Карма

Она возобновилась на следующее утро, только уже не по телефону. Поразительное в этих отношениях заключалось то, что они целиком и полностью оправдали надежды Возницына. Джульетта оказалась и очень страстной, и ненасытной, и изощренной любовницей. Что они с ней выделывали во время их встреч в этой лесной гостинице, он вспоминал и через много лет.

Они оказались идеальными партнерами. При этом Возницын активно продолжал заниматься любовью с женой, не без гордости констатируя, что его хватает на двух женщин.

Отношения длились около года. А потом в них вклинился случай; один общий знакомый и Возницына и Бегичева случайно увидел, как они завтракали в отеле. И донес об этом мужу Джульетты.

Последующая затем сцена Возницыну вспоминалась долго. Бегичев попросил его зайти в свой кабинет и объявил о том, что ему известна связь жены с ним. А дальше последовало то, к чему Возницын не был готов. Вместо того чтобы обрушиться на своего партнера с обвинениями, Бегичев расплакался. Он жаловался, что она его не любит, что отказывает часто ему в близости, что с ним только из-за денег. А он без нее не может, она смысл его существования. Ради нее он только и работает. А если она уйдет, то ему ничего не будет нужно.

Этот жалобный поток продолжался долго, Возницын чувствовал себя очень неловко, так как не представлял, как на него реагировать. Если бы Олег его обвинял, оскорблял и даже набросился с кулаками, он бы знал, как на это реагировать. А тут что делать? Не может же он его утешать, ведь это он, Возницын, спал с его женой.

Кончилось это действо, как и должно было кончиться при сложившихся обстоятельств, Бегичев достал из бара сначала одну бутылку виски, затем другую. Они напились так, что едва держались на ногах. Но будучи даже в большом подпитии, Возницына постоянно волновала одна мысль — как сделать так, чтобы жена ничего бы не узнала про его похождения. Что же касается расставания с Джульеттой, то оно не слишком его расстраивало, он уже сполна удовлетворил свою страсть — и вполне мог на этом поставить точку.

Развязка произошла через три дня. Его снова пригласил к себе Бегичев. Выглядел он ужасно: похудел, даже чуть пожелтел, словно заболел желтухой, с лица не сходило скорбное выражение.

— Вот что, Альберт, — сказал он, — мы с Джульеттой решили уехать из города. — Куда, знать тебе не нужно. Мои требования таковы: ты больше никогда не увидишься с моей женой, и ты выкупишь мою долю в компании. Сразу говорю, за дорого. Причем, все и сразу. Не хватит денег, возьмешь кредит.

Возницын размышлял недолго.

— Я согласен на твои условия, но у меня тоже есть одно.

— Говори, — кивнул головой Бегичев.

— Ты ничего не расскажешь моей жене.

— А я ничего и не собирался говорить.

Екатерина, в самом деле, ничего не узнала об этой истории, за что Возницын был своему партнеру безмерно благодарен. Через месяц они провернули сделку, и чета Бегичевых покинула город. С тех пор Возницын ничего не слышал ни о нем, ни о ней.

И вот теперь он едет на такси к своему бывшему бизнес-партнеру.

Возницын не сразу узнал Бегичева. Он помнил его статным, сильным мужчиной, сейчас же перед ним стоял самый настоящий старик: лицо, испещренное морщинами и складками, абсолютно лысый череп, сгорбленная спина и шаркающая походка. Но и бывший бизнес-партнер тоже поначалу его не признал, он недоуменно смотрел на него сквозь толстые линзы очков.

— Вы кто? И что вам надо? — спросил Бегичев.

— Олег, не узнаешь меня? — в свою очередь поинтересовался Возницын.

— Что-то никак не припомню, — по-старчески прошамкал Бегичев. Во рту у него не хватало зубов.

— Я Альберт Возницын, — напомнил Возницын.

Несколько мгновений Бегичев внимательно разглядывал его, а затем попытался закрыть перед ним дверь. Но Возницын вовремя выставил ногу и не позволил это сделать.

