Ночь красной луны 2: мой враг.

— Как там горячо, — прошептал Гуннар. — Ты словно сжигаешь меня. Никогда и ни с кем я еще не испытывал такого накала чувств.

Он погружался в меня медленно и аккуратно, боясь навредить, а мне, как и ночью, хотелось чувствовать его всем телом как можно глубже, как можно больше. Мне было мало этой нежной неторопливости, я хотел урагана чувств, сметающих все на своем пути. Взяв его лицо в ладони, я прошептал, почти касаясь губами его губ.

— Покажи мне силу своей страсти, не сдерживай себя. Ну же, не бойся. Я не сломаюсь от этого.

— Хорошо...

Ровно с этого момента все эмоции и желания вышли из-под контроля. Лес огласили наши стоны вперемешку с всхлипами, хрипами и рычаниями. Он входил в мое тело так, как будто хотел завоевать его, поработить и навсегда заклеймить собой, и я отвечал ему с ничуть не меньшей страстью. Я тоже хотел оставить на нем свое клеймо. Пометить его, чтобы все знали, он принадлежит только мне, и для любого посмотреть на него как-то не так равносильно смерти. Гуннар рыкнул, перевернулся на спину, а меня усадил сверху, опустив на вздыбленную плоть. ООО! Я не растерялся, тут же перехватил инициативу в свои руки и, прогибаясь в пояснице назад, оперся руками о его ноги и, поймав ритм, стал опускаться и подыматься, сжимая внутренними мышцами его член. С каждым разом скорость возрастала и ноги, честно говоря, начали неметь, но мне было так хорошо в тот момент, что на остальное стало совершенно наплевать. В тот миг, когда мы подошли к черте, за которой только чистое и незамутненное удовольствие, Гуннар приподнялся, обхватил мои бедра рукой, а второй вцепился в землю. Слегка поменял угол проникновения и начал еще неистовей врываться в мое тело. Меня накрыла волна такой силы, что в глазах потемнело и, громко закричав, я излился на наши животы и тут же почти конвульсивно сжал челюсть, прокусывая его плечо в кровь и тем самым ставя на нем свое клеймо. Волк внутри меня заворчал, приветствуя сделанное, и затих удовлетворенный и уставший. Гуннар вошел в меня резким, врубающимся движением и, откинув голову назад, зарычал в посветлевшее окончательно небо. Я почувствовал, как огненное семя опалило мои внутренности. И мне это понравилось, черт подери. Мы повалились на вспаханную нашими когтями землю и затихли тяжело дыша.

— Вот это мы пошли домой! — сказал Гуннар и рассмеялся, прижав покрепче к себе мою разомлевшую тушку. — Слушай, если я снова попрошу поцелуя, стукни меня, иначе мы никогда не покинем этого леса.

— Хорошо. Как скажешь, — сонно пробубнил я. — Вот мне все было интересно, а как ты веревки снял. Я так вяжу узлы, не развяжешь.

— Когтями перепилил. Неудобное это дело, скажу я тебе.

Гуннар засмеялся и чмокнул меня в висок.

— Ладно, давай немного отдохнем и пойдем, пока нас не начали искать.

— А вас уже начали! — раздался сбоку голос папы Лероя. — Мой вам совет, прикройтесь, пока это не увидел Рагнар и не озверел на почве особо сильного проявления заботы по отношению к своим чадам.

Я тут же вскочил, чуть поморщился и, путаясь в штанинах, натянул на себя брюки. Накинул на Гуннара валявшееся с боку покрывало(и что мы идиоты им не воспользовались? Валялись на голой земле)и прикрыл своего теперь уже супруга. Вовремя прикрыл. Из-за деревьев вывалился папа Рагнар и втянул в себя воздух, пропитанный запахом недавней страсти. ООО, как папа умеет рычать. Даже меня пробрало, и по позвоночнику промаршировали стадом мурашки и засели где-то в области живота.

— Папа... — прошептал я и постарался встать так, чтобы прикрыть собой Гуннара, но меня тут же отставили в сторону и мой супруг вышел вперед.

Отец смерил его колючим взглядом. Его глаза задержались на яркой отметене от моих зубов и скользнули вниз, задержались на свежих следах нашей страсти(кстати, эти самые следы сейчас неприятно стекали по моей ноге. Бррр! Искупаться бы...)и снова обратились к невозмутимому лицу.

