Попавшие 3

  — Один человек сказал, что мы должны отнести его...— начал Саня, но замолчал.

  — Ну-ну,— заинтересовался егерь.

  — Он не успел сказать, кому мы должны отдать этот шар. Может, тебе известно?

  — Откуда? Но, если вам так уж не терпится открыть эту коробку, есть у меня один знакомый, Митричем его зовут, слесарь от бога. Он ее на раз вскроет.

  — И где искать этого Митрича?

  — Так знамо где, у Вольных он обретается.

  — А Вольные — это кто?— спросил Саня.

  — Вольные — они и есть вольные. Сами по себе живут, никаких особых целей не преследуют, ни с кем не сотрудничают, никому не мешают. Почти. Лагерь у них на болотах, к востоку отсюда. Они там года три назад обосновались. Тогда ограда севернее проходила. А потом случилась Вспышка, Зона в стороны раздалась и поглотила лагерь. Кто ушел от греха подальше, но самые упрямые все еще там. И Митрич с ними. Они на старом сухогрузе живут, там их и ищите.

  — А зона, значит, расширяется?— спросил Макс.

  — Ага, каждый раз после Вспышки,— кивнул Егорыч, наливая себе еще чая.— Сначала совсем маленькая была, аккурат вокруг станции. Но с тех пор уже досюда добралась. И сдается мне, на этом она не остановится. Не пройдет и месяца, придется военным свою ограду снова передвигать.

  — А военные эти... Что за люди?— осторожно спросил Макс.

  — Разные,— прокряхтел егерь.— А что с них взять? Народ подневольный, что им прикажут, то они и делают. Их сюда со всей Империи понагнали, чтобы Зону сдерживали...

  Саня, только-только приложившийся к чашке с чаем, поперхнулся:

  — Какой такой империи?

  — Российской, вестимо. Других поблизости нет.

  — Занятно...— хмыкнул Макс.— И как это вы до империи докатились? Союз ведь был.

  — Пути господни неисповедимы,— пожал плечами Егорыч.— Был Союз, да весь вышел. Бардаку много стало при Мишке Меченом. Наворотил он дел — не разгребешь. А тут еще Зона появилась. В девяноста первом военные восстание подняли, Меченого на заслуженную пенсию отправили, власть в свои руки взяли. Шуму много тогда было, но со временем все улеглось. Был Союз, стала Империя. Правда, императора так и не назначили — не нашли достойного. Страна управляется специальным органом. Госсовет, кажется, называется. Да мне как-то все равно,— махнул он рукой.— Меня это не касается.

  Саня и Макс переглянулись. Всякого они ожидали, но чтобы такого...

  Впрочем, пока эта тема их мало волновала, своих проблем хватало. Хотел было Макс сказать, что нужно на болота идти, к Вольным, но Егорыч вставил слово поперек, правда, по делу:

  — Вы только вот что... Как на болота пойдете, аккуратно там.

  — А что?

  — Зона... Она строгая стала, сердитая, чужих не терпит. Нужно точно по Зеленым Тропам идти, ни шагу в сторону. Если увидите синюю траву, держитесь от нее подальше.

  — Это почему?

  — Если трава синяя, значит, Зона там верх взяла. Там жизни нет. Сгинете в раз.

  — Даже так?— нахмурился Макс. Не обманули его предчувствия.

  — И это еще не все. С Зоной нечисть всякая появилась. Не наша, чудная и... опасная. Нет у нас с ней сладу, и не будет. Тут уж кто кого.

  — А эти?— Саня неопределенно махнул рукой, но всем было понятно, кого он имеет в виду.

  — Охотники, что ль? Они тоже чужие, но с ними договориться можно, если подход найти. Они сюда не по своей воле попали, трудно им у нас, а уйти не могут. И друзей у них здесь нет — одни враги, что с той, что с этой стороны.

  — А ты, значит, нашел к ним подход,— кивнул Макс.

  — Само собой как-то вышло. Военные загнали Шаи в подвал и забросали гранатами. Она чудом выжила...

  — Она?— удивился Саня.

