Усни в Магдале. Том 1

— Поспешим, — сказал Кусура. — Твоё начальство, должно быть, уже теряют терпение.

Фенесис кивнула и вышла из комнатки в гостиную, следуя за Кусурой. Однако у лестницы она встала.

— Что такое?

— Это... Вещи.

— Эта задержка может стоить жизни, — сказал Кусура, но Фенесис пошла назад.

Кусура не шутил. Раз какая-то из сторон лгала, события должны будут развиваться быстро.

К тому же то, что Фенесис вдруг появилась в мастерской посреди ночи, не могло пройти незамеченным для людей Поста.

Раз так, терять время действительно было нельзя. Когда их схватят и убьют, думать будет уже поздно.

Кусура отчаянно метнулся обратно в комнатку. Он увидел, что Фенесис в левой руке держала вещи, а правой сжимала что-то необычное.

— Я потом куплю тебе сколько захочешь. Поторопись.

Фенесис, подавлено опустив голову после его замечания, поспешила за ним.

— Это ради неё... — пробормотала она, показывая на зажатую в руке серебряную статуэтку Божьей матери.

— А? — переспросил Кусура, уже спускавшийся по лестнице.

Фенесис на миг потеряла дар речи, а потом поспешно пояснила:

— Это первое, что мне когда-либо кто-то дал.

Кусура встал и недоверчиво посмотрел на неё. Фенесис, вероятно, от смущения поджала губы и отвела взгляд. У Кусуры даже мелькнула мысль, не нарочно ли она это сделала. Сам-то он после её слов почувствовал неловкость: она так высоко ценила то, что он ей с такой небрежностью передал.

— Слушай, — сказал он.

— Э, а! — воскликнула она, когда Кусура непринуждённым движением забрал у неё статуэтку.

— Я не собирался её тебе давать.

— Э? — переспросила Фенесис, глядя на то, как Кусура легко подкидывал статуэтку в руке.

— Я хотел её потом переплавить и пустить деньги на мелкие расходы.

Обдумав его слова, она должна была подумать, что это было бы тоже использованием средств, нажитых нечестным путём.

Если объяснение группы веры было правдивым, то злоупотребления, вероятно, из подобных действий и состояли.

Кусура усмехнулся, а Фенесис выхватила у него статуэтку Божьей матери и сказала:

— Тебя постигнет Господнее наказание, если бросишь в огонь статуэтку Божьей матери!

После чего стала беспокойными движениями вытирать статуэтку своим одеянием.

Кусура смотрел на её усилия рассеяно не потому, что серебро, как его ни оттирай, всё равно быстро тускнеет. Его внимание привлекло нечто другое, нечто более глубинное.

Господнее наказание, если бросить статуэтку Божьей матери в огонь?

Глаза Кусуры расширились, он отнял у Фенесис статуэтку и, не обращая внимания на её упрёки, помчался вниз по лестнице.

Спустившись на второй подземный уровень, он увидел Веланда, вероятно, разбуженного шагами и теперь сидевшего с недовольным лицом и постукивавшего себя кочергой по плечу.

— Чем ты занимался всё это вре...

— Веланд! — прервал его Кусура, бросая ему статуэтку.

Веланд даже в полумраке помещения ловко её поймал и вопросительно посмотрел на Кусуру:

— Что это?.. Это... чистое серебро? Это как-то странно... — бормотал Веланд, крутивший туда-сюда статуэтку, чтобы рассмотреть с разных сторон. — Так что же это?

И Веланд небрежно бросил статуэтку обратно.

В этот момент чуть запоздавшая Фенесис, кинувшись её ловить, врезалась в спину Кусуры.

Тот уже собирался её поддразнить вопросом, насколько статуэтка важна Фенесис, когда запыхавшаяся девушка произнесла:

— Наверху... кто-то...

Тут же донёсся звук распахнутой двери.

Веланд резко повернулся, схватил что-то рукой и рванулся с места. Это могло быть золото или ещё что-то ценное, оставшееся от Томаса. Веланд привык к нападениями. Схватить что-то ценное и бежать, а уже на ходу продумывать дальнейшие действия.