— Значит, хочешь получить моего сына?

— Поправка. Не хочу получить, а уже получил. Он мой и я разорву любого, кто захочет его отобрать. Даже вас.

— О как! А я смотрю ты смелый...или глупый. Идти против вожака стаи и отца твоего супруга верх наглости! — отец хмуро сверлил взглядом спокойные черные глаза и тут он улыбнулся, хохотнул и, подмигнув, сказал. — Ты мне нравишься. Напоминаешь меня. Такой же наглый, прямолинейный и вкус у тебя хороший! — с этими словами отец подгреб к себе папу Лероя и впился в его губы такииим поцелуем, что даже я после всего, что здесь недавно происходило, покраснел.

Да что там говорить, покраснел даже Гуннар, так от моих отцов фонило страстью, желанием и диким голодом.

В общем, вышли в направление стаи серых, мы часа через два. Пока помылись, привели себя в порядок и оделись. Причем Гуннар оделся в одежду папы Рагнара. Тот спокойно стоял, завернутый в одно покрывало, и, косясь шальным взглядом на папу Лероя, развратно улыбался и с полной серьезностью утверждал, что она ему ближайшие сутки, а то и двое не понадобится. В общем, он потребовал от нас, чтобы мы пришли дней через пять, потом поправил: "Нет, лучше шесть. Приходите через неделю и принесите мне одежду. Думаю, тогда я буду готов вернуться во внешний мир". Папа Лерой на это как-то обреченно застонал и со словами: "Пойду, найду дерево повыше", — ринулся вглубь леса.

— Куда?! — гаркнул ему в след Рагнар и шустро ломанулся по следам супруга.

Через пару минут мы услышали яростный вопль и громкий голос папы Рагнара:

— Слезай оттуда! Кому говорю! Слезай! Я уже стар для этого! — орал он. — Ну же, слезай, любимый, тебе будет сказочно хорошо. Я обещаю, — это звучало очень льстиво.

— Да сейчас! — был ему ответ. — Если я слезу, то через неделю смогу ходить только исключительно как ковбой, проскакавший эту самую неделю, не вставая с седла. Шиш тебе, а не слезть!

— Так я сейчас под деревцем-то расположусь, и ты сам сильно-сильно захочешь ко мне присоединиться.

— Мечтай!

— А зачем? Я и так знаю.

— Ты что творишь, извращенец. А ну прекрати это безобразие. Не трогай себя там! Говорю, прекрати!

В тот момент, когда раздался громкий стон, мы красные как раки(папа утверждал, что раки красные. Знать бы еще кто это?)рванули подальше от творящегося безобразия.

— Знает же чем брать волчара-козлиный. Убери оттуда руки! Я спускаюсь и это мое!

Было последнее, что мы смогли еще услышать и слава всему.

Почти задыхаясь, выскочили на милую полянку прямо перед деревней серых. Я с огромным удовольствием обозревал маленькие домики с веселой окраской и оборотней, снующих туда-сюда. Маленькие волчата путались под ногами и, громко смеясь, носились друг за другом. Обычная и ничем непримечательная деревенька. Все было безоблачно и мило, пока они не заметили нас. Вот тут сразу наступила тишина, и все глаза обратились к нам.

"Ой, я этого не люблю!"

Сразу захотелось провалиться куда-нибудь поглубже, чтобы не нашли. Сбоку раздался донельзя противный и глумливый голос, который я не забыл с детства.

— Сын, зачем ты притащил сюда эту падаль и немощь? Его же одним взглядом перешибешь. Противно смотреть, — народ загалдел в подтверждение правильности слов.

— А ты не смотри, если тебе противно, и не смей оскорблять моего супруга!

О, какая тишина наступила, волос упадет, а звук как от дерева будет.

— Ты что, совсем ума лишился?! — заорал его отец. — Он наш враг! К тому же слабак и недостоин быть в нашей стае.

Он плюнул мне под ноги. Это прямое оскорбление и вызов.

"Он хочет войны. Он ее получит! Поиграем?!"

