Волчица и пергамент. Том 13

Нет, мелькнуло в голове Илении, хозяйка, возможно, действительно недовольна.

Как ни крути, этот юнец Коул не только смог взять в долг у великого герцога, но и заключить с ним весьма непростое соглашение.

Вообще-то всё это выглядело вполне выполнимым, и при удачном исходе, несомненно, приведёт к наиболее благоприятному исходу.

Но если дело завершится провалом... тогда сразу возникнет сомнение в разумности такого решения.

Иления могла сказать лишь, что ей было любопытно, существовал ли более действенный способ действовать, меньше завязанный на удачу.

Скажем, на то, чтобы попытаться защититься от беспорядков, не хватило бы денег на достаточное количество солдат. Более того, если бы беспорядки начались, сразу резко пошли бы вверх расходы, тогда положение, вероятно, обострилось бы ещё больше.

И Иления не была уверена, хватило бы императору отваги остановить их. Может, на севере, у него под боком — ещё ладно, а подальше — почти наверняка нет.

В таком случае отвага юнца Тота Коула вовсе не была отвагой. Если у него не оставалось выбора, кроме как поучаствовать в азартной игре, он был вынужден поставить всё, что имел, и надеяться на наилучший исход.

Если в этом юнце и можно было выискать что-то хитроумное, то только то, что он взял с собой телохранителей, чтобы в случае проигрыша быстренько схватить с игорного стола побольше поставленных денег и немедленно скрыться.

И Иления была довольна этим хитроумием, видя в нём влияние Ив.

А сама Ив дулась, вероятно, потому что чувствовала, что её каким-то образом обошли, думала Иления. Наверняка её хозяйку задело, что Коул решился на столь же опасную, сколь и прекрасную ставку. Это можно было даже назвать ревностью. Потому что нечасто удаётся заключить столь крупную сделку.

— Так что, тебе передали золотые монеты, и ты просто послушно вернулась с ними восвояси? — довольно резко подытожила Ив.

Но Иления продолжала улыбаться: её любимая хозяйка была не из торговцев-нытиков.

— Не-ет. Я поспешила вернуться, потому что сведения для торговца — бесценный товар.

Ив бросила короткий взгляд на ящик с золотыми монетами. Торговцы отчаянно их алчут, но им свойственно остывать к ним, как только их заполучат.

Она уже отдала своим людям распоряжения провести оплаты этими золотыми монетами, и, рано или поздно, они растают без следа. А значит, ей нужно будет тянуться к следующему приходу, к возможности заработать ещё.

Иления снова повернулась к Ив и произнесла:

— Насколько я слышала, господин Коул и его сопровождение остановились в тайном особняке великого герцога Румиона. Конечно, вечером состоится закрытый обед, и великий герцог будет на нём присутствовать.

Собирались люди, способные сейчас собственноручно вершить судьбу мира, и кое-кто знал, где это произойдёт.

Ив глубоко, с чувством вздохнула и распорядилась:

— Язон, захватишь оружие.

Язон был самым опытным из её людей.

Теперь Ив обратилась к девушке с зонтиком:

— Подготовь мой особенный плащ и изумрудное ожерелье.

— Моя госпожа? — с нажимом обратилась Иления и выжидающе смолкла.

Ив, вышедшая из разорившегося аристократического рода и одними своими силами выстроившая своё нынешнее состояние и ставшая блистательным торговцем, подняла брови:

— Кто я такая, по-твоему? Я казначей Предрассветного кардинала! Я не позволю великому герцогу Румиону отнять у меня это!

Торговый дом Болан стоит на том, что подчинённые главы дома выполняют её распоряжения. Соответственно её задача — хвататься за любую возможность получить прибыль. Это было именно так, каким бы постыдным это не представлялось.

В обычае Ив было вести дела скрытно, подозревая всех и вся, из-за чего с ней сейчас никто не стал советоваться, и решение Коула, принятое за её спиной, оказалось полной неожиданностью. Однако это не имело значения. Обязанностью вожака стаи было бесцеремонно вторгаться на такие "закрытые обеды" и налаживать связи, именно такой образ поведения нравился Илении и другим её подчинённым.

— Это хорошая возможность дать понять каждому в этой южной стране, что он принадлежит мне.

Ив, наверное, сама понимала, что её отвага была бравадой. Улыбнулась не только Иления, но и девушка с зонтиком, а также — и это было необычно для него — и Язон.

— Это ключевой момент для торгового дома Болан! — воскликнула Ив и, недовольно поморщившись, ногой захлопнула крышку ящика с золотыми монетами.

Её клич напоминал тост, не символизирующий содружество, а, скорее, проверяющий отсутствие яда в чашах.

Этот роскошный особняк в Руворе не выходил прямо на улицу. Попасть сюда можно было, только если знать о его существовании и избежать преграждавшего путь охранника. И, вероятно, потому, когда в разгар обеда пожаловала Ив, великий герцог Румион отнёсся к ней как к гостье, даже если привела её сюда Иления. Возможно, это внимание к такого рода деталям позволило ему занять столь непоколебимое положение великого герцога.

