Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

Сказал и вижу — не поняла.

Точнее поняла что-то своё, а не то, что я сказал.

С людьми так постоянно.

Умные больно.

Им одно говоришь — они слышат другое.

Даже если и услышат, что сказал, всё равно какой-то свой смысл вложат или что иное за словами попытаются найти.

А я ведь просто и понятно сказал:

— Ты главное дождись. Главное дождись.

Умные больно все.

Сами себе проблемы выдумывают, а потом печальными глазами в даль смотрят.

И вино пить отказывается.

Для девиц — вино первейшее средство против грусти.

К тому же халява.

Халява ж — дедовы запасы, а она отказывается.

Ох, чую, придётся повозиться с тенью, чтоб человека из неё вырастить.

— Aldea del Valle — там обитают Монтези. Roccaserra дальше.

Я кивнул в ответ на слова Ви.

Дальше, так дальше.

Так хотя бы буду знать, куда мы это летим, а то я ж кроме того, что мою невесту Пьетра Монтезини зовут ничего и не знаю.

Не знаю и не надо — мама сказала, что понравится, значит, понравится.

Да и Ви со мной.

И деды — если что скажут, чего да как.

Роккосерра, пункт нашего назначения, оказалась даже не городом, а небольшим селением, в стороне от крупных дорог примерно в двух-трёх днях пути (это если по земле, а не ка мы — по воздуху) от Альдеа-дель-Валье.

Дома и виноградники располагались на южном или юго-восточном склоне Монте-Корво — ловили каждый лучик скудного горного солнца.

Серость камня, серость неба, серость старого дерева, даже виноград и люди мне показались серыми.

— Пятьдесят оттенков серого. — буркнул я, и тут же получил удар локтем в бок от Ви.

— Монтезини — хорошие люди. Они согласились нам помочь.

Так я и не говорил, что плохие.

Я ж сказал — "серые".

У нас всё зелено, солнечно. А тут прям уже осень да такая, будто лета и не было вовсе.

Дом семьи Монтезини я приметил сразу. Тут даже я не ошибусь. Больно размерами выделяется из общей массы. Укреплённый дом-башня, сложенный из того же серого камня, что и всё вокруг. У него мощные стены, узкие окна-бойницы на нижних этажах и небольшая башенка наверху.

Приземлились на самом краю селения.

И пошло.

Обмен любезностями.

Обмен подарками, письмами, грамотами.

В принципе, поставь вместо меня каменный истукан, думаю, на процесс это не сильно-то бы и повлияло.

Умные люди обменивались умными словами.

Я попробовал высмотреть хоть кого-то, кто лицом был бы похож Пьетру Монтезини, но так как портрета мне её не показали, а конкретных мыслей о том, как должна выглядеть моя невеста у меня не было, затея эта мне быстро надоела.

В выгрузке вещей тоже не дали поучаствовать — сразу потащили праздновать наше прибытие.

На центральной площади были накрыты столы.

Еда — это хорошо.

Это я люблю.

Пока звучали тосты и здравницы, я умял несколько тарелок каштаново-бобового супа с копченой козьей грудинкой, густого, горячего, сдобренного веточкой розмарина и зубчиком чеснока.

Потом принялся за молочного козленка, фаршированного смесью из поджаренной поленты, мякоти каштанов, чеснока, розмарина, майорана и шалфея.

Хорошо, что блюдо поставили рядом — не пришлось далеко тянуться.

И всё это под вино.

Про вино мне какой-то мужик слева рассказывал.

Я в пол-уха слушал, той половиной, которой здравницы слушал и тосты.

Вино называлось Bianco Secco "Vispo". Делали его из местного сорта винограда — Prié Blanc, какого-то древнего сорта винограда, которым все гордились.

Сухое с ароматом белых цветов, горных трав и сена. Ви понравилось. А мне вот не очень.

Но я пил, чего людей обижать? Видно же, хоть и не богат стол, зато от всей души.

И пахнут хорошо.

Не как наши, городские, то эти тоже правильные.

Прекрасно всё.

Если б Пьетру показали — вообще отлично стало.

