Алые крылья гнева

— Родовой алтарь? Магия в чистом виде, концентрированная до материальной формы. Изначально была материальная форма, которую напитали магией и кровью, потом прошли века... там уж и материи нет, одна магия, но настолько плотная, что ей убить можно. Это место, где заключаются все важные сделки, где подтверждаются клятвы, место, в которое приносят при рождении детей, чтобы их признал род. Пока я жива, у меня право крови. У меня, потом у моего сына. А больше уже никого и нет. Но я по порядку. Проклятия бывают разной силы. Разной направленности. Что-то несложное может снять глава любого слабого клана. Серьезное — тут надо смотреть. Сколько усилий приложит дракон, чем пожертвует, да и сила снимающего тоже важна...

— Я понял. Если болезнь типа простуды, ее и сельский фельдшер вылечит. А с онкологией, к примеру, не подергаешься.

— Очень близко к истине. Что-то могут снять быстро, для чего-то нужно реально много заплатить. И речь идет не о деньгах иногда. Платят и землями, и детьми...

— Но достаточно редко?

— Драконы осторожны. Нарываться никто не хочет, сам понимаешь, а два раза одно проклятие не снимешь. И два раза не заплатят.

— Эх, вам бы в наши медцентры на обучение. Мигом бы сообразили, как один насморк три года лечить.

— С проклятием так не получится. Оно или есть — или нет, тут не покрутишь, и таблеточки не посоветуешь.

— Ладно, суть я понял. Твой прадед решил, что так много не заработаешь, да?

— И начал вкладываться в разработку шахт. Вот коммерческий талант у него был, дело пошло, денег стало очень много, но...

— Но?

— Сам он умалчивал, я так и не поняла, в чем суть. Но с проклятиями у него возникла проблема. Сам он практически ничего не снимал. Не знаю, почему. Я читала дневники, среди глав рода это принято, оставлять записи. Что было, как было, как справились... надо же молодняк учить? Допустим, погиб отец, а сын еще молод? Где набираться опыта? На свой хвост шишек насажать? Или в библиотеку, и послушать, о чем поведают предки?

— Смысл я понял.

— Вот, о шахтах прадед писал много, о своих страданиях, о том, какие бабы стервы... гхм.

— Ладно я понял. По специальности он почти не работал.

— А правил долго. И сын его тоже, не особенно этим занимался, и внук, мой отец. Вместо того, чтобы наращивать родовую мощь, мы вкладывались в шахты, в деньги, словно мы из золотого клана...

— Ага.

— Так пошло. И мои братья тоже такими были.

— А ты?

Далина неловко развела руками.

— А я в семье выродок. Так получилось, я когда была маленькой, сильно болела. На меня махнули рукой, если сестер заставляли заниматься танцами, изучать изящные искусства, то я лежала в своей комнате. Голова кружилась, все тело ломило...

— Тебя не лечили?

— Пытались.

— Но не от того?

— Кто б там разобрался, — вздохнула Далина. — Ланидиры — самые сильные в клане, никто просто не понял, что меня убивает моя же кровь. Пренебрежение долгом, в течение трех поколений, вот и получили... проблемы. А проконсультироваться с кем-то отец даже не думал, он же по определению главный, как ему куда-то идти? Никак нельзя!

— А почему с тебя началось?

— Потому что я была самой слабой в семье.

— Серьезно?

— В детстве — да. Проклятие же начинает разрушать с самого слабого, изведя меня, оно пошло бы на другую сестру, третью, на брата...

— Не извело?

— Нет. У меня был друг. Норберт. Берт. Сын библиотекаря. Случайно подружились, вот, он единственный, кто меня навещал, таскал мне книги, читал вслух...

— Влюбился, что ли?

Далина пожала плечами.

— Может, по-детски? Мне сложно сказать, я... если и было, я не замечала.

— Женщины! — с таким выражением выдал Костя, что Далина невольно фыркнула. Ну, точно! И у него кто-то есть, и может быть, его тоже не видят. Ничего, потихоньку поправим дело.