— Зачем ты явился? — спросил Бегичев. — Я не хочу тебя видеть. Я давно забыл о тебе, для меня ты умер.

— Я понимаю. Но так вышло, что я ожил, и мне надо с тобой поговорить. Я не уйду, пока мы этого не сделаем. Пройдем в комнату. — Возницын решил, что с этим человеком надо действовать решительно.

— Хорошо, пойдем. Только мне нечем тебя угостить.

— Ничего страшного. Я кое-чего принес с собой, — кивнул Возницын на пакет, который держал в руке.

Бегичев двинулся внутрь квартиры, Возницын — за ним.

В комнате он стал первым делом выкладывать на стол содержимое пакета. Он помнил, какую марку коньяку предпочитал его бизнес-партнер; перед тем, как отправиться к нему, он заехал в магазин и купил напиток. А так же — много разной снеди.

Бегичев обвел глазами выложенные Возницыным продукты.

-Давай посидим и поговорим, как встарь, — предложил Возницын. — Это твой любимый коньяк.

— Помнишь?

— Как видишь.

Бегичев несколько минут сидел молча.

— Зачем ты все же приехал. Джульетты нет, ее не стало три года назад. Я теперь совсем один. Впрочем, и когда она была, я тоже был один. Она почти не обращала на меня внимания, жила в своем мире. Я даже не знаю, кто в нем находился. Возможно, ты.

— Все возможно, Олег. Давай помянем ее. Есть у тебя бокалы?

— Сейчас принесу. Они на кухне.

— Давай я схожу. Скажи, где?

— Над столом есть шкафчик. Они там.

Возницын пошел на кухню. Как и в комнате тут было чисто и аккуратно, но бедно. Он достал бокалы и вернулся назад.

Возницын разлил коньяк.

— Пусть земля ей будет пухом, — сказал тост Возницын.

Бегичев как-то странно посмотрел на своего гостя, затем перевел взгляд на бокал.

— Врачи запрещают мне пить, — произнес он. — Но черт с ними. Выпьем за мою жену.

Они выпили.

— И все же зачем приехал? — спросил Бегичев.

— Просить у тебя прощение.

— Прощение? — удивился хозяин квартиры. — Я был уверен, ты из тех, кто никогда не просит прощения. За мою жену?

— За то, что спал с ней. А на счет прощения, ты прав, раньше не просил. Но все изменилось.

— С чего это вдруг? — удивился Бегичев.

— Моя жена Катя недавно умерла.

— Катя умерла?

— Да. Дочь считает, что я виноват в ее смерти.

— Не понимаю. Ты что ее убил?

— В какой-то степени, да. Дочь считает, что мои грехи погубили Катю.

Бегичев вновь задумался.

— А что, может и так. Я тоже виноват перед своей женой.

— В чем же?

— Я ее ни в чем не упрекал, но всем своим видом демонстрировал, что она передо мной виновата. Это ее сильно угнетало.

— Почему же она не ушла от тебя?

— А куда? Она не умела зарабатывать деньги, у нее не было даже профессии. При этом ей было очень тяжело жить со мной, я был для нее пустым местом. Особенно сильно это стало проявляться после тебя.

Внезапно случилось то, чего Возницын не ожидал, — его бывший бизнес-партнер расплакался. Обильные ручьи слез текли по его щекам, но он не старался их вытирать.

Возницын почувствовал, как и много лет назад, растерянность, он не знал, как реагировать на плач Бегичева, надо ли его утешать. А если надо, то как?

— Понимаешь, Альберт, я жил только ради нее, занимался бизнесом, работал, строил наш дом — все только ради нее. Я очень надеялся что она, если не полюбит меня, то хотя бы проникнется благодарностью. И все к этому шло, она сама мне говорила об этом. А когда появился в ее жизни ты, у нее окончательно полностью пропал ко мне всякий интерес. Она даже стала уклоняться от интимной близости, потому, возможно, у нас и дети так и не появились. Мы тридцать лет затем жили вместе, и одновременно все эти годы я жил один. Мне не стало ни до чего дела, я разорился, перестал следить за собой. Но мне было все равно, потому что она не обращала на меня внимания. Когда вы расстались, что-то умерло и в ней.

