Настоящий Извращенец

Но Лисицын тут же коротко хохотнул и рассеял эту мысль. Резать своих? За что? Они же ничего не сделали. Просто сидели в одном классе, просто вместе жрали пирожки в столовке. Да, бесят иногда. Да, тупые как пробки. Власова с Ненашевой вон до сих пор свысока похлопывают по плечу. Но они же не враги. За свою жизнь — что человеком, что владыкой — он накрошил народу столько, что на три кладбища хватит. Но там все было по делу.

Парень вспомнил тот день у супермаркета, когда какие-то ублюдки пинали его мать, а толпа вокруг просто снимала это на телефоны и хихикала. Вспомнил мразей из кредитных контор, которые пустили по миру сотни семей. Вот тех он выжигал без капли жалости, до тла. А эти-то что? Обычные недотепы.

— Ладно, — тихо вздохнул Лисицын, потягиваясь в воздухе. — Поиграем в прятки дальше. Времени у меня навалом. Рано или поздно эта гнида где-нибудь да споткнется.

Когда Лисицын вывалился из парадных дверей Тыловой базы, снаружи уже стон стоял и земля гудела. Одногруппники, отмахавшие второй этап, с пеной у рта требовали справедливости.

— Это что за беспредел на втором этапе?! Там почему мужики на этапе Духа стоят?!

— Я только порог перешагнул, а перед носом эта махина выросла! От одного давления чуть в штаны не наложил!

— Да я вообще руки кверху вскинуть не успел, сразу сдался!

— И ради этого мы тут пупки рвали?! Десяток мелких кристаллов?! Сергей, Елена, вы нас за идиотов держите?! Вы же мамой клялись, что на третьем этапе крупняк вагонами отгружают!

— Ага! Мы до второго добраться не можем, какой нам, к лешему, третий?!

Орава обступила Сергея Власова с Еленой Ненашевой, сжимая кулаки.

Сергей лишь плечами пожал и развел руками:

— Парни, да я сам в шоке. Мы заходили — там пацаны ровно нашего веса стояли. Кто ж знал, что шайтан-машина на ходу правила переобует?

Ненашева изобразила на лице святую невинность и поддакнула:

— Система сама настройки сменила, мы-то тут при чем?

— А почему вы успели третий этап закрыть, а нам только по десять мелких камушков досталось?!

— Ну, кому с погодой повезло, а кто под дождь попал, — не моргнув глазом, отрезала Власова. — Правила изменились, к нам-то какие претензии?

Народ посвистел, повозмущался, но быстро сдулся. Не Власова же с Ненашевой эту дуру в небе подвесили, спросить не с кого.

И тут кто-то в толпе заприметил Лисицына, пробирающегося к выходу:

— О, Лисицын! Ты как, живой?

Парень спокойно кивнул, проходя мимо.

— Ну чего, сколько закрыл-то? — с любопытством спросил усатый одногруппник.

— Все прошерстил, — буднично отозвался Лисицын.

В толпе настала секундная тишина, а потом кто-то сдавленно хрюкнул.

— Чего-чего сделал?! — усатый заржал во все горло. — Лисицын, ты бы хоть завязывал с такими шутками! Мы на второй этап носа сунуть не можем, а ты, со своим ранним Кристаллом, всю базу наглухо закрыл?!

— Вот-вот! — подхватил со стороны Чеслав Лейкин. — Власова с Ненашевой на этапе Духа кое-как три этапа вытянули, а этот кадр всю локацию обнулил! Кому свистишь-то?!

Лисицын даже задерживаться не стал, просто пошагал дальше по тропинке. Народ за спиной еще немного погоготал и забил — чего со сдвинутого взять, витает парень в облаках, пускай витает. На раннем Кристалле дай бог первый этап без соплей пройти, о каких девяти вообще речь.

Разговоры тут же съехали на главное: что с этой дурой делать?

— Она ж в воздухе висит, как бельмо на глазу! До утра провисит — точно кто-нибудь срисует!

— Да уже спутники, небось, все флешки забили этими снимками!

— А где Лада Вех? Не выходила еще?