— Он мне и дневники прадедов таскал, и родовые записи...

— Они были в библиотеке?

— А где им еще быть?

— Ну... семейные секреты, все же?

Далина фыркнула.

— Какие там секреты? По секрету, всему свету, как у вас тут поется.

— Тсссс, это страшная тайна, все остальные уже знают.

— Вот именно. Можно имена заказчиков не писать. Или записывать их в отдельный дневник, а так — смысла нет таиться. Норберт таскал мне дневники, и в какой-то момент я поняла, в чем суть. Такое же было один раз у зеленых, только давно. Теперь у алых...

— И что ты сделала?

— Дождалась, пока отец улетит, пошла к родовому алтарю, и провела ритуал.

— Упссссс. Тебе сколько лет-то было?

— Двенадцать.

— А драконьи двенадцать равны нашим?

— Примерно да. Только живем мы подольше, примерно до трехсот лет.

— А тебе сколько было, когда ты умерла.

— Еще и сотни не было.

— Почти малолетка?

— Практически. Иногда мне кажется, что драконы свое короткое детство компенсируют длиной юностью, нашей склонностью к авантюрам и приключениям, войне и путешествиям... мы часто гибнем. Это компенсация долгой жизни, иначе бы драконы заполонили мир.

— И вымерли бы, как динозавры, сожрав всю кормовую базу.

Далина пожала плечами. Кто его знает, от чего вымерли местные динозавры?

— Я провела ритуал. И ослабила свою связь с родовым алтарем.

— Упссссс. А так тоже можно?

— Да. Я обещала соблюдать все законы и правила рода, но взамен просила отпустить меня и дать расправить крылья.

— Как-то это сложно.

— Это первый раз сложно услышать, а когда ты в этом живешь и варишься, все кажется простым и логичным. Магия рода убивала меня за грехи родителей, но осознание и принятие — это первый шаг к исправлению. Пусть родители этого не осознают, достаточно того, что пойму и сделаю — я. Я не отвечала за них, они старше, я могла отвечать только за себя. Мне дали шанс, хотя и небольшой, и я начала отчаянно учиться. Я поняла, что изящные искусства и остальное... это путь в бездну. Мне нужно было знать как можно больше о родовом алтаре, свойствах, ритуалах... параллельно я занялась собой. На конюшне у нас работал дедушка Фредо. Вот, он начал учить меня. Он был наемником, прошел несколько кампаний... у нас же не совсем, как у вас. У нас есть клановые гвардии, это только драконы. Но везде их не пошлешь, да и не одни драконы обитают на Ардейле. Так что есть отряды наемников, есть люди, сирены, есть... да много кто туда идет.

— Иностранный легион?

— Это что?

Костя объяснил. Далина подумала пару минут, и кивнула.

— Да, пожалуй. У наемников есть свои города, три штуки, своя территория, гражданства, правда, нет. Но с ними стараются не связываться. За обиду одного будут мстить все, иначе не выжить.

— Примерно я понял.

— Фредо был из очень слабых алых, именно поэтому ему в молодости отказала любимая, он плюнул на все, ушел в наемники, помотался по свету, женился, кстати, на человечке, детей завел...

— А вы так можете?

— Мы совместимы, — поджала губы Далина. — но в таком браке чаще рождаются люди, а не драконы. Сам понимаешь, дракон — магия. Чтобы такое выдержать, человек должен быть очень сильным магом, ну или если дракон слабый, тогда тоже проще... у Фредо получились обычные люди. Может, с каплей драконьей крови, но полыхнет в них что-то или нет, я не знаю. Он дал им денег, когда его жена умерла, дал возможность жить человеческой жизнью... он ушел к своим. Вот, он учил меня, как наемницу. И я училась. А в двадцать два сбежала из дома.

— Ага...