— Олег, я не знал!

— Еще бы, — усмехнулся Бегичев, — зачем тебе это было знать. Ты от нее сполна получил то, что хотел.

— Это правда, — признался Возницын. — Я не мог себя сдерживать, такой женщины я больше в жизни не встречал.

— А ведь я считал тебя другом... — задумчиво протянул Бегичев.

— Я и был им, пока не встретил ее. И даже после встречи, ты оставался близким мне человеком.

— И спал с моей женой.

— Это было другое. Я ничего не мог с собой поделать, это было сильней меня.

— Знал бы ты, сколько лет я тебя ненавидел.

— А теперь?

Бегичев усмехнулся и Возницын заметил, что у него нет половины зубов.

— Ты видишь, какой я. Разве в таком человеке может жить ненависть. Давай выпьем.

Возницын снова разлил коньяк.

— Давай за тебя, — предложил он.

— За меня? — удивился Бегичев. — Альберт, разве ты не видишь, что от меня ничего не осталось. Зачем за меня пить. Только коньяк напрасно переводить.

— Послушай, Олег, я готов тебе помочь, — наклонился к нему Возницын.

— Чем же?

— Компания, которую ты мне оставил, жива, приносит доход. Я могу тебе помочь материально.

Бегичев о чем-то задумался.

— Мне нужен новый унитаз, — сказал он.

— Что тебе нужно? — не поверил услышанному Возницын.

— Унитаз, мой совсем плох, протекает. Не могу нормально в туалет ходить.

— И все?

— Да, только унитаз.

— Хорошо, я тебе дам денег на самый лучший унитаз.

— Нет, ты меня не понял, у меня нет сил ходить по магазинам и искать унитаз. Привези мне его и поставь.

— Хорошо, Олег, я сделаю это. А что еще?

— Ничего. Мне нужен только новый унитаз. Считай, это мое тебе прощение. Ты же за ним приехал?

— За ним, Олег.

— Поставишь унитаз и будем считать, что мы в расчете. А теперь можно снова выпить.

Возницын ушел из квартиры Бегичева через пятнадцать минут.

Утром он отправился покупать унитаз. Таксиста попросил свезти его в лучший в городе магазин таких товаров. Просьба удивила шофера, но уже через пятнадцать минут Возницын оказался в керамическом царстве сантехники.

Руководя многие годы строительной компанией, Возницын профессионально разбирался в ней. А потому после не долгих поисков нашел самую лучшую модель унитаза. Она была и самой дорогой, но в данном случае цена его нисколько не волновало.

Оказалось, что в магазине можно договориться с мастером по установки унитаза. Вместе они поехали на квартиру Бегичева.

По виду бывшего бизнес-партнера Возницын понял, что тот ждет его. И когда он появился, да еще не один, а с ценным грузом и мастером, откровенно обрадовался.

Пока мастер демонтировал старый унитаз и устанавливал новый, они сидели за столом в ожидании окончания работы, пили чай с тортом, который тоже купил по дороге Возницын, но почти не разговаривали. Бегичев больше прислушивался к тому, что происходит в его туалете, чем обращал внимания на своего бывшего бизнес-партнера.

Возницын же смотрел на него и думал о том, как все-таки жизнь немилосердно обошлась с Олегом. Да. свою лепту внес и он, Возницын, но все же основная вина лежит на Бегичеве. Когда они познакомились, он ему казался сильным и уверенным человеком, намного более сильным и уверенным, чем даже он сам. И Возницын хотел быть похожим на него. И не стеснялся учиться и брать пример со своего бизнес-партнера.