Не то чтобы она так уж нужна была мне, но глянуть надо.

Мама ж сказала — понравится.

Отправлю жука, и мама спросит: "Понравилась?"

А я что?

А я и не видел её, эту Пьетру.

— Ставр!

Это Ви меня локтем пихает.

Распихалась она.

Что Ставр?

А-а-а-а-а... серебряную вилку разжевал.

Задумался сильно, вот и не уследил.

Смотрят на меня.

Люди — удивлено.

Деды — недовольно.

Но я ж не пальцем деланный.

Взял вилку пожёванную. У соседа, что про вино и виноград толковал другу взял, и давай их снимать-соединять.

И ножкой пристукивать.

Там-та-тадам.

Та-да-дам.

Дам-дам.

В пальцах моих рождался цветок с очень узкими, заострёнными лепестками расходящимися в стороны, как наконечники стрел — панкраций морской.

Наш цветок, южный.

Подхватил поднос и всадил цветок в самый его центр.

Пусть растёт.

— Невесте моей — Пьетре Монтезини. Подарок.

В ладоши стали хлопать, здравницы выкрикивать.

А поднос с цветком по рукам пошёл.

И каждый его смотрел, вертел.

Грубоват цветок вышел, но расти будет — я ж шаман, хоть и плохонький.

Попал ли цветок к невесте моей — не знаю.

Но деды перестали смотреть на меня так недовольно, как раньше — уже что-то.

Гулянье окончилось за полночь.

Наелся я славно, поэтому и уснул быстро.

А утром пожалел, что дедовскую болтовню слушал только в пол-уха.

— Дракона? — поперехнулся я вином, которым решил горло промочить.

— Чтобы доказать свои чувства Пьетре Монтезини, по условиям брачного контракта ты обязуешься очистить горы от бандитов и победить дракона. Третий подвиг будет оглашён уже после того, как ты выполнишь первые два.

— Мы ж вроде собирались с Дел Монте разбираться... и дракон дракону — рознь... сама ж понимаешь... — я кое-как утёр рукавом вино с подбородка и стола, по которому расплескалось немного.

— За дракона не беспокойся — он жил ещё до Падения Небес. И пока не нашлось никого, кто мог бы его убить.

— Так... значит... за больше чем три тысячи лет никто эту ящерку убить не смог, а теперь это должен сделать я? Я правильно понял?

— Орк, иногда ты становишься на удивление сообразительным. Ты прекращай, а то это меня пугает.

— Это вы — ты и деды — меня все пугаете: притащили непонятно куда, невесту не показали и дракона убить говорите. Бандиты — это ладно, но дракон, тем более ты сама говоришь — старый он.

— Да ты не волнуйся — этот дракон — знакомый твоего деда. Они с Катариной ещё ночью пошли к нему в гости — предупредить, чтобы ты придёшь его на днях убивать.

— Ещё раз...

— Твой дед Иохим вместе с Катариной пошли к дракону — предупредить его о том, что ты можешь на него напасть. Чтоб, значит, сюрприза не было, чтоб дракон готов был. Ну и, как я поняла, не виделись они давно. Надо было навестить.

Нет, ну не то чтобы я собирался на дракона исподтишка как-то нападать, нечестно... но как бы это дракон, которому больше трёх тысяч лет... тут, если подумать, можно и не прям лоб-в-лоб переть — и всё равно победа в зачёт пойдёт.

— Слушай, ты там сходи, спроси: мне перед тем, как меня дракон сожрёт, невесту хоть покажут? А то всё ж хоть глазком бы глянуть. Может ну его?

— Орк, ты чего это? Ты что? Матери своей не веришь? Это ж она тебе невесту выбирала.

— Мама — это мама. А дракон — это дракон. Нечего мне тут мозги пудрить. Сама-то эту Пьетру видела?

— Видела.

— И как? Стоит она того?

— Я б ради неё не стала лезть в пасть дракона.

— Дела... а мне значит — лезть?

— Ты ж у нас Створовски, а не я.

— Дела...