Кусура тоже подумывал последовать его примеру, только у него сейчас было кое-что подороже золота.

— Т-ты убежишь один. Я так и дума...

— Замолчи.

Кусура подхватил за талию почти плакавшую Фенесис и легко взял её на руки. Он ещё подхватил разложенные на столе копии записей Томаса и статуэтку Божьей матери.

— Бежать бесполезно! — донёсся сверху яростный голос.

— Ве-верно. Куда бежать такой, как я... — пробормотала Фенесис со слезами на глазах у него на руках.

Кусура не счёл это малодушием. Всё-таки на её род много раз нападали, убивая её родичей.

— Это знает Божья матерь, — насколько мог, весело ответил Кусура, пытаясь успокоить её.

Но когда он увидел копию записей Томаса, зажатых в его руке вместе со статуэткой Божьей матери, лицо у него помрачнело.

Алхимик оставит позади себя всё, чтобы продолжить путь к Магдале.

Кусура ни за что не простит тех, кто осквернял его Магдалу.

— "Превращают свинец в золото"...

— Э? — не поняла Фенесис.

— Я золото им превращу в свинец, — пробормотал угрожающим тоном Кусура и последовал за Веландом.

Веланд, уже запустивший руку в механизм управления водяным колесом, полностью открыл заслонку, перекрывавшую подачу воды.

— Опять эта холодиина, — только и сказал он, прежде чем раствориться во тьме.

Кусура тоже вышел через нижний выход наружу, где дыхание вырывалось из рта облачками, и посмотрел на Фенесис, жавшуюся к нему сбоку:

— Ты вроде наподобие кошки, а как тебе купание в воде?

— Э?..

Кусура, не слушая дальше, подхватил Фенесис на руки и прыгнул в поток воды, скатывавшийся по склону скалы.

"Водоразделом" часто называют грань, за которой что-то меняется с контрастом чёрного и белого.

Поток времени безжалостнее и холоднее потока воды горных речек. Двигаясь по нему, никогда не сможешь вернуться назад или хотя бы остановиться. Многие просто тонут в этом течении, и даже те, кто способен плавать, теряют по пути силы. Редко кому удаётся, не утонув, не совершив роковой ошибки, не растратив всех сил, доплыть до золотого океана.

Этот золотой океан алхимики называют Магдалой.

Любое решение может стать водоразделом между жизнью и смертью, так что они просто стремятся к ней.

Сначала Пост потрясённо молчал. Гробовую тишину нарушал лишь леденивший душу звук капавшей на пол воды.

— Т... ты... — вырвалось из его горла, слившись с глухим ударом рухнувшего на пол тела.

Это упал Кусура, явно только что выбравшийся из воды, но Пост не мог стронуться с места, от увиденного у него всё внутри сжалось.

— Кажется, ты благополучно... Нет, сначала... — выдавил Пост и закричал в направлении оставшейся открытой двери. — Эй, кто-нибудь! Эй!

В столь поздний час он сидел в своей комнате за столом, потому что, скорее всего, знал о том, что в мастерской был какое-то оживление. Он знал, что группа веры более чем интересовалась мастерской, так что его люди должны были следить за ней.

— Однако, как ты сюда добрался... Мне донесли о внезапном нападении убийц группы веры...

Кто-то прибежал по коридору и растеряно уставился на Кусуру. Тот схватился рукой за грудь и с исказившимся лицом посмотрел на него.

Когда окутанный облачками пара Кусура прыгнул с Фенесис в поток воды, он как-то смог проскользнуть между лопастями водяного колеса, ускользнув тем самым от преследователей, после чего добрался до дома Поста.

— Быстрее что-то, чем обтереться, и горячего вина! — крикнул Пост.

Его люди поспешно закивали и убежали по коридору.

Кусура, продолжая держаться за грудь, кое-как сел, прислонившись к стене.

— А двое других? — быстро спросил Пост.

Кусура покачал головой. При виде этого Пост поморщился и досадливо покачал головой.

— Дерьмо, что за ерунда! — крикнул он, ударив кулаком по столу.

Кусура, опираясь о стену, наблюдая за Постом, словно сквозь дымку.

