Zero: Все или ничего

Откуда да смотрительница этих земель знает, кто она, размышляла девушка. Она была в этих местах не так часто, последний раз с тогда ещё женихом, когда направлялись в его дом. Неужели, слухи уже успели и сюда доползти? Быстро. Видана сделала маленький шажок назад.

— Что всполошилась? — прервала её действия Нинель. — Мне положено все знать, не дури девка. Сядь, сейчас завтракать будем. — Приказала, указывая на деревянный стол в центре комнаты.

Дана не стала спорить, молча, подчинилась и села на один из табуретов, стоявших около стола. Она оглядывалась по сторонам, пока хозяйка скрылась за печкой, в которой обычно готовили пищу. Дану не покидало странное ощущение, что они тут не вдвоём.

Через пару минут девушку кто-то тронул за косу, которую за дни пути, она даже не расплетала. Она вздрогнула и оглянулась, чтобы посмотреть кто это?

За её спиной стояла маленькая девочка, на вид ей было лет пять, не больше. Малышка, видимо только проснулась и стояла с распущенными и абсолютно седыми волосами. На её ногах красовались длинные полосатые гольфы, а одета была в обычную рубашку желтого цвета.

— Красивые, — пролепетала, погладив кончик рыжей косы.

— Кто? — переспросил, не понимая, о чем говорит девочка.

— Волосы, — объяснила малышка, выпуская волосы из рук.

Девочка обошла Дану и залезла на табурет, рассматривая гостью с интересом. Она мотала ногами в воздухе и, не мигая смотрела на девушку. У девчушки были странные глаза, черные как ночь с искрами на дне.

— Примчалась егоза, — произнесла появившаяся Нинель.

— Доброе утро бабушка, — соскочила с места девочка и бросилась к женщине, крепко обнимая за ноги, выше не доставала.

— Здравствуй Еленуш. Выспалась?

Девочка закивала, отлипая от бабашки и беря её за руку.

— Хорошо, иди, умойся и возвращайся.

Повторять девочке дважды не пришлось, она сорвалась с места и убежала вглубь дома.

Гостеприимная хозяйка накрывала на стол, молча, а Дана, сидела и боялась произнести хоть словечко, разглядывая узоры на столешнице.

— Чего замолчала? Неужели внучку испугалась?

Девушка вскинула голову и в недоумении посмотрела на Нинель, ответила:

— Почему я должна её пугаться, она же обычное дитя.

— Ты только ей об этом не скажи, смотри. Спалит. — Предупредила хозяйка.

— Простите?

— Потом, всё потом, — отмахнулась женщина, не желая объяснять.

После слов смотрительницы, в комнату вернулась девочка, успевшая переодеться в длинну юбку и рубашку.

— Бабуля, а можно я рядом с тётей сяду? — остановившись рядом с Нинель, спросила девочка позволения.

— Можно, только не смущай её.

Девчушка радостно закивала, подвинула табурет к Видане и довольная уселась рядом.

— Приятного аппетита, — произнесла хозяйка.

Все трое преступили к еде, не отвлекаясь на разговоры, для них еще будет время. Дана ела с удовольствием, горячая пища согревала тело и насыщала организм. Еда была вкусная и сытная, а горячий травяной отвар, манил своим ароматом. Девушка осторожно отхлебнула из кружки, пробуя напиток на вкус.

— Не бойся, не отравлю, пей. — Глядя на осторожную гостью, пробубнила хозяйка.

От услышанных слов, Дана поперхнулась напитком, совершенно не ожидая таких выводов. Закашлялась, но ответила

— Я и не думала об этом.

— Раз не думала, пей, а потом поговорим, — потребовала Нинель.

Девушка ничего не ответила, продолжая маленькими глотками отпивать из кружки отвар.

Пока женщины обменивались короткими фразами, малышка закончила завтрак и с интересом разглядывала Дану. Девушка, сидела за столом все в том же плаще, в котором бродила по лесу, но без него она была бы практически голой.

— Бабуля, я тоже такие же волосы как у этой леди хочу, — высказала просьбу Еленуш не сводя глаз с роскошной медной шевелюры Виданы.