После того, как выяснилось, что Пьетра, возможно, и не стоит тех подвигов, которые мне предстоит совершить, я узнал, что Ви видите ли помогать мне не намерена.

Почему?

Да потому что Пьетра — моя невеста и подвиги в её честь должен совершать я, лично, иначе не считается.

И вообще — у неё, у Ви, дела. Ей надо с Юнией заниматься и с Дел Монте, у которых скоро выборы нового главы, тоже надо было что-то решать.

Нет, Ви, конечно, всё правильно говорит — не мне же голову такими делами забивать, да и чего я Юнии для успокоения могу сказать? Мол, держись, чего-то да и придумаем. Так я уже это сказал, и не то чтобы после моих слов Юния стала веселее.

Зато Проказница, хвост её шерстяной, предложила составить мне компанию. И не потому что собиралась при возможности откусить дракону голову, что она отдельно уточнила, а потому что как побежу я дракона, так она манотворящую железу его вынет и ещё чего вкусного и Искорке скормит. И станет у нас Искорка умницей-разумницей.

Звучало как план с подвохом, поэтому у меня не было причин не согласиться.

Так и пошли мы к логовищу дракона — орк, демон-кошка и дракошка.

Хоть Ви и сказала, что пройти мимом замка, в котором обитал дракон, невозможно, я всё же попробовал нагрузить карту на Проказницу, но та отказалась, сославшись на то что у неё лапки, поэтому шагали мы как есть — куда-то туда. И не сильно-то спасало, что по тропе недавно прошёл дед с Белой Дамой — ветер давно их запах разметал по окрестным горам, а искать следы среди камней та ещё морока.

— Ставр, я тебе говорю то, что никто тебе не скажет — пользуются тобой, а ты по доброте душевной это принимаешь. Имперка эта так вообще ездят на тебе. Где это видано, чтобы наследник крови Трастамара таскал повозку и возил на себе безродную девку?

— А по мне так — весело ж.

— Добряк ты, Ставр. Ты меня послушай: Ви неспроста с тенью этой, Юнией одна осталась. Они вдвоём договорятся и верёвки из тебя вить будут. Одна Ви вон чего творит, а как две имперки тебя в оборот возьмут — без портков останешься.

— Права ты, оно б хорошо б было, если б Юния к нам присоединилась. Втроём веселее чем вдвоём. Опять же девушки. Две всяко лучше, чем одна. Только слабовата Юния, сильно её покалечило — не знаю я пока как её к делу приспособить. Тени ведь бойцы ближней дистанции, быстрые, юркие, а это теперь не про Юнию да и в тень не поныряет — Ви чтоб спасти её много чего вырезать пришлось.

— Всё через твою доброту и наивность идёт, но ты меня слушай — я тебе расскажу, что к чему.

— Мне второй Пройдоха без нужны.

— Ничего ты не понимаешь, Ставр. У Пройдохи свои резоны, планы, а я ж о тебе беспокоюсь. Всё для тебя.

— И вот ни одной мыслишки нет, как Мир наш захватить или ещё чего в этом роде?

— Если только ради твоей пользы.

— Ну раз для моей пользы, так совсем другое дело. Тут и Мир можно захватить и ещё много чего сотворить. Если для пользы.

— Не понимаешь ты своего счастья, Ставр. Не понимаешь.

— Почему же? Понимаю я всё. У меня есть прекрасная семья. У меня есть друзья, которые заботятся обо мне и о которых забочусь я. У меня есть простое и понятно дело — сходить к дракону. Убить-то не убью, но хоть погляжу. Деда опять же спрошу — чего это старикан удумал, и зачем мне убивать дракона, к которому он в гости ходит.

— Об этом я тебе и толкую, Ставр. Используют тебя все. В тёмную, а чего им стоило всё рассказать? Что там за секреты такие?

— Эх, демонюка... — снял я её с Искорки, на ручки взял, принялся гладить, — такая умная выросла, что совсем глупая получаешься.

Проказница сперва возмущаться пыталась, да потом успокоилась. Заурчала, а там и Искорка стала проситься, чтобы я её почесал. И вкусняшку выдал.