— Они... слишком быстро всё...

— Именно. У них нет сил для прямого противостояния. Зато они могут потратить кучу денег на всяких ловкачей. Они перехитрили нас. Дерьмо! — взревел под конец Пост и внезапно замолчал.

Он потёл глаза и почти простонал:

— Но если тех двух захватили... Это совсем нехорошо.

Группа веры пришла за записями Томаса по работе металлами, чтобы, если получится, найти способ убрать алхимиков из ордена рыцарей. И потому захват ими Фенесис вместе с Веландом был крайне нежелателен.

— И сверх того, эти типы подожгли мастерскую. Представляешь? — выплюнул Пост.

Поражённый Кусура широко распахнул глаза. Подожгли оставленную Томасом мастерскую. Этот алхимик создавал мастерскую, сделал это делом своей жизни, а они превратили её в пепел.

Кусуру затрясло — не от холода, а от негодования.

— Не найдя подтверждения своим подозрениям, они обратили это себе на пользу. Они хотят заявить, что мастерскую сожгли, чтобы уничтожить все следы.

— Но, всё же... — проговорил, стискивая зубы, чтобы они не стучали, он сам не понимал, от холода или ярости. — У нас ещё есть убийственный довод...

— Что? — посмотрел на Кусуру Пост.

Тот из-под нависших на глаза мокрых волос посмотрел в ответ:

— Содержание пергамента.

— Пергамента... То есть, того самого пергамента?

— Да. Того, который я передал твоей чести... Я, как мог, постарался разгадать его, используя имевшиеся у нас записи.

Приоткрыв рот, Пост вскочил, обошёл стол и бросился к Кусуре. Своей лапищей он схватил Кусуру за плечо и поднял на ноги.

— В самом деле?

— Д-да.

— Что там было написано? Там было что-то, что можно было противопоставить группе веры? — спрашивал Пост, вжимая Кусуру в стену, так что тот чуть не задохнулся. — Именно там, надо же!

Кусура, чуть плача, вспомнил мастерскую Томаса, превратившуюся уже, наверное, в пепел.

— "Господи, прости. Под угрозой смерти меня заставили рассказать о неправедных деяниях группы обеспечения, деяниях, которых никогда не было. Господи, прости им их собственные греховные деяния", — произнёс Кусура, и Пост отшатнулся от него. — То, что господин Томас отчаянно пытался донести до кого-нибудь... Должно быть, за ним следили какое-то время, прежде чем убить. Господин Томас не стал делать что-то, к чему его принуждали, и тогда его убили... Твоя честь, это истинное благословение Божье, что я отдал тебе пергамент. Он избежал судьбы превратиться в пепел. Стремление господина Томаса к Магдале...

— Да-а... — протянул, пошатнувшись, Пост, глубоко вздохнул и внезапно с быстротой, какую никак нельзя было ожидать при столь внушительных его размерах, бросился к стене.

Затем, лихорадочно роясь в шкафу, осведомился:

— Кто-то ещё знает?

— Если Веланд ещё жив...

— Ясно, — коротко ответил Пост.

— Но, твоя честь, ещё не поздно. Возьмите пергамент, раскройте правду и...

— Как жаль?

— А?

— Действительно жаль. Томас был воистину выдающимся мужиком.

— Твоя честь? — снова обратился Кусура.

Пост, наконец, нашёл в шкафу что-то железно лязгнувшее и обернулся:

— Этого пергамента больше не существует.

— Так и думал, — сказал Кусура, протыкая железным прутом для помешивания углей в очаге руку Поста, сжимавшую меч, и втыкая прут глубоко в стенку шкафа.

— Цсс!? — от боли и изумления прошипел Пост.

— Сейчас будет ещё больнее, — пообещал Кусура, втыкая движением сверху вниз следующий инструмент, спрятанный прежде на груди, в мясистое бедро Поста.

Это был заострённый прут для вытягивания гвоздей с палец толщиной.

— Ц-ц-ц-цсс-цсс!!

— Так. Так больно, что и плакать не сможешь. И всё же...