Только спохватились, как тяжелые створки базы снова гулко ухнули, и на порог вывалилась Лада. Лицо белое, под глазами тени, но в глубине зрачков пляшет дикий, нездоровый азарт.

Народ мгновенно сгрудился вокруг девки:

— Лада! Ну что там?! Третий закрыла?!

— Чего дали?! Показывай!

Лада Вех тяжело перевела дух и выдавила с кривой ухмылкой:

— Третий этап... почти дожала.

Толпа разочарованно загудела.

Лада лишь криво усмехнулась и пояснять ничего не стала. И только Лисицын знал, что девка не просто третий закрыла, а уже на четвертом дорабатывала. И куш ей перепал вовсе не из той кучи мелких бляшек, что Власова с Ненашевой по карманам ныкали. Но девка оказалась умнее — палить контору перед толпой не стала.

Она подперла бока руками, поглядела на висящую в небе махину и сухо бросила:

— Эту базу надо государству отдавать.

Народ аж челюсти уронил:

— Чего?! Государству?!

Кто-то из задних рядов ядовито хмыкнул:

— Ты сказок перечитала, что ли?! Чуть что — сразу чиновникам нести?!

— Именно, — не дрогнув лицом, отрубила Лада Вех. — Кадры растить надо. Пусть наверху отбор устроят, самых башковитых сюда запускают. Страна за пару лет так мощи наберет — мало никому не покажется.

Окружающие переглянулись. Возразить хотелось многим, да языки присохли: база все равно ничья, а спорить с девкой на этапе Духа — себе дороже себе выходит. Лада уже набрала воздуха в грудь, чтобы добавку выдать, как вдруг...

Хлоп!

Огромная махина в небе просто схлопнулась. Без пыли, без шума, без вспышки. Была база — и нет базы. Обычное серое небо над головой. Народ так и застыл с открытыми ртами.

— Это... это чего сейчас было?

— А где база-то?!

— Куда улетела?!

Кто-то судорожно взмыл на мече ввысь, кто-то начал прочесывать воздух душевным чутьем, да толку-то. Локация испарилась наглухо. Власова с Ненашевой, единственные из всей оравы, синхронно повернули головы и уставились на Лисицына. Тот стоял у дерева, ковыряя травинкой в зубах, с абсолютно ровной миной. У Власовой глаз задергался, Ненашева тонкие губы в ниточку вытянула. Оба промолчали, но про себя кое-какие галочки проставили.

— Ладно, хорош панику сеять, — подал кто-то голос из толпы. — Завтра разберемся.

— Ага, погнали по домам, кристаллы надо пересчитать. Хоть по десятке мелких урвали — и то хлеб.

— Лада, а что там по поводу рудника?..

— Завтра, — отмахнулась девка, труща усталые глаза. — Поздно уже.

Народ начал шустро рассасываться. Кто на мечах ввысь пошел, кто по кустам шагом марш, кто дымкой растворился. Через пару минут на поляне остались единицы. Лисицын развернулся и спокойно пошагал вниз по тропе.

Жека Минцев с Ванюшей пристроились было следом, но не успели и пары шагов сделать, как им наперерез выскочила Власова:

— Тормозните.

Жека опешил:

— Чего надо-то?

— Нам с Ненашевой надо с Лисицыным перетереть. Тепленько, без свидетелей.

Ванюша насупился:

— Это еще с какого перепуга нам уходить?

Ненашева молча повела бровью, и от этого взгляда у пацанов аж в жилах похолодело. Спорить с парой Духов — идея паршивая.

Жека с Ванюшей переглянулись, потом поглядели на спину Лисицына. А тот даже шагу не замедлил — идет себе и идет, будто вообще не замечает, что сзади происходит. Через секунду Лисицын просто взмыл над деревьями и ушел в сторону горизонта. Власова с Ненашевой переглянулись и тут же рванули следом, чтобы перехватить его на лету. И намертво застыли в воздухе.

Лисицын пропал. Ещё секунду назад летел нормальный живой мужик, а сейчас — чистая пустота. Власова мгновенно раскинула душевное чутье на десятки верст вокруг. Пусто. Ни души. Ненашева врубила свое чутье на полную катушку. Тоже голяк. Они зависли над кронами деревьев, ошарашенно переглядываясь.

