Прода Мораны

— Эй, вы! Подъем.

Услышав команду от зашедшего в казарму адъютанта полковника Райха, пятерка авиатехников шустро подскочила с лежаков; после еще одной короткой команды расхватала чемоданы с ящиками и потопала за офицером, от которого ощутимо попахивало свежим коньяком. Один коридор, за ним другой и сразу же резкий поворот, перед которым скучал пост охраны: еще на подходе к неплотно закрытой двери носильщики услышали перебор гитарных струн и чарующий голос своей оберхельферин, поющей какой-то красивый испанский романс. А пройдя за дверь, увидели ее саму, сидящую с гитарой за накрытым столом, за которым помимо нее присутствовало весьма представительное собрание господ офицеров — которые уже успели продегустировать содержимое стоявшего по центру стола пятилитрового бочонка, и в большинстве своем мирно дремали прямо на своих местах. Пока нижние чины и гефрайтер разглядывали штабное совещание, адъютант закрыл и запер на засов дверь, отпихнул замешкавшегося уступить ему путь авиатехника, и вернулся на свое место за столом — где и расцвел глуповатой улыбкой в сторону фройляйн Астрид. Та же продолжала баловать слушателей игрой на гитаре: за романсом последовала серенада, ее сменила песня на немецком... Поначалу пятерка замерших возле стены авиатехников просто стояла и не знала, что им дальше делать; затем как-то незаметно для себя стала позевывать и прислоняться к стенке. Видя это, черноволосая сирена покинула свое место за столом и медленно приблизилась: наигрывая очередную грустную серенаду, она легонько пнула одного из разомлевших подчиненных, негромко скомандовав на чистом русском языке:

— В левом кармане моего кителя ключи от сейфа для штабных бумаг... Вон того серого гроба с символом легиона на дверце. Вон за той дверью в дальней стене еще несколько комнат: вытряхивайте там тряпье из чемоданов и укладывайте в них все документы с полок. Потом вскрывайте ящики с взрывчаткой и наполняйте сейф... Быстрее!

Поначалу авиатехники осторожничали и посекундно оглядывались на сладко похрапывающих господ офицеров: однако глаза боялись, а руки делали, так что под переборы гитарных струн работа закипела. Наполнявшие три чемодана женские вещи и стопки книг на немецком запихали под обнаружившиеся в соседнем помещении кровати; следом выгребли все содержимое сейфа, включая полковую кассу и брезентовые чехлы с знаменами легиона и его отдельных батальонов. Как только один из подчиненных коварной оберхельферин начал аккуратно перекладывать на опустевшие полки тротиловые шашки, остальная четверка дружно поглядела на свою командиршу в ожидании новых приказов — и таки дождалась! Гефрайтеру Биссину поручили оживить стоявший на отдельном столике патефон, возле которого лежала стопка виниловых пластинок с разнообразными шедеврами современной европейской музыки; невысокому живчику и здоровяку, на плечах которого временами потрескивала добротно сшитая флигерблуза — указали пробежаться по спальням штабистов и поглядеть, нет ли там чего интересного. Последнего же авиатехника сладкоголосая дива направила на помощь к утомленным службой и крепкой выпивкой бельгийским офицерам, освободив командиров батальонов "Недерланда" и ротного зенитчиков от тяжести их командирских планшеток, офицерских книжек и личного оружия. Пробудившийся от сна патефон исторг из своего раструба первые звуки какой-то бравурной песни...

— Я все!

Оглядев ровные ряды трехсотграммовых толовых шашек и оставшийся в одном из вскрытых ящиков набор для сборки химического взрывателя, девушка коротко кивнула подчиненному на пару стоявших возле сейфа школьных шкафов. Которые рачительные штабисты "спасли" из уцелевших классов советской школы, разрушенной обстрелом немецких орудий во время штурма города.

— Поищи в них и ящиках письменных столов любые карты, чернила, ручки с карандашами и писчую бумагу, чистые тетради и блокноты...

— А, полезную канцелярию?

Понятливо кивнув, собиратель трофеев споро принялся за дело: сама же оберхельферин присела перед сейфом и начала быстро собирать в одно целое свой большой подарок легиону СС "Недерланд". Большой и пламенный, примерно в сто двадцать килограмм выплавленной из снарядов и немецких мин тротила: сначала вставила и обжала в гильзы детонаторов огнепроводный шнур, затем распределила латунные "карандаши" в торцы небольшого штабеля тротиловых шашек. После чего, немного замедлившись, собрала из пустых гильз от крупнокалиберного пулемета и гильз винтовочного калибра две относительно нехитрые конструкции основного и запасного-дублирующего химического взрывателя. Аккуратно распределила-обжала концы огнепроводных шнуров в загодя подготовленные винтовочные гильзы и поинтересовалась и замерших позади нее подчиненных:

— Время?