  — Она самая. Выбралась из развалин, еле живая. Обычно на Охотниках все заживает, как на собаке, но тут уж перебор был, не справлялся организьм. Она кое-как до леса доковыляла, тут я ее и нашел, выходил. Потом уже Гоат появился, дружок ейный. Они вместе охотятся.

  — Где же он был, когда его подругу на ноль множили?— спросил Санек.

  — А ты сам у него спроси,— хитро прищурился старик.

  Ага, сейчас! Да и где их искать? Упыри так и остались стоять на полянке, среди трупов, не пошли за людьми.

  — Теперь ему досталось,— напомнил Макс.— Его в плечо ранили.

  — Это так, пустяк,— отмахнулся Егорыч.— Там уже, поди, и следа не осталось.

  — А те люди... которые нас сюда привели... они кто?

  — Конкретно этих не знаю, видел в первый и в последний раз.

  — А вообще?

  — Сами они себя Избранными кличут, Зоне служат, а верховодит у них Загот.

  — Загот, значит...— процедил Макс. Ну, хоть что-то прояснилось.— Он у них самый главный.

  — Нет, он такая же пешка, как и его Избранные, но очень хочет вырваться в ферзи... Ладно, пари, время позднее, спать пора. Я вас на сеновал определю, вы уж не обессудьте.

  — Нормально,— зевнул Саня.— В последнее время где только не приходилось дрыхнуть...

 

 

  Сено было колючим, но душистым. Саня бросил на него куртку, улегся сверху, заложив руки за голову.

  — Завтра идем к Вольным?— спросил Макс, устроившийся неподалеку.

  — А как же Оксана?

  Нет, Макс не забыл о ней, но... Он понятия не имел, как правильнее поступить. Как ее вырвать из лап военных? Да и у них ли она еще? А потом что, если повезет? Таскать ее по Зоне? Не самая лучшая затея. Однако прав Санек, нужно было ее как-то выручать.

  — Может, разделимся?

  Предложение Глушакова оказалось для Макса неожиданностью.

  — То есть, ты хочешь пойти на болота, а я...

  — Нет, Макс, наоборот. Я постараюсь вытащить Оксанку, а на болота ты уж как-нибудь сам сходишь.

  Макс уставился на приятеля, хотя в темноте его почти не видел, лишь смутные контуры лица.

  — Тут такое дело, Макс,— продолжая пялиться в потолок, произнес Саня.— Все хотел тебе сказать... Оксана... она... в общем...

  — Я понял,— кивнул Макс, но от напряжения скрипнули зубы.

  — Извини, Макс, так получилось...

  Дверь в сарай приоткрылась, в проходе сверкнули две красные точки. А потом у Макса закружилась голова, но приятно, как от первой после долгого перерыва сигареты. Стало очень легко и безмятежно, словно в беззаботном детстве. Последнее, что он успел сообразить, была мысль о том, что к ним в гости заглянула Найда.

 

 

  Глава 10

 

 

  Вчера Клинцова так неожиданно вырубило, что он не успел обдумать предложение товарища. Но, проснувшись утром, понял — решение созрело само собой.

  — Не стоит нам разделяться,— сказал он, глядя на задумчиво сидящего на сене Глушакова.— Вместе пойдем выручать Оксанку.

  — Ты уверен? А как же эта хреновина?— он кивнул на стоявший неподалеку контейнер с артефактом.

  — С ней потом разберемся.

  — Допустим. А что потом? Будем таскать девчонку по всей Зоне?

  — Не знаю,— честно признался Макс.— Посидит пока у Егорыча.

  — А потом?

  — Не знаю я! Голова кругом идет. Но без меня ты не справишься.

  Саня фыркнул. Он в одиночку через такие круги ада прошел. Хотя... Да, с Максом ему было бы сподручнее. И спокойнее.

  — И... Что будем делать? Ты уже что-нибудь придумал?

  — По пути разберемся.

  — Ее там нет.

  Парни обернулись и увидели стоящего в дверях егеря.

  — В смысле? Кого?— не понял Глушаков.

  — Девушки той, которая с вами пришла.

  — А ты откуда знаешь?

