Товарищ Гроза - 2

Вот как в данном случае. Понёс бы он эти книги куда‑нибудь на барахолку — столько бы ни за что не получил. Пришлось бы отдавать вообще за бесценок. А тут вдруг образовался я, такой весь из себя красивый, который сам же признался, что местные 'фантики' его не интересуют. Попробуй поторгуйся после такого заявления!

Да я и не торговался — так как местные деньги мне действительно были не важны. Сколько профессор запрашивал, столько я и платил. Не удивлюсь, если он продал мне каждую книгу не просто по очень рыночной стоимости, а ещё и с хорошей 'наценкой за риск'.

Тут впору задуматься, где бы ещё финансами разжиться. Хоть бери и грабь банк. Или я об этом уже говорил? При наличии пространственного кармана и его возможностей это, конечно же, вполне осуществимо. Другой вопрос — стану ли я разрабатывать для этого специальную операцию, если почти всё, что можно купить за деньги, я могу взять бесплатно?

Купленные мною тридцать один том мы оформили списком на отдельном листе. Я выбрал плотную бумагу, что‑то вроде нашего формата А4, согнутого пополам — чтобы потом можно было не просто вклеить, а буквально вшить в переплёт своего каталога. Тем более что эти первые листы и станут его основой.

Однако пора было закругляться. Мы и так засиделись у профессора до глубокой ночи — беседовали при свечах, строго соблюдая светомаскировку. Кстати, свечи были мои, предусмотрительно извлеченные из инвентаря.

Что интересно, остаться у него ночевать хозяин не предложил. Хотя я ему и до этого вскользь упоминал, что не нуждаюсь в крыше над головой — при наличии пространственного кармана вопрос с ночлегом решается мгновенно. Забрал Любовь Орлову к себе в инвентарь и бесшумно ушёл в ночь. Тут неподалёку у меня уже было присмотрено несколько подходящих чердаков для временного базирования.

Как часто вас на улице проверяет милиция, полиция, народная дружина или кто там ещё — в зависимости от текущей эпохи и названия страны за окном? Меня за всю мою долгую жизнь — ровно одну половину раза.

Приехал я в очередной раз в Питер, а там какой‑то то ли международный шахматный турнир, то ли точно такой же, только футбольный. Не сильно я в таких вещах разбираюсь — ни разу не фанат. Кстати, самих фанатов за всё время пребывания в городе я тоже ни разу не встретил, зато полиции на улицах хватало с избытком. Видимо, стянули силы отовсюду, откуда только смогли.

Иду я, значит, по Питеру, никого не трогаю — и вдруг вижу: строго в мою сторону движется патруль. Причём смотрят решительно, прямо на меня, и лица у всех какие‑то излишне напряжённые. Мне даже как‑то не по себе сделалось, но иду дальше, шага не замедляю и не сворачиваю.

А сам лихорадочно соображаю: к чему бы такой интерес? В рюкзаке ничего запретного нет — его буквально десять минут назад в метро на сканере просвечивали. Кошелёк — в правом кармане штанов, паспорт — тоже в правом, но нижнем. В самом паспорте — какая‑то квитанция из гостиницы, видимо, та самая временная регистрация.

Когда полицейские поравнялись со мной, я уже морально приготовился лезть за документами — как они вдруг резко меня... обтекли с обеих сторон, словно поток воды препятствие, и потребовали паспорта у каких‑то граждан из очень Средней Азии, шедших следом.

Вот на этом весь мой жизненный опыт близкого знакомства с уличными патрулями, собственно, и исчерпывается. С чего я вообще о нём вспомнил именно сейчас? Ну так ситуация повторилась буквально один в один.

Иду я, значит, по Минску, никого не трогаю — и вдруг вижу: прямо на меня движется немецкий патруль. И точно так же имеют в виду именно меня, точно так же напряжены и готовы к действиям в любой момент.