Но оказалось, что под крепким стволом скрывалась гниль, всего одна женщина полностью разрушила его, превратила в эту жалкую труху. Все его желания и устремления свелись к новому унитазу. Но даже сантехнику он не может самостоятельно установить, понадобился его, Возницына, приезд, чтобы случилось это знаменательное событие. Получается, что Олег самый настоящий слабак, причем, таким он был всегда, даже в лучшие свои годы. Просто сразу это было трудно разглядеть, должны случиться события, чтобы это его подлинное нутро вылезло наружу.

Возницына вдруг кольнула мысль, что, учитывая всю ничтожность того, что сейчас происходит, есть большое сомнение, что все это может серьезно повлиять на улучшение кармы. Не станет же она реагировать на замену унитаза — слишком это мелко и ничтожно; он более высокого о ней мнения. А ведь только ради этого он и отправился в такую даль. Что же ему в таком случае делать? Предложить денег? Но Олегу они уже не нужны, он даже не знает, что с ними делать. Скорее всего, их у него однажды украдут, а если положить на его имя в банк, то еще неизвестно, сумеет ли он ими воспользоваться. Кажется, кроме как хныкать и плакать, других жизненных навыков у него не сохранилось.

Мастер вышел из туалета и сообщил, что работу завершил.

В руках он держал старый, потрескавшийся унитаз. Возницын щедро расплатился с ним и тот довольный нежданно выпавшей удачной халтурой, ушел. Они остались одни.

— Ну, вот, Олег, поздравляю, теперь у тебя отличный новый унитаз, — произнес Возницын. — Эта лучшая модель, что продается. Живи и радуйся.

— Спасибо тебе, Альберт, — поблагодарил Бегичев. От переполняющих его чувств он едва не плакал.

— Не за что, Олег, — поспешил ответить Возницын. Ему не хотелось, чтобы Бегичев сейчас при нем пустил бы слезу. — Я же твой должник. Может, еще тебе что-то надо? Подумай, пока я тут.

— Ничего, — не стал думать Бегичев. — Сам понимаешь, без унитаза плохо, а все остальное... — Он махнул рукой.

— Ты бы проверил, как он работает, — посоветовал Возницын. — Мало ли что.

— А ведь точно! Сейчас проверю. — Своей шаркающей походкой Бегичев направился в туалет.

До Возницына донеслись характерные звуки, затем послушался смыв. Через минуту появился Бегичев. На его лице сияла радостная улыбка.

— Все отлично работает, — доложил он. — Даже мусора в туалете нет, мастер все прибрал за собой. Мне сам Бог тебя послал, — вдруг заявил Бегичев.

Возницыну стало не слишком приятно, вся эта сцена вызывала в нем чувство внутреннего отторжения. Его история страсти к Джульетте завершилась заменой унитаза.

— Олег, тебе, правда, больше ничего не нужно? — повторил он свой вопрос.

Бегичев взглянул на него.

— Если мне что и нужно, так это вернуть прошлое. Но даже с твоими деньгами, ты это сделать для меня не можешь. — Слезы снова заструились по его дряблым щекам. — Никто не в состоянии возвратить мне Джульетту. Ты знаешь, я ее называл Джулией.

— Первый раз слышу, — ответил Возницын. Это было действительно так.

— Я так и не понял, зачем ты приехал. Мне было спокойно, а теперь ты разворотил воспоминания. Как теперь жить?

— Прости, я приехал тебе помочь.

Бегичев снова задумчиво посмотрел на гостя.

— Как ты думаешь, мы там с ней встретимся? Я спрашивал у священника, он не знает. Может, знаешь ты?

— Я тоже не знаю, Олег.

— Никто этого не знает, — вздохнул Бегичев. — Радует только, что ждать осталось недолго.

Возницын вдруг подумал о том, а встретится ли он с Катей? И хочет ли он этого? Ведь, если права Кристина, то это он причина ее смерти. Что он ей скажет в таком случае при встрече?

— Если тебе больше ничего не требуется, я пойду, — сказал Возницын. Некоторое время он ждал от него ответа, но Бегичев молчал. На его лице царило выражение отрешенности, он явно погрузился в свой мир воспоминаний, который только и имел для него ценность.