Для уклонения Б-59 маневрировала по глубине и курсу с ис-пользованием имитационных патронов, но была крайне ограни-чена диапазоном скоростей. Плотность электролита аккумуля-торной батареи не могла обеспечить скорость даже близкую к 8 узлам. Лодка маневрировала на скорости 3-4 узла, а затем вообще с помощью мотора экономхода (экономического хода, при кото-ром затрачивается минимум энергии — авт.) на 2-х узлах. Аккуму-ляторы на Б-59 разрядились до «воды», работало только аварий-ное освещение. Температура в отсеках — 45-50 градусов, а в элек-тромоторном — и вовсе больше 60 градусов. Невыносимая ду-хота. Содержание углекислого газа достигло критического уровня, практически смертельного для людей. Кто-то из вахтен-ных потерял сознание, упал».

Более суток (мы считаем от момента обнаружения её самолё-том с помощью системы «Джули» в пятницу 26 октября в 15:51 по местному времени до 20:52 субботы 27 октября) лодка пыта-лась оторваться от преследователей, но разрядившаяся аккуму-ляторная батарея не оставляла другого выхода, кроме как всплыть. Кап. 1 ранга В.А.Михайлов в своих воспоминаниях, опубликованных в 2012 году пишет, что лодка всплыла ночью. Дословно так: «Несмотря на тёмную южную ночь, на мостике былосветло как днём от света включённых самолётами авиации ПЛО прожекторов». Некоторые другие подводники утверждают, что Б-59 всплыла ранним утром 28 октября для зарядки аккуму-ляторной батареи на расстоянии прямой видимости от авианосца «Рандольф». По американским же данным это произошло не ран-ним утром, а поздним вечером 27 октября (в 20:50-20:52 по мест-ному времени, в Москве в это время действительно было раннее утро — ок. 4 часов утра 28 октября) [Сайт Архив Национальной Безопасности, док.13-15, Хронология]. Их данные, в отличие от воспоминаний участников похода, подтверждаются докумен-тально донесениями кораблей.

Теперь приведём важную для нас цитату об этом эпизоде из выступления на конференции, посвящённой 35-летию Кубин-ского кризиса в 1997г., непосредственного участника событий вице-адмирала В.А.Архипова (последняя должность — началь-ник Каспийского высшего военно-морского училища им. С.М. Кирова в г. Баку). Он сообщал:

«Подводная лодка всплыла на зарядку АБ в утренние сумерки 28.10 в центре АПУГ ПЛО во главе с авианосцем ПЛО «Ран-дольф». При всплытии были обнаружены: авианосец, 9 эсмин-цев, 4 самолета ПЛО типа «Нептун», 3 типа «Треккер», вокруг несколько концентрических рядов РГБ. Эта ПЛ испытала на себе всё возможное разнообразие провокационных действий сил США.

Полеты самолетов на высоте 20-30 м над рубкой ПЛ, с вклю-чением мощных прожекторов, стрельбой из автоматических пу-шек (более 300 снарядов), сбрасыванием глубинных бомб, пере-сечением курса ПЛ эсминцами на опасном расстоянии, наведе-нием орудий на ПЛ, выкриками с ЭМ (эсминцев — авт.) с требо-ванием остановить ход и т.д.» [Архипов].

Так видел ситуацию и вспоминал о ней через 35 лет после по-хода начальник штаба бригады. Согласитесь, его видение и вос-поминания, мягко говоря, не в полной мере совпадают с доку-ментальным отображением этого события в официально опуб-ликованных документах. Не совпадают они и с воспоминаниями других членов экипажа подводной лодки.

Интересные и принципиально важные воспоминания о всплы-тии и о готовности к применению торпед оставил бывший коман-дир минно-торпедной боевой части подводнойлодки кап. 1 ранга в отставке А.В.Леоненко. Он пишет: «Но только тогда, когда в аккумуляторах вместо электролита стала плескаться водичка, и запас электроэнергии в батарее полностью иссяк, было принято решение всплывать. Я был вызван в центральный пост, где ко-мандир корабля приказал мне следовать в 7-й отсек, приготовить торпедные аппараты к выстрелу, о выполнении приказания доло-жить, вернувшись в центральный пост. Он сказал, что только по-сле этого будем всплывать. В кормовых аппаратах находились электрические самонаводящиеся торпеды для самообороны.