— Девочка моя это не возможно, — с сожалением ответила она внучке.

— Почему? — удивилась девочка.

— У каждого свой цвет волос от рождения.

Девчушка надула губки и, спрыгнув с места убежала.

— Закончила? — спросила Нинель, кивая на пустую кружку.

— Да.

— Хорошо, а теперь давай поговорим, пока внучка не вернулась.

— Давайте, — согласилась Дана.

— Но сначала переоденься, есть чистая одежда?

— Нет, всё промокло, — сообщила девушка смотрительнице.

— Не беда, доставай вещички, исправим.

Видана, последовала совету и извлекла наружу всю имеющуюся одежду, а Нинель быстро все развесила по дому на веревки. Когда закончила, повернулась к девушке со словами:

— И плащ.

— Но..., — попыталась возразить Дана.

— Ни каких, но, мужчин в доме нет, а нас тебе не стоит стесняться. — Заверила она девушку.

Гостья осторожно скинула свой плащ, оставшись в остатках свадебного наряда, поверх которого была надета туника, которая едва доставала до бедер.

Нинель оглядела девушку, и удивленно приподняв седую бровь, спросила:

— И как ты в этой одежке продержалась-то? Ни одета, ни раздета и тепла, никакого.

Дана, в ответ лишь пожала плечами, не зная, что ответить.

— Жди, сейчас вернусь, — попросила хозяйка дома, скрываясь за шторкой, которая судя по всему, служила дверью в какое-то помещение.

Дана в отсутствие Нинель оглядела себя, картина вышла не радужная. Корсет в подсохших каплях крови порван, чулки грязные и тоже местами с прорехами, а перчатки она сняла еще в лесу, спрятав под листвой. Только этот наряд напоминал о содеянном.

Смотрительница вернулась, неся в руках одежду.

— Переодевайся, одежда не новая, но чистая и в ней теплее, чем в этой, — кивнула она на рванину.

Дана приняла из рук хозяйки одежду, но где можно было переодеться не знала.

— Иди за печь, — видя сомнения девушки, предложила Нинель.

Вернулась через пару минут. На неё были темно синие брюки, оказавшиеся ей в пору, рубашку в клетку, а на ногах остались её ботинки.

Хозяйка дома оглядела ей.

— Вот так-то лучше, — сообщила Дане и, указав на её одежду, произнесла, — а это брось у печи, потом сожгу. Садись.

Девушка выполнила просьбы и, вернувшись за стол, заняла прежнее место.

— Как тебе живется с твоим грузом? — спросила неожиданно Нинель, глядя девушке в глаза.

— Вы знаете? — вздрогнула она от вопроса, которого не ожидала.

— Знаю и вижу, — сообщила женщина, — не стоит жалеть об этом, но черное пятно на твоей душе так останется до конца дней.

— Ну и пусть, — высказалась, Дана, повышая голос. — Он заслужил, он был ужасным человеком.

— Я знаю, — проговорила Нинель, — то, что не сделала я в свое время, исполнила ты.

— Простите, это как? — уточнила девушка. — И какое вы имеете отношение к семье покойного мужа?

— Самое непосредственное, — озвучила она свой ответ. — Моя внучка дочь брата твоего мужа.

— Арто? — переспросила она.

— Не упоминай это имя в моем доме, — резкий голос хозяйки предупреждающе, разорвал тишину.

— Простите, — смутилась, Дана, отводя глаза в сторону.

— Тебе не за что извиняться, я сама виновата. Когда пять лет назад, братья попросились на постой, так в дороге их настигла гроза, я согласилась. — Откровенно призналась Нинель. — Я же видела их насквозь, старший с черной, гнилой душой, пропитанный пороками и с жаждой насилия, а второй был способен обаять любого, но тоже не чист на дела. Моя бедная дочь пала жертвой этого мерзавца, а когда я узнала, была готова собственными руками его разорвать, но она запретила. Юлинь защитила его, а сама себя не уберегла. — Закончила свой рассказ староста.

— Мне жаль, — только и смогла произнести Ведана. — А где ваша дочь?

