Гринландия

Властям такое поведение крайне не понравилось. Самому Моше и его единомышленника предложили удалиться куда подальше и там строить новый Град на Холме, если желают.

'Мы покинули прежнюю родину, в старом свете, из-за преследований и невыносимых условий, — воскликнул новоявленный пророк, — так стоит ли оставаться там, где нежелательны вновь!'

Несколько тысяч человек, вооружившись мушкетами и святым писанием, нагрузив телеги-вагоны нехитрым скарбом и гоня перед собой скот, покинули цивилизованные места, углубившись в дикие земли. Немногочисленные поселки орков не стали проблемой. Их давно пытались отождествить с десятью потерянными коленами Израиля. Местные племена табуировали кабанов 'нечистыми', они поклонялись великому духу Йохове и часть священных дней совпадали с иудейскими праздниками, тем более использовался лунный календарь .

Конечно, различий имелось как бы не больше сходства, но пророк признал орков дальними родичами, слегка заблудившимися по части веры в изгнании из-за отсутствия контактов. Никто из последователей в его решении не усомнился. Изначальные 13,5 тысяч человек, еще около двух прибывшие позже из Европы и неизвестное количество здешних орков спрессовались в единый народ, уходящий все дальше от побережья. И хотя, через пару поколений выделилось то, что называлось бандейрами, а фактически кланами, они не были враждебны друг другу. Возможно, не будь угрозы со стороны йотунов, история пошла б иначе, но только совместно могли дать отпор и это закрепилось в сознании. Их общий Бог был, в первую очередь, воином и защитником. Во вторую, покровителем пастухов и охотников. Ветхий завет прекрасно лег на здешнюю жизнь.

— Так возьмешь работникам еду варить? — спросила Мерседиш, когда окончательно вымотались и лежали, отдыхая.

— Не я плачу, — пробормотал Шон, — и все ж, полагаю, повариха понадобится и не одна. Постараюсь замолвить слово перед нашим главным финансистом.

— Слово-то какое, — сказала насмешливо.

— Я еще занятнее знаю — архивариус.

— И чем он занимается?

— Всем. Эдмонд Маркот любой повседневной работой. Фабиан платит за необходимое, включая работников. Но кого нанять решает Эдмонд.

— А ты чем занимаешься?

— Перевожу. Они только окситанский знают. Так что самый важный. Например, ловим кого-то и мне говорят, выясни где он золото прячет. Я говорю, не скажешь — застрелим, но сначала пытать будем. Под тем деревом зарыто, отвечает пленный испуганно. Перевожу: говорит убивайте, ничего не выдам.

Она подумала и засмеялась.

— А ты хороший врун!

Шон уже в курсе. Это практически похвала. Вечерами делать нечего и умелый рассказчик везде понадобится.

Глава 13

Раскопки.

Когда ты копаешь, скорее рыхлишь киркой утоптанную до состояния камня землю и лишь затем отбрасываешь, мир сокращается до размеров ямы под ногами. Только размерено мелькает инструмент, обрушиваясь вниз. На самом деле, его задача не махать кайлом все время, а приглядывать за бригадой рабочих, но просто стоять скучно и глупо. К тому же врезаясь киркой в холм имеешь наибольшие шансы нечто найти. Эдакое негласное соревнование между группами. Кроме азарта еще и дополнительное вознаграждение за интересную находку к выплачиваемому за работу.

Если остановится и посмотреть по сторонам, унылейшее зрелище. Заросшие кустами и травой холмы, из которых, местами, торчат колонны. Фактически, в кратчайшие сроки, определили более шестидесяти бывших поселений. Это достаточно просто. Остатки строений хорошо видны и даже без особого опыта легко вычислить саманную кладку. Другое дело крыши были покрыты соломой или чем-то вроде, давно сгнили и провалились. Внутри полно мусора и не только нанесенного ветром. Здесь останавливались всевозможные путешественники, военные отряды и охотники. Естественно, даже в полуразрушенном от времени здании удобнее разводить костер, чем на открытом месте. Ветра нет, хищники не полезут, а если не хочешь, чтоб тебя видели, то и огня так просто не обнаружат.