— Это как вообще?.. — пробормотала Власова, вытирая пот со лба. — Мы что, чувака на раннем Кристалле из виду упустили?!

Ненашева выждала паузу и тихо, сквозь зубы выплюнула:

— Он не на Кристалле.

Власова уставилась на нее:

— Чего?

— Как минимум — далеко не на Кристалле, — Ненашева нахмурилась. — Ты видел его мину, когда база в небе схлопнулась?

Сергей припомнил.

— Угу. Стоял, будто у него каждый день базы из-под носа улетают. Ни единой мускулы на роже не дрогнуло.

— Вот именно, — кивнула Ненашева. — Он точно знал, что она исчезнет.

— Ты намекаешь...

— Не знаю я, на что намекаю! — огрызнулась девка. — Но Лисицын этот — темная лошадка. И то, что он тогда в лесу за жетон семьи Вех разборку учинил — дело не в жетоне вовсе. С его силой он мог бы Ладу Вех в баранку согнуть и заставить под свою дудку плясать. Но он не стал. Не потому что зассал, а потому что ему банально пофигу было!

Власова почесал затылок:

— Слушай, если он настолько лютый, то на кой нам за ним гоняться? Он же нас в порошок сотрет и не почешется.

— Да не сотрет, — перебила Ненашева. — Ну откуда у него такая сила? Максимум — как мы с тобой, за пятьсот лет до Духа дополз, просто ныкается грамотно. А с базой он просто ход какой-то левый знал, как Лада с тем жетоном.

Она хищно прищурилась:

— Искать его надо. Если выбьем из него секрет, как в эту базу повторно лазить — мы до Сократа за пару месяцев заново долетим! И тогда поглядим, как Лада Вех перед нами хвост пушить будет. Договоримся с ним. От бабла и перспектив еще никто не отказывался.

Власова кивнул, соглашаясь. Оба взмыли повыше и рванули прочесывать окрестные леса. Только вот они и понятия не имели, что Лисицын в эту самую секунду отмахивал уже тысячную версту от этого места, совершенно не думая об их гениальных планах.

Глава 13

Лисицын появился из облаков где-то над прибрежным островным государством. Он задрал голову к небу. Там, скручиваясь в плотные узлы, прямо на глазах набрякали тяжелые, сизые тучи. Обычной грозой тут и не пахло — под облачным брюхом зрела настоящая небесная кара, положенная каждому, кто замахнулся на этап Перерождения. Парень долго сдерживал этот поток, но дальше затыкать пробивающуюся мощь было бессмысленно.

— Ну давай, не томи, — тихо бросил он в пустоту.

Едва слова слетели с губ, как небеса грохнули. Из самого брюха тучи вывалился плотный, с хорошую сосну толщиной, молниеносный столб и наотмашь врезался Лисицыну прямо в грудину. Парень даже не качнулся. Молнии завязались на нем в узел, рассыпавшись сотней юрких электрических гадюк, которые со скрежетом забегали по коже, прожигая одежду. Лисицын прикрыл глаза, впитывая этот безумный разряд.

А что, приятно. Тепло так пошло.

Следом ухнул второй разряд. За ним — третий, четвертый, пятый. Каждая новая молния входила в землю через его пятки, становясь все толще и злее. Лисицын стоял в самом центре этого гудящего синего месива, позволяя небесному огню переламывать и заново переплавлять его кости. Каждый удар не калечил — он закалял. Этап Перерождения — это тебе не сопли вытирать, тут либо сгоришь в труху, либо переродишься заново.

* * *

Островное государство, Токио. Около одиннадцати вечера. Ямамото Итиро плелся с работы, едва волоча ноги от усталости. Пятнадцать лет в одной и той же IT-конторе, постоянные ночные переработки, зарплата на месте, зато шевелюра поредела процентов на восемьдесят. Он уже подходил к переходу, когда в воздухе резко запахло озоном, а паленые провода над головой загудели.

Итиро поднял глаза и застыл. Небо над городом просто взбесилось. Тучи вращались гигантской воронкой, а в самом их сердце, на глубине, разливалось нездоровое фиолетово-золотое сияние.

— Это еще что за фокусы? — пробормотал он, задрав подбородок.