  Вроде бы не говорили о ней вчера.

  — Знаю,— весомо ответил егерь. И не понять, на какой из вопросов ответил. Возможно, на все сразу.

  — А... где она?— спросил Макс.

  Старик молчал.

  — Пойми Егорыч, нам ее выручать надо. Она же без нас пропадет. Не ее все это, не приспособлена она к такому.

  — Понимаю. Но время еще не пришло. Не торопите его, оно само все по местам расставит.

  — Ты, вроде, по-русски говоришь, да только ни слова не понять,— проворчал Санек.

  — Так, может, и не надо понимать-то? Вы этот ларец открыть хотели?— егерь кивнул на контейнер.— Вот и займитесь этим.

  Парни переглянулись, но промолчали.

  — Вот и ладно,— заключил Егорыч.— Пойдемте, почаевничаем перед дальней дорогой.

  — А ты с нами собрался?— не правильно понял его Саня.

  — Нет, у нас с вами разные дороги. Вам налево, а мне в другую сторону...

 

 

  — Я тут вам кое-что собрал, в дорогу...

  Егорыч суетился, собирая на столе нехитрый харч: изумительно пахнущий чесноком шмат сала, пара луковиц, каравай хлеба, пакетик с солью, бутылка — судя по цвету — первача, баночка с квашеной капустой, сдобренной душистым подсолнечным маслом, тушенка, перловка в консервах, фляга с водой. Не лишними были пара ложек и вилок, складной нож, перевязочный материал, жгуты, шприц-тюбики с промедолом, йод, обеззараживающие таблетки без срока давности, фонарик, компас и еще кое-что по мелочи. Поверх всего этого легли два видавших виды рюкзака и вместительная сумка с плечевым ремнем...

  — Это для ящика,— пояснил егерь. Последним на столе появился цинк на 500 патронов калибра 5,56.— Вот, завалялась коробочка...— А на Макса старик посмотрел виновато: — Извини, для твоей пукалки у меня патронов нет.

  Еще бы! Оружие было нестандартное, патроны — тоже. Они представляли собой заостренный цилиндр без намека на гильзу. Необычная пуля разгонялась до сверхзвуковой скорости при помощи электромагнитной индукции. Наверное — Макс в этом не разбирался от слова совсем, лишь предполагал, разглядывая под ствольной коробкой пристяжной компактный аккумулятор невероятной мощности.

  Когда все было собрано и упаковано, Егорыч предложил присесть на дорожку.

  — Спасибо тебе, снова нас выручил,— от души поблагодарил его Макс.

  — Пустое,— отмахнулся старик.— С богом!

  — А идти-то куда?— спросил Саня, когда они вышли из дома.

  — А по тропинке. Она вас аккурат к болотам и выведет. Только не сходите с нее...

 

 

  Сойти с тропинки можно было разве что умышленно. Она начиналась от крыльца дома Егорыча и тянулась через лес, петляя между деревьями. Парни шли молча и, лишь когда дом скрылся из виду, остановились. Макс поставил на землю сумку с контейнером и посмотрел на Глушакова:

  — Ну, что будем делать?

  — Егорыч этот... мутный он какой-то,— поморщился Санек.

  — Не без этого,— не стал спорить Клинцов.

  — Как думаешь, кто он?

  — Не знаю. Одно точно — что-то связывает его с Зоной.

  — К гадалке не ходи. Но... можно ли ему доверять?

  Макс пожал плечами, потом все же сказал:

  — Он нас дважды спас.

  — Вопрос — почему? Какой у него во всем этом интерес?

  И снова Максим пожал плечами.

  — Ты как хочешь, а я за Оксанкой пойду,— произнес Санек.

  Он ждал, что ответит товарищ.

  — Вместе пойдем,— сказал Клинцов.

  А что он еще мог сказать в данной ситуации? Саня, конечно, парень боевой и везучий, но один, точно, не справится. Да и разделяться Максу не хотелось.

  Его ответ, кажется, удивил Глушакова. Санек благодарно кивнул...