В итоге если было нечто в таких местах интересное, давно прибрали. Естественно, в основном чужаки паслись в том, что окситанцы называют Акрополем. Вероятно, тут находилась столица или жили наиболее богатые и знатные семьи. Но главное — храмы. Ничего общего с пирамидами на юге. Хотя очень может быть это вовсе не привычные молельные дома, а нечто другое. На прямоугольном фундаменте поставлены стены с четырьмя входами, четко ориентированными по сторонам света. А внутри один большой зал и множество мелких комнатушек. Может в них жили, а может хранили нечто. Иногда встречались с огромным количеством черепков разного вида на полу. Никакого алтаря или статуй не имелось. Зато, в отличие от обычных домов, вокруг стояли колонны, целиком вытесанные из камня. Не очень высокие, в два или три роста человека, с заостренным концом и покрытые множеством значков.

Фабиан счастливо кудахтая проводил все время рядом, с как он их называл, стелами, зарисовывая все подряд, даже где отбитые куски. Многие из колонн попадали, по некоторым явно лупили сознательно, развлекаясь. Порой и следы пуль встречались. Но это явно была письменность, причем абсолютно непонятно с чего историк так возбудился. Все знали, в городах южной Гринландии тоже делают записи своими иероглифами. Наверняка среди торговцев найдутся знающие. Тоже великое открытие. Как и случайно вырытые недавно в немалом количестве таблички с этими значками, в одном из зданий со стелами. Похоже у них тут все на глине делали, в том числе и книги. хотя что можно накорябать на отдельных плитках. Разве хозяйственные записи. Три мешка муки выдано работнику. Очень важно через сотни лет об этом узнать.

— Ты ничего не понимаешь! — возмутился Фабин, когда Шон сказал ему чистую правду. — Сам факт, существования записей говорит о сложной системе общества. Чтоб писец фиксировал кому чего выдано нужно кому-то его кормить, а заодно охранника. И это при наличии постоянной угрозы из-за реки.

— В смысле йотуны?

— Безусловно. Если б не могли от них отбиться, а причин думать, что они изменили поведение нет, разве б строили дома так близко? Нет! Можно уверено сказать, здешний народ был достаточно силен и умело отбивался.

— Тогда должны были попадаться обломки оружия. Ну, хотя б наконечники для стрел. А мы ничего не нашли, кроме совсем тупого медного меча. Да и назвать его мечом вряд ли возможно. Больше похоже на церемониальный серп.

— У древних египтян существовало подобное оружие — хопеш.

— О, сеньор, — протянул Шон, — я человек из деревни, необразованный, про науку историю ничего прежде не знал. И все ж про побывавших здесь фараонов — это вы с запасом переплюнули любых врунов в порту.

— Безусловно, заманчивая идея, — усмехнулся Фабиан, — но ничего подобного каменным пирамидам не видно. Даже существующие в Гринландии построены не из камня и ступенчатые. Я имел в виду, есть варианты, включая оружие похожего вида. К тому же сам материал...

— На юге делали инструменты из самородной меди, — сообщил доктор, — до появления европейцев. Даже бронзу делали, хотя и не с примесью олова. Мышьяковистую. Только с мышьяком работать опасно, мерли и поэтому редкость. Ничего оригинального в этом... хопеше нет.

В итоге так и не дошло с чего радость. Зато все со временем принялись смотреть под ноги. За интересные находки, как те самые таблички с надписями Фабиан давал премию. Не особо большие деньги, но все усвоили возможность получения. Все, достойное внимание подбирается и приносится на его изучение. Собственно та же история и с расчисткой. Сначала кайловщик снимает верхний грунт, потом работник с лопатой насыпает землю в корзины и их относят в сторону, где тщательно просевают.