— Умерла в родах.

— Красивая девочка, вот только волосы..., — осторожно высказалась.

— Эту тему лучше при ней не поднимать. — Предупредила Нинель.

— Что-то не так?

— Да, пару лет назад, она сильно испугалась с тех пор её волосы такие, а были как твои рыжие. — Объяснила она девушке.

— А кого она испугалась?

— Твоего мужа, — коротко ответила. — У неё слабый магический дар, но она любит грозу, и это обоюдно, а ещё видит прошлое. Видимо что-то увидела, вот от того и результат.

— Мой муж мог, кого угодно напугать, зверь.

— Бежать тебе надо, тебя скоро начнут искать. — Предупредила женщина.

— Знаю, я как раз в столицу бегу, — рассказала не тая.

— Сгинешь там, нельзя тебе в город, — предупредила смотрительница.

— А куда же мне бежать, не к отрепьям же!

— К ним, там тебя не найдут, да и помощь окажут, правда не сразу, хлебнёшь ты несчастий, но тебе всё воздастся. — Сообщила новости, на которые не понятно как реагировать.

— То есть, другого выхода нет, что там, что там пропаду, да? — уточнила Дана.

— У них ты хотя бы выживешь и будешь жить, а в столице тебя быстро найдут. Поверь.

— Верю, но как я туда попаду, туда, же неделя пути!

Девушка, правда, верила в слова хозяйки, приютившей её, но ей было страшно.

— Это не беда. Завтра местные одинокие мужики едут туда, развлекаться, сезон работ закончен, могут и отдохнуть. А там соблазны на каждом шагу и жажда легких денег. — Скривилась она.

— А они меня возьмут? Пешком я все равно не дойду.

— Возьмут, не переживай, вот только, — сказала и замолчала разглядывая девушку, словно что-то обдумывая.

— Что-то не так?

— Да, ты девушка и это минус, — высказала свои выводы.

— Почему? — не полнимая к чему клонит Нинель.

— Женщина это лишние хлопоты и соблазн, особенно перед мужчинами, — объяснила непонятливой, — кто знает, что им в дороге в голову взбредет, а уж в том месте, где ты окажешься тем более. Тебе надо притвориться мужчиной, хотя бы временно.

— Мужчиной? Я не смогу.

— Сможешь, с моей помощью, — уверила девушку.

Видана с ужасом смотрела на женщину, которая сделала ей странное предложение. Пока они беседовали, в комнату вернулась Еленуш.

— Детка принеси бабушке ножницы, — попросила она внучку.

Та, молча, подчинилась и вновь скрылась, где-то в глубине дома.

— Готова? — спросила хозяйка дома.

— Знать бы еще к чему, — пробубнила Дана.

— Девочка, ты хочешь жить?

Кивок.

— Тогда борись, поверь старой женщине прожившей жизнь, это стоит того.

— Хорошо, я согласна.

— Вот бабуля, я принесла, — сообщила девочка, вернувшаяся с ножницами.

— Моя умница, — похвалила бабушка, внучку целуя в белую макушку.

Девочка улыбнулась и сев на табурет, стала ждать, что же сейчас будет.

— Тебе придется распрощаться с твоими волосами, это необходимо, так как их будет сложно прятать.

— Зачем бабушка? — удивилась малышка. — У тёти такие красивые волосы.

— Так надо, Еленушка.

— Я отдам их тебе, хочешь? — спросила, Видана девочку.

— Хочу! — высказалась девочка. — Бабуль, можно?

Хозяйка дома ничего не ответила, словно что-то обдумывала. Она была права, туда, куда она предложила бежать девушке для неё как для женщины одна дорога, максимум две: проститутка или чья-то любовница, хотя этот почти одно и то же. Мужчинам же проще выжить, и на работу устроиться и денег скопить. Главное, чтобы её обман не сразу раскрылся, а с внешностью Виданы это сложно.

— Тут не только в волосах дело, — озвучила мысли вслух Нинель, — волосы можно обрезать, грудь спрятать, но у тебя яркая внешность и твой голос выдаст.