Про Питер я уже сильно потом вспомнил, а здесь и сейчас было вовсе не до шуток. До этого момента я как‑то умудрялся избегать любых встреч с патрулями — заранее обходил стороной, старался не 'отсвечивать' и не попадать в поле зрения. А тут — на тебе, лобовое столкновение.

К тому же ни паспорта, ни справки из гостиницы, ни даже аусвайса, с которым обещал посодействовать герр Шмидт, у меня в кармане нет. Зато пулемёт имеется — и не один. Тоже, между прочим, крайне весомый и серьезный 'документ'.

В том, что я успею мгновенно вытащить ствол из инвентаря и положить на месте весь патруль, я ни на секунду не сомневался. Однако на этом все мои скрытные приключения в городе разом и закончатся — придётся в срочном порядке покидать Минск, пока не подняли общую тревогу.

Попытаться обойтись без стрельбы? Нет, я вовсе не имею в виду 'договориться' или дать взятку. План был проще: похватать их всех в пространственный карман. Нескольких ближайших получится изъять вообще без проблем. А дальше — уже лотерея.

Куда рванут остальные — в мою сторону, пытаясь скрутить, или, наоборот, отскочат и откроют огонь? В том, что я с заранее заготовленным оружием успею выстрелить раньше, сомнений нет. Но опять же — лишний шум. Если получится сработать совсем тихо, то выиграю лишь немного: будет чуть больше времени, чтобы сбежать из города. Свидетелей на улице всё равно хватало.

Пока я лихорадочно прикидывал варианты, патруль приблизился ко мне вплотную — а потом просто обтёк с обеих сторон, точно так же, как те питерские полицейские. Резко потребовали аусвайс у кого‑то, шедшего следом за мной в тени домов. Я даже оборачиваться не стал — зато мгновенно вспомнил тот питерский случай.

А не слишком ли нагло я стал разгуливать по городу? С другой стороны, может, на меня потому внимания и не обращают — именно из‑за этой уверенной наглости? С одной стороны — слишком молодая, почти мальчишеская внешность, а с другой — спокойная походка человека, который твердо знает, куда и зачем он идет.

Однако в любом случае надо быть поосторожнее и внимательнее следить за немецкими патрулями. Да и не только за ними — а вообще за всем окружением. Ведь я даже не заметил, что кто‑то пристроился мне в хвост. На этот раз обошлось. Но что будет дальше? Лучше бы таких встреч вообще не случалось...

На следующий день после покупки у Николая Сергеевича книг, и в то утро, когда столкнулся с патрулём, наткнувшись на ещё один блошиный рынок, я окончательно понял, что профессору сильно переплатил. Так‑то я изначально в этом не сомневался, но теперь смог сравнить цены воочию.

Люди торговали прямо с земли всем подряд. Книги тут тоже присутствовали — и они оказались самым дешёвым и невостребованным товаром. Я решил кое‑что прикупить и здесь. Зачем? Особенно если всё равно собираюсь грабить городскую библиотеку, а на таком развале вряд ли найдётся что‑то из реальных раритетов, которых нет там. Просто захотелось. Ну, ещё и немного из благотворительности: ведь люди последнее продают не потому, что оно им не нужно, а потому что есть не на что.

Торговали в основном ношеной одеждой, которая мне совсем не требовалась, но попадались и интересные предметы. Вот, например, здоровые напольные часы с кукушкой. И нафига они мне такие? Так‑то можно взять для коллекции, но опять же — как я их отсюда потащу, не привлекая внимания окружающих? Сам продавец наверняка в одном из этих домов живёт и просто вынес их чуть ли не во двор. Попросить с доставкой? До любого ближайшего подъезда, где я смогу спрятать их в пространственный карман? Можно и так, но чуть позже.

Ходил, выбирал, покупал. Цены оказались настолько низкими, что расплачивался даже не бумажными купюрами, а мелочью из той банки, в которую ссыпал монеты. Забавно, но именно монеты по меркам будущего заметно дороже банкнот. Роясь в очередной стопке книг, обнаружил, что все они с одинаковым экслибрисом. Просто кивком головы указал на него хозяину.