Увидев Коула, Ив сразу бросила на него уничтожающий взгляд, однако она была опытным торговцем, закалённым в сотнях торговых сражений. Ив тут же приняла вид доброй тётушки Коула и с почтительным видом заговорила с великим герцогом Румионом. Вероятно, она выразила ему благодарность за золотые монеты и постаралась подать себя в качестве надёжного поставщика товаров.

От Родоса к Уинтширу, а также от великого герцога Румиона к императору были отправлены сообщения относительно замысла использования рыцарей святого Крузы. Причём посланников великого герцога сопроводили наёмники Руварда, и вряд ли из простой предосторожности. Было ли это защитой или надзором, вероятно, зависело от настроения получателя.

Объединить силой все группировки под знаменем защитников веры рыцарей ордена святого Крузы — вот в чём состоял замысел. Иными словами предполагалось собрать всё оружие в одну оружейную, что должно было подавить смуту в святом престоле, и люди великого герцога рассчитывали, что это, скорее всего, получится, и даже прикидывали будущую выгоду.

Точнее, что за это ухватится немалое число аристократов. Это было связано с тем, что цены в Руворе и окресностях резко подскочили, подталкивая более слабых аристократов к разорению. Если великий герцог Румион предоставит золотые монеты для поддержки рыцарей святого Крузы, чтобы выплачивать их аристократам под предлогом защиты папского дворца, тогда у этих слабых не будет иного выбора, кроме как принять участие в этом, так же склонятся к этому и колеблющиеся, наблюдая за положением.

Если же к замыслу подключатся войска императора и его выборщиков, к защите святого престола будут вынуждены подключиться и те, кто хотел защитить Церковь от реформ.

Ну, а заговоры могут быть успешными только при обеспечении скрытности.

— Великолепно, — тихо произнёс великий герцог Румион, отпив вина. — Что скажешь насчёт того, чтобы по завершении Собора поступить на службу при моём дворе?

Среди торговцев естественно вкладывать деньги даже в яблоки, что созреют лишь через три года.

Коула польстило, что возможности его "созревания" оценены столь высоко, но принять это предложение он, конечно, не мог.

Однако просто отказать такому аристократу было бы невежливо. Коулу следовало помнить, почему Ив не стала дожидаться прибытия императора к острову с крепостью.

При этом Коул находился перед великим торговцем, возглавлявшим одно из ведущих торговых сообществ в мире, и потому он решил попросить герцога об услуге. Просить об услуге означало становиться обязанным.

Великий герцог был очень удивлён, а затем впервые позволил себе естественно улыбнуться:

— Если твоя честь действительно серьёзно к этому относится, я готов выделить деньги.

Коул почтительно выслушал ответ и сохранил его в своём сердце.

После этого великий герцог сообщил, что ему надо было пойти на другой важный обед, закончив тем самым официальную часть здесь.

Поскольку Предрассветный кардинал с его сопровождением мог оказаться слишком заметным в городе, ему было предложено остановиться в этом особняке, где можно было избежать внимания окружающих. Коулу показалось неудобным пойти во временную резиденцию Ив, и он с благодарностью принял предложение.

Его, правда, кольнуло беспокойство, мог ли он доверять великому герцогу, но с ним были крысы Вадена и наёмники Руварда. Если бы это оказалось западнёй, они бы смогли её распознать, и потом пока что ничего угрожающего вообще не наблюдалось.

Еда и напитки были превосходными, они так очаровали Рутею, что та утратила дар речи. Ханаан тоже выпил чашу вина, что для него было редкостью, и прикорнул на плече Рутеи, но, может, он действительно устал за день.

Ив, вероятно, удалось быстро получить заказ от великого герцога, и, оставив здесь Илению, она с Язоном вернулась к себе. Иления с многозначительной улыбкой подсела к Коулу:

— Как думашь, Предрассветный кардинал, что нас ждёт в будущем?

Возможно, она была очень обижена тем, что с ней не обсудили этот замысел заранее, а может, она просто старалась добыть для Ив любую крупицу сведений. Коул посмотрел по сторонам в поисках сопровождавшей его Миюри, однако его рыцарь с наслаждением разбиралась с жареной курицей вместе с Рувардом.

— Кажется, даже великий герцог не конца понимает происходящее внутри святого престола... Но он утверждает, что если за его стенами не останется доступного оружия, совет великих кардиналов сдастся и объявит о смерти папы. Он утверждает, что в таком случае в короткий срок изберут нового папу с помощью положенного голосования.

— Если ни одна из сторон не сможет опередить остальных, то они договорятся, так? — допытывалась Иления.

Слово "опередить" прозвучало с необычайно сильным нажимом.

— Вероятно, так.

— Тогда всё, похоже, более-менее вернётся в своё русло. Раз об открытии Собора уже объявлено, он, с большой вероятностью, действительно состоится.

Коулу оставалось лишь на это и надеяться, и условия сейчас были достаточно благоприятными.

— Новый папа, — заметила Иления, — окажется, несомненно, в неустойчивом положении, значит, это будет лучшей возможностью для удара.