— Что же мне молчать? — удивилась она.

— Знаешь, а это мысль, но не очень хорошая, так как это ещё больше осложнит ситуацию. Надо изменить голос.

— Боюсь, что это невозможно и знаете, я хочу стать мужчиной, сколько продержусь, а потом будет видно. И у мужчин бывают женские голоса, вернее у совсем юных парней. — Высказалась, Видана, искренне веря, что справится с нелегкой задачей.

— Хорошо, но давай до места прибытия, ты побудешь мужчиной, а там как решишь. Согласна?

— Хорошо, почему вы мне помогаете? — спросила, Дана, искренне не понимая, почему совершенно посторонний человек, беспокоится о ней, раньше такого не было.

— Хочу! Такой ответ устроит, но не думай, что это просто так, услуга за услугу, — сообщила Нинель.

Дана, напряглась, размышляя, что она может дать этой семье, у неё ничего нет, она сама скоро превратится в нищую.

— Но что я могу для вас сделать?

— Ты приедешь сюда, когда я попрошу.

— И всё? — удивилась Дана.

— Да, мой век не долог, а ты молода и позаботишься о внучке.

— Я согласна.

Еленуш с интересом слушала разговор, мало что, понимая из него, но с любопытством разглядывала собеседниц.

— Вот и отлично, тогда надо поторопиться, времени мало.

Староста, быстро отрезала шикарную косу девушки и передала её внучке, со словами:

— Сожги.

— Нет, — воспротивилась девочка, — я хочу оставить ее, себе.

— Зачем? — удивилась Нинель.

— Мне цвет нравится, — призналась малышка.

— Хорошо, тогда спрячь.

Девочку не пришлось просить дважды, он схватила отрезанную косу и, прижав её к себе, убежала.

— Она теперь не забудет тебя, у неё есть твоя частичка.

— Я позабочусь о ней, обещаю, — проговорила Видана.

— Я надеюсь, иначе не будет тебе покоя, уж я-то позабочусь об этом, — предупредила она Дану.

Подготовка к путешествию сопровождалась, советами хозяйки дома. Она предупреждала, чтобы в дороге Дана вела себя тихо и старалась ни с кем не общаться. А в том месте, где окажется, сразу же шла на главную площадь, там она сможет найти работу.

Гостья слушала внимательно, не перебивая и стараясь запомнить все напутствия.

— Вот только, куда идти там, на работу? — озвучила вопрос, адресованный скорее самой себе, чем хозяйке дома, — я конечно не неженка, но там всё иначе, там иной уклад жизни.

— Тебе не придется долго искать, тебя там найдут, да и ждут давно, — призналась Нинель.

— Кто? — удивилась Дана.

— Узнаешь, в своё время.

— Откуда, вы всё это знаете?

— Думаешь, зря обо мне слухи ходят, что я ведьма? Так это правда, и мне положено знать больше других. — Сообщила Нинель.

— Я так и подумала, но боялась спросить.

— Девонька, тебе надо прекратить бояться, иначе страх заполнит всю твою жизнь, скрывая реальные эмоции и чувства. — Посоветовала женщина.

— Я не могу, мне страшно.

— Всем страшно, но чтобы выжить, надо бороться.

Видана, не стала спорить. К вечеру была собрана сумка для девушки с необходимыми вещами, даже Еленуш приняла участие в сборах. Девочка старалась держаться ближе к гостье, её нравилась девушка.

Вечером хозяйка ненадолго ушла, чтобы договориться с местными мужчинами, о еще одном пассажире. По возвращению, Нинель приготовила ужин и, накормив гостью и внучку, отправила обеих отдыхать.

Рано утром девушка было готова к дороге, староста попросила, надвинуть ниже шапку, чтобы скрыть черты лица.

— Да и постарайся молчать, я им сказала, что ты немая. Поняла?

Девушка закивала, соглашаясь.

— В сумке еда, — протянув небольшой рюкзак девушке, — тебе этого хватит на несколько дней, а пока ужинай с мужиками.

— Хорошо, я поняла, молчать и не показывать истинного лица.