С прибытием в отсек я дал приказание: «Аппараты пригото-вить к выстрелу!» Командир торпедной группы старший лейте-нант В.Ляшецкий (Виктор Васильевич — авт.) замер в позе мол-чания с удивлением в глазах. После небольшой паузы командир отделения торпедистов старшина 2-й статьи Калита заявил мне, что это уже война, а мы должны быть дома, нас ждут невесты. Конечно, выполнить мероприятия по боевой тревоге — это при-вычные отработанные действия, а вот применить оружие и полу-чить противодействие от противника, когда под килем километ-ровые глубины, это воздействует на психику каждого человека по-разному. Пауза закончилась, когда пришлось употребить не совсем литературные выражения. Личный состав «молниеносно» выполнил свои действия, торпедные аппараты были приготов-лены к выстрелу. Дал указания о заполнении их водой по ко-манде «Товсь» и убыл в центральный пост. Доложил командиру корабля о готовности к стрельбе.

С глубины 30 метров аварийно продули балласт (опасались столкновения с кораблём — авт.), и лодка всплыла в позиционное положение. За бортом тёмная южная ночь (подчеркнём, и этот автор указывает, что всплыли ночью, а не «в утренние сумерки» авт.). Начальник штаба бригады капитан 2-го ранга Архипов, ко-мандир подводной лодки и вахтенный сигнальщик поднялись на мостик. И тут началось. Самолёты ПЛО США с включенными прожекторами заходили на бреющем полёте с правого борта по кругу и, подлетая к борту корабля, открывали стрельбу из своего оружия такой силы, чтов центральном посту от грохота кано-нады заглушалась голосовая связь. Командир подводной лодки командует: «Срочное погружение! Торпедные аппараты №1 и №2 приготовить к выстрелу!».

Команда уже предназначалась первому отсеку, а в аппарате №1 находилась торпедас ядерным зарядом.

В это время, спускаясь вниз, сигнальщик застрял вместе с про-жектором в шахте верхнего рубочного люка, чем задержал ко-мандира (командир всегда спускается с мостика последним — авт.). Начальник штаба, заметив, что американский фрегат начал вызывать нас прожектором на связь, скомандовал отме-нить погружение. Фрегат запросил «Чей корабль?» Дали ответ: «Корабль принадлежит СССР. Прекратите провокацию!» С фре-гата сообщили (реально это были не фрегаты, а эскадренные ми-ноносцы — авт.), что не поняли нас, и наш ответ мы повторили. Спустя некоторое время стрельба и полёты самолётов прекрати-лись» [Леоненко]. Как видим, начальник штаба бригады дей-ствительно проявил выдержку и разрядил обстановку. Можно допустить и то, что командир подводной лодки вгорячах скоман-довал «Торпедные аппараты №1 и №2 к выстрелу приготовить». Хотелось бы получить документальное подтверждение этой ко-манды, но нам кажется такого документа мы никогда не увидим. Аудиозаписи тогда не велись, а черновой вахтенный журнал, в котором наиболее подробно фиксировалось карандашом всё, что происходит, через определённое время подлежал уничтожению. В чистовой же вахтенный журнал командир подводной лодки не должен был позволить сделать запись, подтверждающую нару-шение им установленного порядка примененияядерного оружия без разрешения из Москвы.

Даже после того, как первые страсти улеглись, обстановка оставалась взрывоопасной. Как было показано выше, к лодке приближались для лучшей идентификации и фотографирования сначала эсминец «Бил» — на 460 м, а позже эсминец

«Кони» — на 90 м, который требовал застопорить ход. И всё это было ночью, поэтому особенно трудно было на мостике под-водной лодки точно определить истинныенамерения экипажей эсминцев. Ведь нельзя было исключать со стороны приближаю-щегося надводного корабля ничего, даже самый примитивный абордаж и захват подводной лодки.