Я тут же постарался выжить из себя слезу и, скорбно опустив бровки и потупив взгляд, выдал дрожащую губку. Потом резко поднял глаза с выражением всемирной скорби на застывших членов стаи, и хрустальная слеза скользнула по моей щеке. На моих глазах мужская часть населения пропала надолго, а женская готова была встать за меня горой.

— Любимый, — показательно поскулил я. — Он вызвал меня на бой?

— Похоже, милый.

— Он хочет меня убить, да?

— Кажется, да, — вошел в мою игру супруг.

— Ах, я боюсь! — воскликнул и, повернувшись лицом к Гуннару, закрыл абсолютно сухие глаза руками.

Все видели мои подрагивающие плечи, и только супруг мог обозревать лицо с проказливой улыбкой.

"Если бы стая серых знала, какие проблемы она заполучила в моем лице!"

Часть 5

Две недели спустя:

POV. Рогни.

У меня было две недели перед боем, в котором я смогу доказать всей стае, что я не так прост, и меня стоит уважать. Такого меня никто еще не видел, даже в своей стае. Их ждал сюрприз. Огромный сюрприз. Эти две недели провел ну очень плодотворно. От моих шалостей плакала вся деревня. Естественно первым этой чести был удостоен отец моего супруга. Вот прямо в тот же день, как мы пришли в деревню, а точнее в ночь я сделал первую гадость. Проснулся Свен утром и дом огласил крик такой силы. Кстати, кричит он как девчонка. Вбежал "папа" на кухню, где мы обедали, и разъяренно уставился на меня. Вот я даже не понял, а почему сразу на меня-то. Похлопав глазами, аки нежный цветочек, уставился ему невинным взглядом в лицо. Свен что-то орал в мою сторону, а я спокойно сидел, улыбался как дурачок и...ничего не слушал. А зачем мне знать в какую дыру засунут мои руки, если я не исправлю то безобразие, что наделал.

"Глупый!"

Тут уже нечего не сделаешь. Я хорошо постарался. Полночи ему по всей голове косички плел, весь умаялся, а потом еще час смолой их промазывал, но чтобы уже наверняка я их два раза просмолил. Нет, я не боялся, что он проснется. Убойная доза сонной травы и сон будет глубоким и непробиваемым. Так что то, что у него сейчас на голове, может спокойно проткнуть дерево насквозь. Ну, а избавиться от них можно только одним путем, если остричься и притом почти наголо. Так что ори не ори, а быть ему лысым. Гуннар давился смехом и срезал мое произведение искусства. На меня косились и злобно сверкали глазами, а я только невинно продолжать хлопать ресницами и наивно улыбаться. В этот момент у меня в голове крутилась песенка, которую пел когда-то папа Лерой:

"А нам все равно,

А нам все равно,

Пусть боимся мы

Волка и сову.

Дело есть у нас -

В самый жуткий час

Мы волшебную

Косим трын-траву!"

"Пусть себе орет, сам напросился".

Как же я ржал, когда этот в волка перекинулся, а у него от ушей до начала спины огромная плешивина. А вы представьте себе, весь такой черный и розовая полянка на голове. Гуннар на меня так осуждающе посмотрел, когда я от смеха согнулся пополам, а у самого в глазах полное одобрение моей шутки, и губы подрагивают, так и норовят в улыбке расползтись. Да, кто-то скажет, что отомстил я по-детски, но это часть моего спектакля. Пусть думают, что я кроме этого ни на что негоден. С тех пор Свен запирался, прежде чем ложится спать, и придвигал шкаф к дверям.

"Наивный! Мы не в дверь, так в окошко. Запрете окошко, через трубу. Ну, а уж если и ее заткнете, то мы не гордые и через щель в полу просочимся".