Обычно ерунда всякая попадается вроде черепков и бусин, ничем не отличающихся от современных, даже стеклянные попадаются, но иногда обнаруживаются не то статуэтки, не то амулеты из камня. А может детские игрушки. Животные разных видов, люди. Все достаточно примитивное, кроме гипсовых масок. Это снимали явно с людей и вероятнее всего мертвых. Может хранили, как воспоминание о родственниках, а может нечто религиозное. Никто не знает, но зато все не забывают, что за хорошо сохранившуюся Фабиан отвалит как за целый день работы

Невольно возникает соперничество, хотя чаще всего никто ничего не обнаруживает интересного, помимо бесконечных кусков горшков, но хоть стараются. Все ж с работниками обстоит туго. Большинству есть чем заняться дома и со скотом. Будешь плохо смотреть за хозяйством — придет голод.

Даже серебро не прельщает. Деньги кушать не станешь. Разве подарки купить на ярмарке жене и детям. Но это ж опять нужно куда-то тащиться. Поэтому люди приходят и уходят постоянно. Чуток поработал и вдруг обнаруживается отсутствие. Иногда издалека приезжают, аж из других бандейр. Чисто из любопытства, посмотреть, что происходит. Пару дней можно и лопатой помахать ради удовольствия и небольшого заработка. Что занятно, никто не пытался ограбить или украсть даже не деньги, а инструмент. Абсолютно честные. Им прямо бог не велит через пророка неправедные способы обогащение, считая недостойными ложь при оказании услуг и обмане клиента. Уж тем более, в суде. С другой стороны, обижать работника тоже категорически запрещено. Задержка заработной платы или изменение без согласования категорически запрещены.

Крепкие, готовые землю рыть где им скажут и увы, не слишком сообразительные. Как пасти скот, охотиться или воевать им объяснять не требуется. А вот зачем и как ковыряться в развалинах понять не могут. И не от тупости. Не вызывает интереса подобное занятие. Кому сдались старые черепки и никчемный мусор. К тому же неизвестно соответствует ли такое занятие благородному поведению. Потому и мало кто задерживается.

Бум-бум, донеслось с холма. Сигнал об окончании работ. Шон распрямился и посмотрел на небо. Ага, все правильно. Солнце садится. Рабочий день закончился. Сначала было тяжело, но потом мускулы вспомнили прежние заботы и втянулся. Этим сложнее. На огородах у них женщины, а мужчины все больше в седле за табунами и отарами смотрят. Совсем другое занятие и здоровенные парни выматывались всерьез, засыпая моментально, стоило прилечь.

Бригада с довольными разговорами собирала добычу и инструменты. Все ж бросать где попало считалось нехорошо. В этом смысле аккуратнейшие люди. Сами, без напоминаний, приводят место в порядок. При этом все совершается максимально быстро. Кто первый успеет на разбор к окситанцам, тот скорее получит порцию ужина. Обычно, как раз собравшие всякий хлам, поскольку им не требуется быть осторожными при переноске. Понимал их Шон с пятого на десятое, хотя много лучше, чем изначально. Чтоб распределять на работу вполне хватало жестов, да и корни их языка все ж знакомые.

Эдмонд уже ждал и когда увидел обнаруженное в подвале, иначе не назовешь, счастливо расцвел. А потом выдал за каждый кувшин стоимость рабочего дня. За большие даже полтора. Абсолютно целых горшков им еще не попадалось. Содержимое давно сгнило, однако можно понять — зерно. В сухом климате многое сохраняется. Увы, уже не разобрать маис или нечто иное. Зато красно-черный орнамент, постоянно повторяющийся на осколках можно теперь рассмотреть целиком. А на некоторых вполне приличные рисунки, покрытые сверху лаком. Опять же люди, звери и растения разных видов. Что занятно, здешние жители ни разу ни на амулетах, ни на глине не изображали йотунов.