Первым отреагировал охотник на канцелярию: дернув руку с наручными часами к лицу, он тихо довел до начальства нужные ей сведения, после чего вся пятерка непроизвольно затаила дыхание, наблюдая за тем, как девушка осторожно заливает в гильзы от КПВ маслянисто-желтое содержимое сначала из манерки из-под оружейного масла, а сразу за этим добавляет что-то прозрачное и пахнущее тухлыми яйцами из небольшой стеклянной фляжечки с плотно притертой стеклянной пробкой. Тихо скрипнула сталью дверца, прощелкали сувальды внутреннего замка: поднявшись с колен и уложив ключи от сейфа в свой карман, оберхельферин Астрид известила подчиненных:

— У нас есть от трех до четырех часов до подрыва. Как раз все успеют пообедать...

Откровенно хищная улыбка на нежном девичьем личике смотрелась очень странно, но ее подчиненные к подобному уже привыкли — отзеркалив ее эмоцию довольными ухмылками.

— Командир, мы тут кое-что нашли: берем, или оставляем?

После быстрого осмотра в опустевшие ящики из-под взрывчатки улеглись офицерские несессеры, бинокли в чехлах, душистое мыло, пистолетные кобуры, снятые вместе с поясами. Пяток почетных кинжалов СС для офицерского состава с ножнами и подвеской; три шмайсера с полагающимися к ним подсумками и десятком пачек с патронами, поверх которых бросили все найденные чернильные перья и карандаши. Третий ящик полностью набили пачками писчей бумаги, втиснув туда же пару литровых бутылей с чернилами. Чертову дюжину чистых блокнотов пришлось определить в предпоследний чемодан; а вот в последний улегся патефон и все запасы виниловых пластинок легиона "Недерланды". Правда, непосредственно перед этим одаренная множеством талантов и умений оберхельферин достала из своего кителя небольшой плоский футлярчик, похожий на маленький портсигар, извлекла из него маленький шприц — и прошлась с ним вокруг стола. Удостоив своим вниманием исключительно тех, кого не ограбил... То есть, не освободил от лишних тяжестей ее подчиненный. Нагруженная трофеями пятерка авиатехников вернулась обратно к входу, сама девушка подхватила гитару — и та буквально замурлыкала под ее тонкими, но очень умелыми пальчиками. Первым, всхрапнув, пробудился офицер-квартирмейстер полка французских истребителей, которых перебрасывали на Восточный фронт: тряхнув головой, он таким нехитрым образом развеял алкогольный туман в глазах — и тут же навелся взглядом на соблазнительную, и, увы и ах, такую недоступную для него Астрид. Следом за ним восстали ото сна и другие участники штабного совещания, точно так же залипая на фройляйн фон Бах. Которая, к слову, при всей своей редкой красоте, аристократических манерах и музыкальных талантах — все еще была не замужем, и даже не обручена с каким-нибудь достойным ее мужчиной! А раз так, то почему бы им не поухаживать за прекрасным цветком древнего дворянского рода?

Атмосферу армейской неги и гитарной музыки разрушил внезапный стук в дверь: зашедший обершарфюрер первого взвода роты охраны штаба молодцевато щелкнул каблуками и доложил, что автоколонна с грузами для некоего важного объекта, собранная по приказу оберштабсинтенданта Бодмера, готова к выдвижению. Надо сказать, при всей своей выучке и дисциплине, взводный изрядно удивился — узнав, какой большой компанией собрались провожать пусть и прекрасную, но всего лишь оберхельферин вспомогательной службы связи люфтваффе. Сам командир легиона полковник Райх и начальник штаба оберштурмбаннфюрер Тойерман, то и дело бросающие друг на друга взгляды, полные нескрываемого соперничества; их адъютанты, чьи карьерные амбиции тоже были достаточно велики. Два француза, квартирьер и журналист — которых поначалу никто не хотел брать, но фройляйн Астрид лично за них попросила, заинтересовавшись рассказом пронырливого лягушатника о красотах парижского Монмартра. Суровый главный интендант Бодмер, который первым решительно полез в накрытое брезентовым пологом нутро штабного бронетранспортера... Разумеется, все они никак не помещались в рассчитанном на пять человек-пассажиров "Ханомаге", так что адъютантам и журналисту, зачем-то прихватившему весь свой багаж, включая штатив для большого фотоаппарата и кинокамеру, пришлось лезть во второй броневик. Сначала определялись кто и где поедет, потом оберхельферин фон Бах пыталась показать на карте маршрут — пока сопровождавший ее гефрайтер со всем почтением не предложил лично указать путь, сев рядом с водителем-механиком головной бронемашины. Потом случилась небольшая задержка на выезде, когда конвойные взводы на бронетехнике встраивались-втискивались между грузовиков автоколонны... Но в итоге все благополучно завершилось, и слегка разрумянившаяся на осеннем морозце с напускной важностью скомандовала:

— Поехали!!!

* * *