Здесь также уместно привести воспоминания и рассуждения В.А. Архипова, о том, почему ПЛ в этой ситуации не применила оружия на самооборону: «В боевом распоряжении командиру подводной лодки приказано: п.8 — «оружие на переходе морем иметь в готовности к боевому использованию. Использование обычного оружия — по приказанию ГК ВМФ или при вооружен-ном нападении на ПЛ» (редкая ссылка тех, кто оставил воспоми-нания, на конкретный документ и конкретный пункт документа — авт.).

Таким образом, применять или не применять оружие зависело от того, как считать, стрельба из пушек самолета — вооруженное нападение или нет?

В то время события могли развиваться так: с первым выстре-лом пушки с самолета командир ПЛ инстинктивно, не задумыва-ясь, скомандовал бы «срочное погружение», а после погружения вопрос куда стрелял самолет — по ПЛ или в сторону, в голове бы возникнуть не мог. Это война.

Но самолет за 1-3 сек перед началом стрельбы, пролетая над мостиком, включил мощные прожектора и люди на мостике были ослеплены до боли в глазах. Это был шок. Ичто-либо скомандо-вать или сообразить командир физически не мог. А когда глаза проморгались стало ясно, что самолет стрелял мимо лодки, в сто-рону. И последующие такие же действия (а облетов было — 12) особо не волновали.

Для объяснения поведения командиров подводных лодок ва-жен и фон, на котором нужно было принимать решения. Подвод-ные лодки практически имели неустойчивую радиосвязь с ЦКП (центральным командным пунктом в Москве — авт.). О развива-ющихсясобытиях, связанных с Кубой, они узнавали из кратко-временных отрывочных перехватов сообщений широковеща-тельных станций США. Из этих сведений они делали вывод, что обстановка напряженная, но что дело стояло на грани войны, узнали только в базе»[Архипов].

Именно в тот самый день, когда всплыла Б-59, советские зенитчики на Кубе «подтвердили» правоту Архипова. Без при-каза из Москвы в 10 часов 21 минуту 27 октября они сбили аме-риканский разведывательный самолет U-2, пилот майор Р.Андер-сон погиб. Во второй половине дня зенитным огнём была обстре-ляна группа американскихнизколетящих самолетов-разведчиков F-8. Стреляли кубинские 37-мм зенитные пушки. Один из само-летов был подбит. Военные США требовали от президента немедленно начать полномасштабные военные действия. А те-перь, представим себе на минуту, что поздним вечером того же дня советская подводная лодка применила бы торпедное оружие «на самооборону» (на это командир имел право) против амери-канского эсминца (или нескольких эсминцев) и потопила бы его. Скорее всего, вооружённый ответ не заставил бы себя ждать. И тогда война?

Особый вопрос — возможность и реальность применения под-водной лодкой в той обстановке торпеды с ядерной боевой ча-стью. В 2002г., когда уже не было в живых многих участников похода, широкую мировую общественность продолжал будора-жить вопрос, а мог ли В.Г.Савицкий применить ядерное оружие. За разъяснениями обратились,к здравствовавшему и, фактически применявшему ядерные торпеды в ходе испытаний вблизи от Но-вой Земли, Н.А.Шумкову. Вот, что он сказал: «Конечно, нет. Приказ на применение даже обычных торпед мог дать только главнокомандующий Военно-морским флотом. А ядерных — лишь министр обороны. Если ожидалось начало боевых дей-ствий по радио из Москвы мы обязаны были получить распоря-жение перейти на непрерывный сеанс связи. Лодка всплывала под перископ с выставленными над водой антеннами. Расшифро-ванную радиограмму после шифровальщика положено было ещё разпроверить замполиту. Если всё правильно, тогда залп. Хоть простой торпедой, хоть ядерной. Самостоятельно принять такое решение командир не мог. И ничего подобного в том походе ни на одной лодке не было. Что касается Вадима Орлова (это он на одной из конференций сказал, что Савицкий обсуждал вопрос применения ядерной торпеды с Архиповым — авт.), то был он в ту пору лейтенантом, командиром группы ОСНАЗ(разведки) на Б-59. Даже если предположить невероятное: что командир Б-59 сАрхиповым что-то подобное и обсуждали — рядом Орлов ока-заться никак не мог» [Ядерный фокстрот Труд]. Несмотря на та-кое разъяснение командира-профессионала, в последующие годы вопрос возможности применения подводной лодкой Б-59 тор-педы с ядерным зарядом на Западе стал предметом многих спе-куляций и пропагандистских акций. Некоторые из них мы рас-смотрим в последнем разделе настоящей работы.