Все, кто недобро на меня в первый день посмотрел, тоже расплатился за содеянное. Кто-то проснулся утром от зуда по всему телу. Эх, хороший порошочек мы с детишками(они стали моими верными соратниками по шуткам) из листьев дерева тар натерли, от него еще дня два бедолага чесался так, что к концу даже мне его стало жалко. Наш сосед пошел с утра в туалет, а выйти не смог. Да его кто-то там запер, подперев дверку большой такой палкой. Он там двое суток простоял, сесть-то там особо некуда, а лечь тем более. Каждый получил дозу счастья в моем лице. Им понравилось, они с тех пор, как меня видят, сразу чуть ли не в обморок грохаются. Нервные какие-то, а я всего-то и подложил одну интересную субстанцию в праздничное блюдо. Ой, такая классная вещь. Как только крышку сняли и ее коснулся воздух, раздался неслабый взрыв, и все, буквально все, были накормлены зараз. У кого на ушах лук повис, у кого ошметок мяса, ну и еще всякие разные овощи. Но самое интересное, что эти все сразу на меня посмотрели, а я что, я ничего. Невинен аки ягненок. Решив, наконец, что со стаи хватит, снова перешел на успокоившегося немного и оттого потерявшего бдительность Свена. Подмешать ему в рагу немного лекарства для желудка не составило труда и все бы нечего, но в этот день он должен был принимать волков другой стаи. Прием пришлось отложить в связи с тем, что у альфы стаи появились срочные дела, требующее его полного присутствия. Ага! Он с туалета просто целый день встать не мог, аж похудел. На следующий день от скорой расправы меня спас Гуннар. Уж очень сильно Свен меня хотел на рагу покрошить. Мой супруг придержал своего отца прямо в миллиметре от моего лица. Гуннар попросил меня извиниться, ну я и извинился. В качестве моей доброй воли преподнес Свену букет цветов. После длительных уговоров тот принял букет и тут же заорал. А что вы хотите, знаете, как долго я вылавливал маленьких мушек тири и к цветам приклеивал. А они на диво кусачие. Ну и еще добавил в эксклюзивный букетик одну травку, она не смертельная, но ядовитая, руки так и обжигает. Но откуда я об этом мог знать, у меня же ума как в куске дерева. С тех пор он ест, предварительно обнюхав все блюда, и из рук у меня нечего не берет. Да пусть себе нюхает, я дважды одно и то же не делаю. У меня много задумок. Я очень хорошо в травках всяких разбираюсь. Есть такая интересная, ее в воду кладешь и можно краситься или красить, как в моем случае. У нее классное свойство, вода остается кристально чистой, а через пару часов результат на лице(в прямом смысле). Наш альфа поймал меня на тренировочной площадке и как назло никого рядом, а он злой зеленый и прет на меня с выпученными глазами. Я уже готовился ручки сложить и на тот свет отправиться. Кулак Свена затормозил прямо у моего лица(эх, зачем я, дурак, обещал Гуннару, что отца его калечить не буду? Дууурааак!). Постоял с минуту и ничего. Приоткрыл один глаз, перед лицом завис такой крупный кулачек с два моих нежно-зеленой окраски(маловато травки положил), резко открыл второй глаз, уставился на Свена, тот тяжело вздохнул и вдруг говорит:

— Извини меня, за те слова, что я тогда сказал. Я был неправ.

Сказал и ушел, а я все стоял и таращился ему в след, хлопая глазами. Мой мозг просто не мог поверить, что Свен изволил извинится. На следующее утро он прилюдно отказался от своего вызова мне. Все остались довольны, кроме одного волка. Весь из себя блондинистый блондин, тире второй бабник деревни, первым когда-то был мой супруг(увижу хоть одну заразу рядом с ним, повыдергиваю ему всю шерсть по волоску, на лысого смотреть никто не будет, а ее просто разорву в клочья! РРРРР!!!! Моёёёё!), презрительно поджал губы и проговорил, что если альфа не хочет выкинуть мусор из стаи, это сделает он. На что Свен ему ответил, что обязательно принесет цветочки на могилку и, помолчав, добавил — тебе. Блондин фыркнул, подошел ко мне и плюнул под ноги. И главное, на что он въелся? Ну вот было бы на что. Я всего лишь раз блондину маленькую гадость сделал. Натер ему кое-чем всю одежду так, что от него три дня так разило, все жители шарахались, а девушки вдохнув это амбре, сразу ложились ровными рядками отдохнуть от жизни этой бренной. Ну и стоило это того, что он теперь меня хочет за кустиками прикопать. Странный, честное слово. Хотя может и к лучшему, зато вся деревня наконец узнает, что я не избалованный маленький зверек с детскими замашками и с глазами всегда на мокром месте. Да нет, все ничего, просто глаза уже так болят. Я чтобы заплакать их всегда таращу, аж до рези, тут не захочешь, заплачешь.