— Да, понимаю, что книга от этого теряет ценность, но дешевле и так некуда, — по‑своему понял меня он.

— Я как бы и не возражаю, — ответил ему. — Книга не обязательно из‑за этого теряет ценность, иногда даже наоборот. Весь вопрос в том, из вашей это библиотеки или откуда‑то неизвестно откуда?

— Из моей, — признался он.

— Тогда возможны варианты.

— Какие? — с сомнением спросил мужчина.

— Если к книгам из личной библиотеки прилагается расписка хозяина о передаче этих самых томов, скрепленная тем же самым штампом, то это совсем другое дело. В таком случае я куплю всё, что вы предлагаете.

— У меня ещё дома есть, — тут же сообразил он.

— Тогда пойдёмте, — пожал плечами я.

Хозяин товара с сомнением посмотрел на меня, а потом на выложенные на чемодане книги. Тогда я просто протянул ему достаточно крупную купюру и сказал:

— Вот, держите. Даже если мы ни о чём не договоримся, деньги останутся у вас.

Тот посмотрел как‑то недоверчиво. Ну да, купюра была больше, чем стоили все его книги, вместе взятые. Потом он быстро собрал товар в чемодан и попросил следовать за ним. Мужик жил совсем недалеко — что неудивительно: с общественным транспортом в городе сейчас явно плохо, и на барахолку на другом конце Минска никто не попрётся.

Квартирка оказалась не чета профессорской — как и библиотека. Всего несколько полок, на общую сумму чуть больше сотни книг. Это на глаз, но у меня достаточно опыта, чтобы определять количество томов довольно точно.

Поскольку мы были не на улице и мои 'фокусы' не могли привлечь постороннего внимания, я предложил на выбор расплатиться ещё и продуктами. Хозяину это понравилось даже больше. За уже отданную купюру и небольшой мешок пшеницы он согласился отдать всё своё собрание. Книг оказалось даже чуть больше сотни — просто не все стояли на полках.

Лист о передаче библиотеки ничем не отличался от того, который мы оформили с профессором. Второго, со списком книг, делать не стали — долго. Когда из ниоткуда появился мешок с пшеницей и туда же исчезли все его книги, мужик сильно удивился. Это если ещё мягко сказать. Для меня же это уже обычное дело — как сами манипуляции с пространством, так и взгляды местных аборигенов, когда они видят подобное впервые.

— Как?! — только и смог выдохнуть он.

— Я путешественник во времени, — ответил я. — И нет, меня зовут не Герберт Уэллс, — при последних словах я продемонстрировал ему соответствующую книгу этого автора из его же библиотеки, — и машины времени у меня с собой нет. Только вот такие фокусы с пространством.

— А если я всем расскажу?

— Да пожалуйста, — махнул рукой я. — Во‑первых, всё равно не поверят. А если вдруг поверят, станет ещё хуже: придут и просто отберут всё, что я тебе дал. Тебе это надо?

Ему это было совсем не надо, и мы просто расстались, чтобы больше никогда не встретиться.

За всё время он так и не представился — как, впрочем, и я. При этом мне уже была известна как минимум его фамилия. Откуда? На экслибрисах написано: 'Из личной библиотеки Кречета А. И.'. Ну и силуэт какой‑то птицы — по всей видимости, этого кречета — и изображающей. Только, как по мне, больше на голубя похожа.

Вернулся на барахолку в расчёте забрать те самые напольные часы. Раз с одним продавцом уже уходил за товаром, то и со вторым вопросов это не вызовет. Однако опять отвлёкся: увидел большую стопку старых журналов.

На этот раз — действительно старых, даже для этого времени. Но и вполне современные тоже присутствовали. Та же 'Техника — молодёжи', которую я уже брал. В первую очередь её и отложил, потом — 'Крокодил'. А я даже не знал, что он и до войны выходил. Что же забираю весь.