Надо заметить, что аналогичный вопрос о возможности при-менения ядерных глубинных бомб, которые, скорее всего, были на борту авианосцев, почему-то не «будоражил обществен-ность». Никто не хочет выяснять какой был порядок его приме-нения в те дни в ВМС США. А зря… Потенциальную возмож-ность применить ядерное оружие имела не только советская, но и американская сторона. О немедленной готовности оружия на надводных кораблях в ходе установления слежения за подводной лодкой мы уже писали выше. Минуты, а может и секунды требо-вались американским морякам, чтобы его применить. Такой ока-залась «чёрная суббота» 27 октября.

Весь день воскресенья 28 октября американцы держали лодку Савицкого под прицелом своих орудий. На снимке эсминец «Ло-ури» под командованием коммандера Альберта П. Карпентера (Albert P. Carpenter) на близком расстоянии проходит вдоль борта подводной лодки. Многочисленные вертолеты зависали над ней и фотографировали. Былии комичные моменты. Об одном из них так пишет А.В.Леоненко: «С рассветом наступиловремя полётов вертолётов и маневров противолодочных кораблей. …Со сто-роны правого борта к нам на дистанцию 1-1,5 кабельтова (ок. 200 м) подошел американский фрегат. На верхней палубе в белой форменной одежде стоял оркестр. Он исполнил гимн США, а за-тем начал играть что-то похожее на «буги-вуги».

Эсминец «Лоури» «сопровождает» Б-59 (слева командир эс-минца, справа крмандир ПЛ),вдали виден авианосец «Рандольф»

Вахтенный офицером стоял помощник командира капитан-лейтенант В. Соловьёв, который стал дёргаться в такт ритмов му-зыки. Замполит (И.С.Масленников — авт.) подумал, что совет-скому офицеру не подобает так относиться к вероятному против-нику, доложил командиру. На вахту пришлось заступить мне. В это время подлетел вертолёт, с которого велись фото и кино-съёмка. На моей шее было повязано белое кашне из белого разо-вого полотенца, а на лице небольшая бородка. Замполит решил, что мне тоже негожев таком виде красоваться в прессе США, а сам при подлёте вертолётов, закрыв голову капюшоном, ны-рял под козырёк ходового мостика. Вместо меня на вахту засту-пилневозмутимый старший лейтенант Ляшецкий» [Леоненко].

Несколько иначе о всплытии и провокационных действиях американских морякови лётчиков вспоминает, бывший тогда на Б-59 командиром группы ОСНАЗ, кап. 2 ранга в отставке В.П.Ор-лов. Несмотря на то, что в его воспоминаниях очень много «воль-ностей»,они все же содержат дополнительную информацию, в том числе об отрыве подводников от слежения: «Около 4 часов утра выскочили на поверхность (как видим, он тоже поддержи-вает версию всплытия ранним утром, а не поздним вечером и не ночью — авт.). Сразу же стали бить зарядку и вентилироваться. На мостик вышли Савицкий, Архипов, Масленников, вахтенный офицер, сигнальщик и я (по поводу «я» у нас большой вопрос, т.к. сначала на мостик выходят вполне конкретные лица, среди которых никогда не было командира группы ОСНАЗ — авт.). Не успели вдохнуть полной грудью, как ослепли. Со всех сторон американцы навели на нас прожекторы, которые светили силь-нымиголубоватыми лучами. Словно люстра, над Б-59 завис вер-толет с прожектором. А вокруг, насколько хватало глаз, мигали сигнальные огни сотен авиационных гидроакустических буев, покачивавшихся на волнах. Ими обложили нас, как волка крас-ными флажками. Красивая и одновременно жуткая картина.