Кусура достал молоток и раздробил Посту кости подъёма стопы. Пост, больше не способный стоять, с глухим стуком рухнул на пол, нелепо повиснув на пригвождённой к шкафу руке.

— Я так разозлился, что чуть сам не разрыдался, — сообщил Кусура, бросая молоток и доставая кинжал, всегда висевший у него на поясе.

В этот момент по коридору подошли люди, и Кусура повернулся туда. Эти люди следовали за Постом и вместе с ним пришли в этот город. Они наверняка привыкли видеть реки крови, от увиденного у них перехватило дыхание, Кусура чувствовал, как они были потрясены. Однако он оставил их без внимания и снова повернулся к Посту:

— Я солгал насчёт содержания пергамента. Я представления не имею, что там написано.

— Ц...

— Но могу догадаться. Серебряная статуэтка Божьей матери и "Господи, прости.

— Цс!

Кусура дыхнул на лезвие кинжала, холодное, как полуночный воздух, и, прищурив глаза, посмотрел, как запотевший металл тут же снова заблестел. Это было хорошее железо. Но далеко не орихалк.

— Ты наполнил железом серебро статуэток Божьей матери, чтобы выиграть в весе и обогатиться. Но снял статуэтки с продажи, думая, что Томас узнал об этом.

Пост злобно посмотрел на Кусуру. Он тяжело дышал и весь взмок, однако не сказал ни слова.

Кусура ледяным взглядом посмотрел на него сверху вниз, прикидывая, что этого и следовало ожидать. Вероятно, Пост когда-то скакал на коне по полю боя, размахивая мечом. Вряд ли такой человек, добившийся высокого положения, стал бы сам признаваться.

— При получении металлов свинец иногда используют для удаления примесей. Но, в зависимости от используемой руды, вместо свинца можно использовать и серебро.

Возможно, Томас собирался тогда расплавить серебряную статуэтку. Серебряные монеты содержали довольно много примесей, а статуэтки орден рыцарей продавал как из чистого серебра, то есть не требовавшего очистки.

Но его волновал вопрос, не навлечёт ли это на него Божий гнев. И Томас, вероятно, посоветовался с кем-то из группы веры, чтобы избежать этого.

Но на его беду об этом стало известно Посту, как и то, что группа веры начала расследование в отношении Поста. Томас, не зная о мошенничестве своего начальника, скорее всего, не принял мер предосторожности. И был убит. Из-за того, что Томас не знал одной детали, он попал в паучью сеть и погиб.

Такова жизнь алхимиков. И они знали это и всё же шли этим путём, стремясь к своей Магдале.

— Для чего ты набивал свою мошну, я не знаю, — негромко произнёс Кусура, пожимая плечами. — У каждого своя Магдала. Поэтому я не стану спрашивать, что тебя должно было ждать, когда ты скопишь себе состояние. Ты ради этого готов запросто бросить в огонь чужую Магдалу, такая целеустремлённость достойна восхищения, на мой взгляд. И судя по тому положению, которого ты сейчас достиг, ты отлично стремился к своей Магдале.

Кусура перехватил кинжал обратным хватом, и маленькие глазки Поста увидели это.

— Так что я не буду говорить тебе: "умри", — пробормотал себе под нос Кусура.

Усни в Магдале.

И Кусура двинул кинжал вниз.

Эпилог

День выдался ясный, но с лёгким ветерком. Кусура стоял на утесе, с которого открывался прекрасный вид на море, и рассеяно смотрел на то, что осталось от сгоревшей мастерской.

— По видимому, довольно много записей уцелеело в пожаре. Всё потому, что он не поленился записывать на пергааменте, — произнёс Веланд.

Солдат, которого городской совет послал охранять мастерскую Томаса, чувствовал себя явно не по себе, видя, как два алхимика рассматривали сгоревшее здание.

Большая часть здания была из камня, так что с ним дело обстояло не так плохо, несмотря на сильно обгорелый вид. Да и большей части записей, как сказал Веланд, удалось пережить пожар. Потому что пергамент не сгорает сразу, попав в огонь. Кусура видел как-то пергамент, лишь обуглившийся по углам, когда его вытащили из подвала монастыря после такого пожара, что даже камень плавился в огне.