 

 

  Лес был светлый, дышалось в нем легко. Над головой висело синее небо, сквозь молодые еще и оттого светло-зеленые листья пробивалось яркое солнце. Здесь ничто не напоминало о Зоне: ни аномалий, ни мутантов, ни лихих людей. Чирикали птицы, в прошлогодней опавшей листве шуршали мыши. Благодать.

  Лес закончился быстро и неожиданно. Обогнув заросли кустарника, парни вышли на открытую местность. Впереди, сколько хватало глаз, простиралось подернутое туманом болото, заросшее тростником, осокой да низкорослой березой.

  — Какого хрена?— недовольно воскликнул Санек.— Где мы?

  Макс понятия не имел. Он мог бы снова пожать плечами, но ответил очевидное:

  — Это болото.

  — Сам вижу, но... какого хрена? Не иначе дед этот намутил.

  Ни подтвердить, ни опровергнуть его предположение Максим не мог. Ясно было одно:

  — Похоже, у нас не остается другого выбора.

  Санек заупрямился, обернулся, как будто собирался вернуться назад и высказать Егорычу все, что он о нем думает. Однако вместо леса позади него стояла жиденькая группка деревьев, а за ними сплошная синева трав и кустарника, над которыми низко нависало красно-черное небо.

  — Да твою же мать...

  — Сань...

  Одни коротким словом и взглядом Макс призывал своего товарища смириться.

  — Да понял я, понял! Но куда идти-то?

  — Егорыч сказал не сходить с тропы.

  И в самом деле, лес исчез, а тропа осталась, теряясь в зарослях тростника.

  — Пошли, что ли...

 

 

  Болота Саня любил еще меньше, чем подземелья. Для него, сугубо городского, да к тому же столичного жителя, болота были сродни другой планете — неведомой и чуждой. У Макса в этом плане было больше опыта, поэтому он, выломав крепкую ветку, шел впереди, прощупывая почву прежде, чем сделать очередной шаг. Санек прикрывал его сзади, держа наготове автомат.

  — Док обитал на таком же болоте,— сказал Клинцов ни с того ни с сего.

  Док... За все время пребывания в новой реальности Макс ни разу о нем не вспомнил, за что ему было стыдно. Где он сейчас? Что с ним?

  — Настоящий или игровой?— спросил Саня.

  — Оба... Я был у него, после встречи со Сладковым.

  Глушаков промолчал. А что тут скажешь?

  Туман, издалека казавшийся всего лишь дымкой, сгущался по мере продвижения вглубь болота. Он не мешал видеть тропу, но надежно скрывал все, что находилось метрах в двадцати — куда ни глянь. Местами белесую пелену разбавляли зеленоватые клубы испарений. По крайней мере, за таковые их принял Клинцов. А потом он воочию увидел то, что эти "испарения" порождало. А именно — неприглядную внешне пористую массу, напоминавшую расползшуюся, растекшуюся по поверхности воды губку цвета хаки. Именно она, пуская пузыри, выбрасывала на свободу фонтанчики тончайшей пыльцы или газа, который потом смешивался с настоящим туманом, отравляя воздух отвратительным зловонием. Отдельные куски этой массы лежали и на суше. Макс видел, как они подрагивали, словно живые, надували через поры радужные пузыри, а те лопались, добавляя зелени и вони.

  Задыхаясь и морщась, Макс стороной огибал покачивавшиеся на воде куски губки. А когда одна такая появилась на его пути, и ее невозможно было обойти, Клинцов потянулся к ней слегой, собираясь оттолкнуть в сторону. На легкое прикосновение пористая масса отреагировала довольно бурно — взорвалась, прицельно запустив облачко газа в сторону Максима. И хотя тот шарахнулся назад, но все же успел вдохнуть полной грудью концентрированное зловоние. Его тут же согнуло пополам и вывернуло наружу употребленный завтрак. Задержав дыхание, Саня схватил его за ворот и оттащил назад, подальше от окружавшего Клинцова зеленоватого облака. Макс еще долго рычал и плевался желчью. Глушаков с кислой миной наблюдал за этим со стороны, сочувствуя и предполагая худшее. Но Макс все же оклемался, хотя и выглядел бледным и опустошенным.