Просто удивительно, как это во рту Илении не было клыков.

Коул, поджав губы, всё же согласился с ней. Пусть он называл это иначе, но чувствовал то же самое.

— Я и сам хочу достичь как можно больше значимых решений на Соборе, — сказал он вслух. — Пока обсуждение не перерастёт в насилие, я готов участвовать в нём как можно больше.

Но Миюри ненавидела подобные собрания, она могла, наверное, недовольно надуться, желая, чтобы всё поскорей кончилось. А может, напротив, будет рада продолжению путешествия.

Глядя, как Миюри отрезает ножом куриную грудинку, Коул подумал, что, вероятно, это будет для неё так на так.

— Господин Коул может долго говорить на встречах, думаю, это очень неплохо.

Коул послушно и чуть неловко улыбнулся, заслужив мягкую улыбку девушки-овечки в ответ.

— В самом деле. Чем дольше это будет тянуться, тем больше аристократов, надеявшихся по-быстрому нажиться на этой смуте, вернутся по своим домам. Положение должно будет измениться в пользу господина Коула.

Коул был с ней согласен, однако не мог избавиться от неприятного ощущения, словно ему давали понять: ты смог обойти нас только один раз. И он со вздохом произнёс:

— Когда замысел высшей школы начнёт воплощаться в жизнь, я сообщу Ив.

Где бы ни было выбрано место для этой школы, тот, кто первый узнает об этом, получит огромную прибыль.

— Надеюсь, — улыбнулась Иления и поднялась. — Возьму что-нибудь выпить.

Похоже, небольшое наказание непослушного Коула было завершено.

Он с облегчением вздохнул, осознав, беспокоился по этому поводу не меньше, чем из-за встречи с великим герцогом, и вдруг ощутил чьё-то присутствие. Подняв глаза, он увидел девушку с недовольным лицом. Это была Миюри с гроздью винограда в руке, она обрывала и жадно запихивала в рот ягоды, вероятно, чтобы перебить послевкусие жирного мяса.

— Так есть неприлично, — сделал замечание Коул.

Миюри села рядом. Дёрг, дёрг, — продолжала она молча обрывать ягоды и набивать ими рот.

Коул, вздохнув, спросил:

— Почему ты сердишься?

Он спросил не потому, что действительно не понимал.

Пропустив вопрос мимо ушей, Миюри продолжала поглощать виноград вместе с косточками.

Коул не сомневался, что Иления отошла, чтобы освободить для Миюри место.

— Без этого нельзя было убедить великого герцога, — сказал Коул, и Миюри, наконец, посмотрела на него.

Похоже, она сердилась именно из-за этого.

— Однако я это только для примера. Другое дело, если бы я попросил помощи у вас двоих.

Пристально смотревшая на него Миюри отвернулась.

Когда Коулу удалось уговорить великого герцога, Миюри ещё поддерживала своего брата и выказывала ему своё одобрение. Всё изменилось после того, как Коул вышел из зала приёмов, и его проводили в этот особняк.

Миюри достала из своих вещей, оставленных у Руварда, свою особо ценную рукопись, собираясь записать очередную часть великого её приключения с братом, и...

Её радостно хлопавший хвост замер.

— Ну чего, ничего такого не будет, если в твоей истории прозвучит тот случай с твоими родителями, — сказал ей тогда Коул.

Миюри легко толкнула его в плечо:

— Не-ет! Это же история обо мне и моём брате!

Дело в том, что Коул, стараясь убедить великого герцога, упомянул о деянии родителей Миюри, связанном с выпуском золотых солнечных монет — дива, что вызвало недовольство Миюри. Будучи девушкой-сорванцом и любительницей приключений, она испытывала странное чувство — нечто вроде соперничества с былыми приключениями её родителей.

Например, вскоре после бегства из Убана, предполагая, что Церковь могла замыслить что-то зловещее во время Вселенского Собора, Коул предложил попросить помощи у мамы Миюри, мудрой волчицы, но Миюри тут же отказалась.

Так что Коул счёл вполне вероятным, что она не захочет рассказывать о роли своих родителей в начале чеканки золотых монет дива или о том, как юный Коул путешествовал с ними когда-то.

Тем не менее, та давняя история в итоге оказывалась важной, когда Миюри хотела описать, как Коул старается убедить великого герцога.

У Миюри отношения с родителями вовсе не были плохими, просто при том, что она щедро разбавляла свою историю выдумками, в некоторых вещах ей была свойственна странная принципиальность. Так что сейчас, когда ей нельзя было не написать о деяниях родителей, она оказалась зажата между этим фактом и принципиальностью.

И зажатая обстоятельствами волчица, пребывая в дурном настроении, была готова куснуть подвернувшегося барашка.

— Даже если в твоей истории появятся имена Хоро и Лоуренса, это всё равно будет историей о тебе.

Однако девушки её возраста бывают очень своенравные.

Коул почему-то не сомневался, что она будет дуться. И потому, когда великий герцог предложил ему место при своём дворе, он, вместо того, чтобы вежливо отказаться, обратился к герцогу Румиону с одной просьбой.