Товарищ Гроза - 4

Из-под песка торчал какой-то непонятный уголок, обитый металлом. Может, ветром песок сдуло, может, штормом, а может, и то, и другое сразу. Мы взялись за лопаты и вскоре выкопали небольшой сундук. Старое тёмное дерево, оббитое по краям полосками меди, которая от времени и соли местами почернела, а местами покрылась густым сине-зелёным налётом. То, что это именно медь, а не латунь, стало понятно только после того, как я попытался оттереть эти окислы.

Замка на сундуке не было — крышку просто прихватили толстой медной проволокой. Логично: если уж кто-то нашел тайник на необитаемом острове, никакой замок его не остановит. Грубое, но практичное решение безвестного владельца клада свидетельствовало о том, что сундук прятали либо в спешке либо с расчётом на абсолютное уединение этого места.

Внутри оказался самый настоящий пиратский клад. Как говорят в таких случаях: 'золото, бриллианты'. На самом деле никаких бриллиантов не было и в помине, да и золота оказалось не так много, как хотелось бы. По большей части — серебро. Как в таких случаях говорят: тусклый блеск благородного металла, едва пробивающийся сквозь вековую пыль... Ну так вот, никакого блеска, серебро сильно почернело от времени.

В основном попадались монеты британской чеканки: потемневшие шиллинги и увесистые золотые соверены с профилем королевы Виктории. Помимо них в куче поблескивали испанские реалы, французские франки середины девятнадцатого века и даже несколько австрийских талеров Марии Терезии — этих 'ходовых' монет, которые в Красном море и Эфиопии признавали за единственную надежную валюту на протяжении столетий. Нашлись и турецкие куруши, изрядно стертые и потерявшие вид. География находок была столь обширна, что сундук казался кратким путеводителем по торговым путям, причём не только местным.

Ни одной русской и уж тем более советской монеты в сундуке не оказалось. Да и откуда им тут взяться, если самая 'молодая' монета в этом схроне датировалась тысяча восемьсот девяносто первым годом. Похоже, какой-то мелкий авантюрист или контрабандист припрятал заначку в конце прошлого века, да так за ней и не вернулся. Но мы общим голосованием решили считать клад именно пиратским и никаким другим. Для истории так гораздо солиднее. Миф всегда привлекательнее реальности, особенно когда сидишь у костра на затерянном в море клочке суши.

Кроме монет, внутри нашлось несколько ювелирных изделий: простенькие золотые колечки и пара браслетов. Тоже золотых, но настолько примитивных, что украшениями-то назвать было сложно — скорее, просто лом драгметалла.

Сундук, между прочим, оказался не то чтобы совсем большим, но и немаленьким — чуть меньше тех коробок, в которых в моё время бананы возят. К сожалению, сокровищами он был заполнен не весь, и даже не на четверть, а только так, сиротливо на самом дне. Было ли там когда-то что-то ещё, кроме металла? Понятия не имею. Никаких истлевших следов одежды или документов не нашли — только звонкая монета и золото. Пустота внутри наводила на мысли о том, что главные богатства могли быть припрятаны в другом мете. Но перерывать весь островок мы не бросились.

Сначала сфотографировали содержимое, потом устроили групповой снимок на фоне сокровищ. Причем на этот раз не в бикини и даже не в гавайских рубахах, а в той самой тропической форме, которую англичане используют для сафари. Глядя на девушек, я в очередной раз пожалел, что так и не сшил костюм Индианы Джонса. Здесь, на необитаемом острове, над сундуком с серебром и золотом, он был бы идеально в тему. В конце концов, археолог я сегодня или где? Шляпа-федора и кожаный хлыст завершили бы этот кинематографичный образ, сделав кадр по-настоящему аутентичным.

Потом была составлена подробная опись всего найденного в сундуке. Мало того — к каждой монете и украшению мы выписали 'сертификат', удостоверяющий, что предмет был найден именно в кладе, именно в декабре тысяча девятьсот сорок первого года и именно на этом острове.

