставлять все, как есть, нельзя. Нужно помочь Феликсу, а заодно перенять все его знания о небесной магии. Если придется остаться в этой стране, то надо будет как-нибудь безопасно переправить через границу маму.