— Двадцать пять — возраст первого драконьего совершеннолетия. Магия сформирована, дракониц можно выдавать замуж. До этого возраста не рекомендуют, мы можем не выносить яйцо...

— Ага. И тебе приглядели жениха?

— А то ж! Раз я не сдохла, то надо найти породистого, ну и договор заключить. И тут такое дело. Я просила алтарь отрезать меня, ну, он и выполнил. Считай, я не имею права на помощь рода, а он не имеет надо мной власти. Так, в очень ограниченных рамках. Торговаться можно, а приказывать нельзя.

— И замуж выдать — тоже?

— Если я сама соглашусь — можно. А если нет, то нет. А я соглашаться не хотела, и так едва не померла.

Костя задумчиво почесал нос. Явно драконица что-то не договаривала, но чутье подсказывало, что это не из-за него. Это уже просто ее личное. И он бы тоже все карты сразу не открыл. Нормально!

— Дай я скажу, как понял, а ты поправь. Значит, три поколения твоих предков косячили, и это отразилось на тебе. Увернуться ты успела, но, если бы продолжила идти той же дорогой, ваша магия расценила бы это, как предательство? Так?

— И влепила бы мне так, что чешуя облетела.

— Угу. Ну, с этим понятно. А то, что ты сбежала? Это типа не считается предательством?

— Нет. Отрезала — вот и держись подальше от рода, наращивай мощность, восстанавливай силу, работай над собой, изучай практики и теорию, это засчитывается. Если получится — работай по специальности.

— Ага, я понял. И получалось подработать?

— Конечно. Мы с Бертом много чего скопировали для меня. Я читала, училась, несколько раз снимала проклятия, когда ко мне обращались, магия рода это засчитывает. А вот у моей семьи дела шли не так радужно.

— Породистый жених обиделся?

— В том числе. Но это-то пусть, от него отец деньгами откупился. А вот что у сестер и братьев начались проблемы... братья женились, а детей не было и не было. Сестры повыходили замуж, в другие рода, но там малыши хоть и были, только слабосилки. Конечно, и ритуалы проводили, и старались, но не получалось ничего. Меня нашли, но я уже на тот момент была капитаном наемников, меня никто не выдал бы. Я долго скрывалась, почти десять лет, это реально много.

— Всяко много. По нашим меркам вообще...

— Люди живут меньше. Я наотрез отказалась возвращаться домой, мы поскандалили, и меня достаточно долго не трогали.

— А потом? Отец позвал?

— Нет. Клаус Дубдраган.

— Дуб — чего?

— Черный дракон. Да не просто так, а глава клана черных. Он вообще ублюдок и чуть ли не полукровка, с примесью, но жестокости и подлости у него хватило на весь клан. Меня это не сильно касалось, а зря. Надо было думать. Но кто мог такое предугадать? Главой клана черных он стал, а потом... потом захотел большего. Он решил, что сможет объединить кланы черных и красных под своей рукой, и принялся это осуществлять. Для начала он вторгся в наши земли. Вызвал отца на поединок, убил его. Мою мать разорвали в клочья. Мои братья тоже были убиты. Сестер Клаус заставил перейти в род мужей. Насильно. Может, это для них и было благом, по крайней мере, их отсекли от нашего алтаря, теперь дети у них могут стать сильнее, но одна из сестер не выдержала. Погибла. Я осталась последней из Ланидиров.

— И та от алтаря отвязана.

— Клаус об этом не знал. Иначе... я бы не смогла извернуться. Все и так было достаточно плохо. Как последняя из рода, я обязана была отомстить за семью. И продолжить свой род. Обязательно. Этого алтарь будет требовать, давить, это же магия, она не знает пощады. Но я же отвязана от алтаря, он не может на меня давить, практически никак.

— Ты могла послать Клауса ему же под хвост?

— Не могла. Я все равно оставалась красной, и Ланидир, и если отказаться — мне пришлось бы вообще уходить в другой род. А это большая потеря сил, и просто так не уйдешь, все равно придется кому-то подчиняться. Там много оговорок, это надо читать родовой кодекс. Я, кстати, читала.