Правда, перед этим пришлось поинтересоваться — а где мы, собственно, находимся? До этого момента информация была как-то не актуальна. Остров и остров, песок белый, море синее (даже если Красное), что ещё надо? Нет, так-то понятно, на том самом архипелаге Дахлак, куда изначально летели. Но этот конкретный остров как называется?

Интересовались мы, естественно, у Маши Вороновой, которая нас сюда и привезла. Причем летела она не наобум, а по картам. Часть карт была закуплена в Александрии, а часть изъята мною из капитанской каюты того самого 'Либерти'. То есть, получается, тоже в Александрии. Морские навигационные пособия, добытые из разных источников.

— С наибольшей вероятностью это один из островов архипелага Дахлак, — ответила Маша, сверившись со своими пометками.

— С какой именно вероятностью? — уточнил я. — Пятьдесят на пятьдесят? То есть либо он, либо нет?

— Я бы дала больше девяноста процентов, — ничуть не смутилась Маша, уже привыкшая к моим шуткам. — А если серьёзно, то у большинства этих островов вообще нет названий. Во всяком случае на картах они не значатся.

Поэтому в сертификатах так и писали: 'один из островов архипелага Дахлак'. После чего честно разделили все сокровища на троих.

А теперь самое главное: никому не рассказывать, что этот клад мы туда сами и закопали за полчаса до того, как 'найти'. Нет, ну а что? Всяким блогерам-ютуберам в моем времени можно, а мне нельзя? У них там вообще в роликах все находки блестят как новенькие, только что из магазина. Мы же подошли к делу ответственно: старались выбирать только то, что действительно могло пролежать в подобном сундуке полвека. Неожиданно тщательная подготовка мистификации доставляла почти столько же удовольствия, сколько могла бы принести реальная находка.

Собственно, с сундука всё и началось. Я его давным-давно заприметил в 'заначках' в инвентаре. Потемневшее дерево, медь с налетом благородной патины — то ли синей, то ли зеленой, кто её разберет, как этот цвет правильно называется. Самое ценное было на одной из полос: там кто-то когда-то ножом выцарапал инициалы и дату: 'J.S. 1891'. Кстати, именно поэтому монеты подбирались не моложе этого года. Крошечная деталь добавляющая достоверности нашей легенде.

Большая часть нашлась в заначках ограбленного интенданта, который типа сбежал из Александрии. У него там всё блестело, как в музее. Золото-то ладно, соверенам это простительно — они и через сто лет как новые, а вот серебро пришлось выбирать. На счастье, нашлась большая коробка с потемневшими шиллингами, они-то в дело и пошли.

Остальные монеты пришлось выуживать буквально по одной. Я, кстати, с удивлением обнаружил, что бывают монеты вообще без даты. Подозреваю, что они достаточно древние, но рисковать не стал — вдруг какая-нибудь окажется 'моложе' нашего сундука? Лишние анахронизмы в этом деле ни к чему.

Ну а сундук? А что сундук... Мы его, в конце концов, закопали обратно. Причем опять не пустым. Вместо золота я набил его бутылками с вином — сколько влезло. Если кто-нибудь найдет его еще через сотню лет, тоже будет своего рода клад. И даже получше золотого. Напиток, выдержанный в песках необитаемого острова, наверняка приобретёт со временем совершенно неповторимый букет. Или превратится в уксус, что не менее вероятно.

Правда, я не удержался и засунул туда еще одну закупоренную бутылку — с письмом. Изложил там, кто именно это здесь закопал и по какому, собственно, поводу. Пусть археологи будущего ломают головы над 'Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизией Имени Товарища Грозного, Иван Василича' на берегах Красного моря. Такой вот мой личный привет потомкам.