Дальше было много 'Вокруг света'. А ведь я этот журнал, точно так же как и 'Технику', пытался в свое время собрать весь. И примерно с тем же результатом: номера за семидесятые-восьмидесятые годы были вообще все, а чем дальше в прошлое, тем меньше. Довоенных в моей коллекции вообще всего несколько штук имелось. Так что тут тоже забираю всё, что есть. О! Да тут даже дореволюционные экземпляры имеются. Это я удачно зашёл. Их тоже в сторону.

'Огонёк' попался непривычного малого формата. Даже не сразу понял, что он не советский, а дореволюционный. Пролистал один, затем другой. Да, фотографий много — для имперских журналов это не так обычно, как для более поздних. Естественно, отложил всё, что было.

'Безбожник'. Это я опять удачно зашёл, редкий журнал. Причём по нескольким причинам. По какой‑то непонятной для меня логике его одним из первых выкидывали из библиотек, и я не мракобесие двадцать первого века имею в виду, а вполне себе советские годы. Ну и церковники тоже с ним боролись всеми законными, а скорее всего и абсолютно незаконными способами. Настолько успешно, что журнал стал раритетным. Что ж, мне повезло: в это время он ещё существует, и можно собрать полную коллекцию.

'Вестник связи' — тоже интересно. Очень редкий журнал, в первую очередь потому, что издавался специально для связистов, и в свободной продаже его вроде бы вообще не бывало. Я о нём только слышал, да и то исключительно из-за специфики своего образования. Вряд ли тут для меня найдется что‑то новое, но интересен сам журнал. Так что тоже беру.

'Наука и жизнь' — знакомое название. Ситуация примерно та же, что с 'Техникой — молодёжи' и 'Вокруг света'. И надо же — тут тоже есть дореволюционные издания. Без всякого сомнения, забираю, сколько есть.

Понял, что почти всю стопку переложил в ту часть, которую собираюсь брать, и сказал продавцу:

— Похоже, я увлёкся.

— Хорошие журналы, — тут же начал расхваливать он.

— Да, они хорошие, — согласился я с ним. — Но не уверен, что денег хватит.

Про деньги я как раз не сомневался — на самом деле думал, как бы это всё в сторону отнести и в пространственный карман спрятать.

— Нет, недорого возьму, — тут же начал меня убеждать продавец.

— Недорого — это сколько? — спросил я.

— Ну, рублей... — потянул продавец, видимо, сам пытаясь придумать цену на ходу.

— Нет, рублей не надо, — остановил его я. — Только марки. Немецкие, разумеется.

После чего я достал из инвентаря десятку, делая вид, что вынимаю её из кармана брюк, и протянул:

— Могу дать десять марок за всё.

— Согласен! — тут же ответил продавец.

Ну вот, похоже, я опять переплатил. И это при том, что цена за такое количество и качество журналов была вообще смешная. Да, в это время многие из них — самые обыкновенные, но попадаются и реальные раритеты. Так что всё равно выгодно.

— Только надо бы помочь отнести, — сказал я, не торопясь отдавать деньги. — Недалеко, вон до того подъезда.

При этом я указал на первый попавшийся дом — в надежде, что не ткну пальцем прямо в тот, где живёт сам продавец.

— Идёт, — сразу согласился он.

— Хорошо. Однако мне надо ещё вон те часы посмотреть, — предупредил я. — Чтобы два раза не ходить.

— А, Степан Фомич тут давно стоит. Недорого уступит. За те же пять марок без раздумий отдаст.

Я даже ничего не успел сделать — только машинально кивнул в ответ. А торговец тут же смотался к своему коллеге и очень быстро обо всём договорился. И вот мы уже идём втроём к выбранному мною подъезду, а довольные мужики несут свой товар. Оба по бумажке в десять и пять марок уже получили.