Оказалось, что у Проказницы золотые в шерсти спрятаны. Провёл рукой вроде ничего и нет, а потом — раз и есть золотой.

И этот золотой тут же Искорке отдал. Пусть пожуёт вкусю.

Для дракона, что жил ещё до Падения Небес, замок показался мне скромноват.

Представлялось явно что-то размерами с полгоры, а тут невысокая, скорее декоративная стена, несколько строений и башенка, тоже не что чтобы высокая. Видно, что много раз перестраивалось всё, — цвет у гранитных блоков, из которых всё сложено разный.

У ворот стоял живой мертвец. Могучий такой воин в немного помятом доспехе.

А у этого дракона было чувство юмора — явно же поставил в качестве стражника воина, что приходил его убить.

— Господарь Джузеппе-Фернандо Игнацио-Карамелло де лос Анхелес-дель-Трамонто эндр"Альто-Монтесума эль Сакромонте-Теголио Мадонно-дель-Пьомбо эль Каприччо-делла-Кьеза де лос Тремантос эль Сомбреро-Гранде дель Оливанто эль Пастиччо-Аурелиано эль Темблон-Венанцио эль Инкандесценте ожидает. Прошу следовать за мной. — сообщил мертвец и повёл нас за собой.

Вот имечко-то.

Мертвецу-то легко такую тарабарщину свои языком молоть, а мне-то как быть?

Искорка немного замялась, но я почесал её, успокоил.

Господарь дракон обнаружился распивающим вино в компании из дюжины мертвецов навроде того, что нас привёл к нему, а вот деда Иохима с Катариной почему-то не было.

— Ставр, я искренне рад Вас видеть в моей скромной обители. Не откажитесь ли от вина?

Когда я отказывался от халявной выпивки?

Проказница тут же попробовала забраться на стол. Пришлось остановить. Нечего в гостях наглеть: этими хитрыми лапками только что по земле ходила, а теперь вздумалось по столу потоптаться, где еда лежит. Нет, этот фокус не пройдёт.

— Считаю свои долгом уточнить — Вы в курсе дела, которое Вам предстоит? Я имею ввиду — необходимости меня убить?

— Это да... но...

— Прекрасно, просто прекрасно. В моё возрасте, понимаете, смерть перестаёт быть просто смертью. Её необходимо наполнить смыслом. Она должна служить высшей цели. Чему-то большому, иначе гибель всех тех, кто был раньше и кому не удалось одолеть меня, будет обесценена. Тот, кто одолеет меня, должен быть воистину велик и силён.

— Тогда Вам нужен мой дед, а не я.

Храк!

Золотой кубок в руках дракона оказался смят.

Вино, густое, красное расплескалось.

— Если ты злишь его в расчёте на то, что если что — я откушу ему голову, то ты меня немного переоцениваешь. — сообщила Проказница и бодренько так потрусила к выходу.

Вот она верность демонюки — как что так сразу в кусты.

Искорка, чистая её душа, угрожающе зарычала.

— И всё же, Ставр, Вам придётся меня убить. Таков был наш с Вашим дедом уговор.

Поглядел я на дракона.

Прикинул свои шансы.

Крупнее меня раза в три. Когти. Зубы. Чешуя — отсюда видно, что так просто её не пробить. Огнём и прочим дышит — это к гадалке не ходи, вон Искорка и та дышит. Магия... три тысячи лет опять же он не пироги печь учился... такие себе шансы у меня, если подумать.

А дед Иохим — молодец раздраконил мне дракона, наобещал всякого да свалил куда-то.

— Не хочу Вас разочаровывать, но сейчас честная победа вряд ли возможна. Иная же не имеет смысла. — опустил я на стол свой кубок.

— Не беспокойтесь — я научу, как убить дракона, так что бы это не нанесло ущерба ни чьей чести.

Да, знакомые у деда Иохима, как и сам дед, — немного не от мира сего.

Научит он... хорошо у этого дракона с чувством юмора — я сразу это понял.

А ещё хорошо у господаря дракона было с ударами.

Гонял он меня по внутреннему двору своего замка, как кот мышку.

Без магии и дыхания своего гонял.