Какую картинку вы себе представляете, когда слышите слово 'пират'? Имею в виду настоящих, а не интернетных, занимающихся кражей интеллектуальной собственности. У большинства перед глазами предстанет этакий Джек Воробей. Капитан Джек Воробей! Возможно, люди постарше вообразят Джона Сильвера из 'Острова сокровищ'. Не то чтобы они не смотрели 'Пиратов Карибского моря', но первое впечатление, как правило, сильнее всех последующих. Ну и капитана Блада, разумеется, тоже.

Романтический ореол морских разбойников в массовой культуре давно вытеснил неприглядную историческую правду. На самом деле настоящие пираты никакой специальной униформы не носили и 'Веселый Роджер' на реях не поднимали. Одевались точно так же, как и все прочие моряки или рыбаки их времени. Например, как вот эти.

Жаль, что я не успел озвучить эту шутку Любови Орловой. Потому что рыбаки на двух лоханках оказались самыми настоящими пиратами, которые попытались взять на абордаж наш остров. У них даже получилось — во всяком случае, на берег высадиться точно вышло.

У этих горе‑пиратов при себе даже огнестрельного оружия не нашлось. Да что там огнестрельного — даже нормальных абордажных сабель не было. С другой стороны, а кого им бояться? На нашу компанию вполне хватит и обычных рыбацких ножей. Во всяком случае, глядя со стороны, вполне можно так подумать. Самоуверенность незваных гостей основывалась на численном превосходстве и обманчивой беззащитности молодого паренька и двух девушек, которых в это время вообще в расчёт брать не принято.

Молодой паренёк лет шестнадцати... Хотя сейчас, в одних только шортах и расстёгнутой нараспашку гавайской рубахе, я, пожалуй, выгляжу постарше. Личико, положим, совсем юное, а вот телосложение очень даже приличное. Но всё равно семь человек на двух лодках — это вполне достаточная компания, чтобы справиться хоть с шестнадцатилетним, хоть с двадцатилетним. Кто мне поможет? Не две же молодые девчонки в таких же рубашках и совсем символических шортиках? Нападавшие явно рассчитывали на легкую добычу.

Хотя лично я, окажись на месте таких пиратов, всё‑таки задумался бы. На пляже стоит самолёт, а это уже причина опасаться. Если у кого‑то есть собственная крылатая машина, да ещё и такая огромная и что самое главное вооружённая летающая лодка, то и что‑то посерьёзнее тоже может найтись. Присутствие подобного гиганта на береговой линии недвусмысленно намекало на то, что владельцы этого лагеря — люди далеко не простые. Но это умным людям намекало, пираты оказались даже тупее... ну вы поняли кого.

Так что те задумываться не стали, а сразу решили напасть. Не исключено, что и самолёт посчитали своей законной добычей. Да и бытовки с этой точки пляжа прекрасно видны. Может, внешне они выглядят и не идеально для Европы или Советского Союза — сарайчик он и есть сарайчик, — но здесь, в диких местах, это вполне себе капитальное строение.

Я вспомнил первый 'чердачный' — в смысле, рукопашный — бой, когда просто отправлял противников в пространственный карман одним касанием. Решил, что и тут такой номер очень даже пройдёт, особенно при наличии зрительниц. Вряд ли эти придурки смогут мне что‑то сделать своими кривыми рыбацкими ножами — разве что немного поцарапать. Уже даже начал просчитывать стратегию будущего поединка, но где‑то на середине вдруг стало скучно. Зачем вообще такой ерундой заниматься? Получится слишком много лишних телодвижений.

Просто вспомнил другой фокус — с доставаемым из кармана пулемётом. Вот этим опытом и воспользовался. Причём не стал никому угрожать или пытаться договориться — просто расстрелял всех семерых одной длинной очередью. Да и о чём с пиратами толковать? Особенно если понятия не имеешь, на каком языке они тут говорят. Свинцовый аргумент оказался самым универсальным переводчиком, мгновенно разрешившим все языковые и территориальные споры.