Правда и вторая бригада, за которой приглядывал Дорад не осталась без награды. Они нашли сразу две печати. То есть это так решили невесть с чего опять же окситанцы. На настоящую ни разу не похожи. Такие длинные штуки вроде скалки, с ручкой. Ты ее поворачиваешь на глине и получаются отпечатки никому не знакомого текста. Эти самые таинственные черточки разного вида, которыми усеяны стелы. Может и не алфавит вовсе, уж больно много разных. Сразу не понять, но если присмотреться, то видно — они все разные и редко повторяются. Для букв неподходяще. Суть в том, что за пару месяцев нашли всего три 'скалки'. И каждый раз новый вид. Раз редкость, то и цена выше для нашедших. Для отличающихся немалым азартом работников такое соревнование гораздо интереснее. Кто умудрился найти нечто достойное? Естественно, получивший монетой больше. Настоящий повод для гордости и рассказов дома.

Ужинали без столов и стульев, поскольку подходящий материал отсутствовал, а несколько одиноких кривых недоростков-деревьев местные категорически отказались рубить. У них к этому отношение суеверное до безобразия. Любые доски или бревна везут издалека и древесина очень ценится, ничего зря не пропадает. И попадающиеся иногда чахлые рощицы считаются не священными, но где-то близко. Срубить их приводит в ужас. Зато посадить, причем вовсе не плодовые, а какой-нибудь бук или дуб признается благодеянием и уменьшает количество грехов, согласно их вере. Опять же тащить саженцы требуется из очень неближних краев и обычно посадка происходит по знаменательным датам. На рождение детей, свадьбу и даже похороны. Вот и топят кизяком, благо своего и дикого скота полно. Бывшему жителю лесов понять такое сложно, пусть и умом принимает необходимость такого отношения к деревьям, где их практически нет. Но собирать овечье дерьмо и на нем готовить пищу?!

В итоге сидят прямо на земле, подстелив многострадальную накидку или на камнях, специально притащенных сюда. И кучкуются соответственно. Друзья, земляки или бригада работников вместе, начальство, то есть основное ядро экспедиции отдельно. Доктор вместе с Дэвидом все больше мотался по поселкам, оказывая услуги и обычно сидели они вчетвером. Причем народ в здешних краях на удивление здоровый. Воспаление глаз наиболее известное заболевание, поскольку за стадом вечно пыль столбом на перегоне к новому пастбищу. Лица закрывают платком определенного цвета (да-да те самые цветные бандейры отсюда и пошли), однако глаза не спрячешь.

Ушибы, переломы или запоры с поносами прекрасно умеют лечит самостоятельно. Тем не менее, всегда найдется кто с фурункулом, который необходимо вскрыть или жалобой на боли. Насколько Шольт им способен помочь, вопрос другой. Обычно ждут чтоб само рассосалось и бывает уже поздно. Очень спокойно к таким вещам относятся: бог дал жизнь, он ее и забрал.

Дорад быстренько слопав свою порцию обычно отправлялся за добавкой и в разговоры не вступал. Через переводчика он разговаривать не любил, да и не видел обычно необходимости.

— Скажите, — слопав свою порцию каши, щедро удобренного соусом и кусками мяса, которого как бы не больше, спросил Шон, — в чем смысл горшков с таким дном. — их на стол не поставишь, на пол тоже. Даже заполнить неудобно, кто-то обязан держать. Я не профессиональный горшечник, но приходилось лепить всякие миски. Сделать с плоским дном простейшая вещь.

— О! — восхитился Фабиан. — Какой замечательный вопрос. Самое любопытное, что в античности точно также делали амфоры.

— Это, в смысле, про Трою?

— И про Рим с Александром Македонским. Довольно длительный период. Сейчас не важно. Главное массово и повсеместно по всему средиземноморью.