Вокруг останавливались прохожие. Клерки, курьеры, девчонки с пакетами из супермаркетов — все как один замерли, глядя ввысь. А на улицах Токио тем временем разворачивался полный аврал. Вспышки лупили одна за другой, заливая мертвенным белым светом крыши небоскребов и рекламные щиты.

— Да что там происходит-то?!

— Тайфун подошел?

— Какой к черту тайфун! Ты посмотри, куда лупит!

Народ судорожно вытаскивал телефоны, тыча объективами в небо. На экранах было четко видно: десятки разрядов не просто падали вниз, они сходились в одну-единственную точку высоко над облаками.

— Мамочки, да там же человек! — визгнула какая-то девица.

Народ начал зумить картинку. На мутных кадрах, прямо посреди гудящего электрического ада, действительно угадывался силуэт. Парень стоял в самом эпицентре грозы, ловя молнии голой грудью, и даже не шевелился.

— Бака! Какой человек?! Он давно бы в пепел спекся!

— Это божество! Это Аматэрасу сошла на землю!

Кто-то из стариков прямо на асфальт бухнулся, складывая ладони. За ним начали опускаться другие. На перекрестках, в торговых центрах, прямо на перронах метро люди стояли и смотрели на туманную фигуру, которую непрерывно утюжил небесный огонь. Сеть трещала по швам. Ролики разлетались со скоростью пожара.

"Неизвестный в небе над Токио!", "Аматэрасу вернулась!", "Конец света уже сегодня?".

Диванные эксперты спорили до хрипоты: одни вопили про инопланетян, другие — про военные испытания американцев, третьи твердили про массовый психоз из-за выхлопных газов. Но на всех видео было одно и то же: свинцовые тучи, дикий гул и одинокий силуэт в море огня.

Раз, два, три... ровно девять ударов. Первая серия затихла. Лисицын стоял над облаками, чувствуя, как внутри закипает обновленная мощь. Первая ступень Перерождения взята. Но останавливаться он не собирался.

— Маловато будет, — буркнул парень.

Он снова задрал подбородок. Начавшие было расходиться тучи резко замерли, а потом с удвоенной силой поперли со всех сторон, сгущаясь до смоляной черноты. Небесная кара заходила на второй круг.

— Да вы издеваетесь?! — взвыл кто-то на улице внизу. — Опять?!

В объективах телефонов фигура над Токио даже не шелохнулась. И снова полыхнуло. Раз, два, три...

Лисицын принимал удар за ударом, поглощая энергию глоток за глотком. Внутри рушились последние запруды. Вторая ступень. Третья. Четвертая...

Внизу народ уже окончательно двинулся умом. Телеканалы врубили экстренные прямые эфиры, выкинув из сетки вечерние шоу. В студиях сидели пузатые профессора и с умным видом несли полную пургу.

— Это редчайшее атмосферное явление! — брызгал слюной один.

— Нет, это испытание климатического оружия! — перебивал другой.

А в сети тем временем выложили кадры с профессиональной оптики. Силуэт стал чуть четче. По-прежнему смазанный, но человеческие контуры угадывались на ура. Парню были монопенисуально все эти разряды, способные спалить пару кварталов разом.

— Кто он вообще такой?! Спасет нас или убьет?!

Народ паниковал, молился, паковал чемоданы и штурмовал вокзалы. А парень над их головами просто стоял и ловил молнии всю ночь напролет. Восемьдесят один удар.

Лисицын принял все восемьдесят один разряд, закрыв за одну ночь сразу девять ступеней Перерождения. Пятьсот лет накопленного опыта и выдержки давали о себе знать — фундамент у него был такой, что хоть танком езди. Когда последний, самый жирный столб света ушел в тело, Лисицын глубоко вздохнул. Внутри гудел настоящий океан силы. До абсолютного пика оставался всего один шаг.

Парень открыл глаза и глянул вниз. Островной город сиял огнями, высотки громоздились ровными коробками, а миллионы муравьев все так же таращились в небо.Лисицын прошлся взглядом по крышам, и тут его взор зацепился за парочку конкретных строений. Как там эта хрень у них называется? Священный сортир Ясукуни?