Что интересно, ни одна из спутниц не стала рассказывать, что я поступил как‑то неправильно. Обе смотрели на такое решение проблемы абсолютно одобрительно. Прекрасные девушки. С другой стороны, сейчас идёт война, и подобный исход любой стычки как раз и является самым правильным и оптимальным. Кто‑то на тебя напал? Стреляй.

Я даже не скажу, что эти пираты как‑то испортили наш отдых. Не то чтобы я и девушки были такими уж небрезгливыми, что могли и дальше купаться, не обращая внимания на трупы местных бандитов. Просто отпуск и так затянулся, пора было думать о возвращении. Так что, можно сказать, они нам просто напомнили: пора и честь знать. Нежданный визит незваных гостей стал чем-то вроде финального аккорда.

В обеих лодках у морских разбойников вообще ничего интересного не оказалось. То есть совсем. Сами посудины, конечно, дрянные, но я их всё‑таки забрал. Исключительно для прокачки инвентаря: взял во вне лимит, после чего достал обратно. Одежда местных 'морских бомжей' тоже ничем примечательным не являлась, но с ней проделал тот же трюк. Ну и что, что там буквально кубические сантиметры — для инвентаря каждая копейка объёма имеет значение.

Ещё я вспомнил шутку про сомалийских пиратов из нашего времени: мол, если им разрешить безнаказанно грабить все проплывающие мимо корабли, глядишь, лет через двести они создадут парламент и самую лучшую в мире библиотеку. Кстати, об Оксфордской библиотеке — надо будет не забыть и туда заглянуть.

Себе в качестве сувенира оставил только один из тех самых кривых ножей, которыми меня собирались резать. Даже не в качестве сувенира, а как трофей. Всё‑таки оружие, полученное в бою, каким бы оно ни было. После чего с помощью инвентаря погрузил всю гоп‑компанию в их же лодки и оттолкнул от берега. Пусть море само решает их дальнейшее посмертие.

Глава 17 Единственное предупреждение

Тёплый песчаный пляж — это, конечно же, хорошо. Особенно в декабре. Но вообще‑то у нас война идёт, и слишком долго прохлаждаться тут нет времени. Да и задуманный северный ангар для ёлки сам себя не построит. Так что нужно возвращаться и заканчивать дела. Затянувшийся отдых начал вступать в противоречие с планами.

И тут мне в голову пришла одна интересная идея: а зачем? Нет, не 'зачем достраивать', а зачем для этого возвращаться? Где написано, что ангары нельзя собирать прямо на югах? Да, не все панели успели подготовить, но какая, собственно, разница? Стройматериалы давно лежат во вне лимите. Кто запрещает прямо тут, на острове, сбить из этих брёвен щиты, а уже из них собрать наконец готовое здание?

Тем более что у ангара для Крайнего Севера, собранного где‑нибудь в африканской пустыне, есть одно весомое преимущество — температура. В стазисе инвентаря, что в обычном, что во вне лимитном, она останется такой, какой была у предмета в момент помещения. А значит, будучи вынутым на морозе, ангар останется таким же тёплым, а то и горячим, каким был под тропическим солнцем. Закон сохранения энергии в рамках условно магического инвентаря позволял буквально законсервировать африканский зной.

Его даже топить первое время не придётся. Ну, примерно полчаса или около того, а потом, конечно, остынет. Но мы ведь изначально планировали там четыре огромных камина, которые, кстати, тоже будут хранить в себе запасённое здесь, на юге, тепло. Конструкции из камня должны сработать как дополнительные тепловые аккумуляторы.

Так что решено — строим прямо тут. Я оглядел пляж островка и понял, что здесь развернуться не получится. Так кто мешает отлететь чуть дальше в пустыню, выбрать идеально ровное место и начать стройку века уже там? Никто не мешает. Следовательно, так и сделаем.