Костя припомнил Трудовой кодекс, Налоговый...

Вряд ли у драконов там три строчки нацарапано. А ведь это не только пролистать, как роман, это еще осмыслить, запомнить и применить.

— Очешуеть можно.

— У меня была определенная свобода действий, но очень небольшая. И... алые драконы — мой клан. Может, и не самый лучший, но рыба гниет с головы. Что я могла требовать от них, если моя — МОЯ семья — уже сколько лет пренебрегала своей кровью и магией? Заботилась лишь о выгоде... что спрашивать с остальных?

— Э, а че? Твои красные так легко прогнулись?

Далина опустила глаза.

— В чем-то... я не буду оправдывать отца. Я его сама не любила, и не только меня он обидел. А еще... он рассчитывал справиться сам. Алые... мы можем воззвать к чужой крови, отец предполагал, что легко победит Дубдрагана, вот и отнесся легкомысленно. Если бы он приказал клану защищаться, если бы хоть попробовал воззвать к родовой магии, а он просто вышел на поединок. И я так полагаю, что он недооценил противника. Я за Клаусом почти год наблюдала, он страшный враг. Отец же был самонадеян... Все закономерно. Алые просто получили другого правителя, а распределение осталось тем же самым. Те же доходы, те же долги, те же родовые способности, а если все то же самое — зачем бунтовать?

— Ну... так-то да.

— Вот, у вас президент. Если будет другой, лично для тебя многое поменяется?

Костя вспомнил кое-какие ситуации, и кивнул.

— Может и многое. Таких дебилов иногда выбирают, их бы не в президенты, а в дворники, и то — метлу пропьют, лопату поломают. Смотрел передачу с какой-то министеркой — так она таблицу умножения не знает, другая там чего-то на триста шестьдесят градусов вертела... позорище!

Далина пожала плечами. Конечно, она многое недоговаривала, это была общепринятая версия, но Косте пока и так сойдет.

— Ну, ладно. Не спорю. Но для моих пока не поменялось ничего.

— А потом и поздно будет. Если температуру постепенно повышать, то сам не заметишь, как сваришься. Тут шажок, там уступка, и тебе в результате песец. А так все легко начиналось.

— Ты умный.

— Да не то, чтобы очень. Просто это ж понятно. Государством управлять — не кирпичи таскать. Хотя и их с умом надо брать, не то спину сорвешь! А для управления и история нужна, и политика, и экономика, и юриспруденция, и еще до фига всего... но этот ваш, черный-то способен? А то вон у этих... ума, как у шпрота в банке, а туда же, в политику лезет! — Костя кивнул в сторону телевизора. — Чуть ли не клоунов дешевых во власть тащат! Цирк устроили! *

*— даже если вся Европа обидится на автора — увы. Таких псевдополитиков надо не в правительства, а в кунсткамеру. В цирк уродов. Прим. авт.

— Способен ли Клаус? Я рядом с ним была примерно год. Я приглядывалась... вот как наемник, я тебе скажу прямо. Он неглупый, но ограниченный. Очень злой, очень обиженный на своих же, и это играет с ним плохую шутку. Он страшный враг и ужасен в бою, но как политик — у вас говорят 'на троечку'. Его достаточно легко прогнуть в нужном направлении — при желании.

— У тебя такого желания не было?

— Нет. У его любовницы было. Но это другой разговор...

— А тот — это который?

— У меня была плохая вилка. Я обязана была отомстить за отца, но мне это было не под силу. Я почти не связана с алтарем, сил он мне бы много не дал. А Клаус — один из сильнейших. Это не бой, это убийство.

— Тебе бы гранатомет. И под крыло его, в полете.

— Не было у меня ни гранатомета, ни возможности. Хотя идея мне нравится. Я как раз думала, когда мне привезли письмо. Клаус предлагал мне встретиться, и поговорить. Я согласилась.