Сейчас уже час ночи, значит на дворе 7 декабря, и Перл-Харбор это уже скоро. Как назло, уже два дня как установилась отличная погода — сухой северный ветер, легкий морозец, на небе не облачка, ярко светят зимние звезды и даже маленький серп Луны добавляет живописности в эту идиллическую картину в стиле Куинджи. 'Совершенный' стоит пришвартованный кормой к берегу чуть ниже Варваровского моста, примерно там, где в 70ые годы сделают речной вокзал. Приказ о комендантском часе и затемнении никто не отменял, поэтому кругом ни огонька, тихо, и только волны легко плещут о борт. Кажется что мы не на войне, а в круизе в тропиках.

Идиллию нарушает шум подъехавшего автомобиля, затем ругань и дикие матерные крики. И перекрывая все крики, короткой очередью сказала'дашка'свое веское последнее слово в этом споре. Я хватаю бушлат и свой МР-40, выскакиваю на палубу и бегу на корму. Следом за мной выскакивают на палубу и комендоры главного калибра. Ночью им обычно делать нечего и они отдыхают в кубриках. Но вахта у трапа и у зенитных автоматов и пулеметов несется круглосуточно. Вот и сейчас вахтенные у кормовой 'дашки' командуют:

— Всем лечь! Лицом в землю! Руки за голову! Стреляю во всех, кто не ляжет!!!

Глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу что у заграждений, перекрывающих въезд на причал, стоят два легковых автомобиля, кажется 'эмки', и рядом на земле кто-то лежит, а еще несколько человек в шинелях еще стоят рядом. Вахтенного у трапа нет.

Самые понятливые уже падают на землю, но один, похоже особо упрямый, кричит в ответ и размахивает руками:

— Да как вы смеете...

Но он недокричал. Короткая очередь из 'дашки' сносит ему череп. Остальные лежат уткнувшись носом в мерзлую землю, прикрывают головы руками ( это от пуль 'дашки'?) и не пробуют рыпаться. Что за черт? Кто это к нам среди ночи пожаловал? 'Бранденбург' что ли? Во главе не менее чем двух десятков краснофлотцев вооруженных до зубов разными трофеями, сбегаю на берег и пытаюсь понять, что собственно говоря, тут произошло. Наш вахтенный лежит ближе всех к кораблю. Поднимаем его. Черт, это же мой лучший рулевой. Он жив, но лицо у него разбито в кровь и он не может шевелить правой рукой. Чуть дальше, уткнувшись мордой в мерзлую землю и сжимая в правой рукеТТ, лежит некто в генеральской шинели. Рядом лежат еще несколько человек. Первым делом вышибаю из руки одного из лежащих пистолет. А мои матросы для начала хорошо отбуцкали, а потом надежно упаковали всех — и тех, кто лежал на земле и тех, кто продолжал сидеть в машинах. Во второй машине неожиданно оказалась эдакая Барби — лейтенант медицинской службы. Впрочем, смазливая внешность ей не помогла, и свою долю пинков, кляп в зубы и связанные руки за спиной она тоже получила.

Вахтенный докладывает о том, что произошло. Он все делал по уставу: остановил машину, приказал выйти старшему и, поскольку он не знал никого из приехавших и не получал на их счет никаких приказов, вызвал вахтенного начальника. Однако приехавший важный генерал не стал ждать, и, выхватив пистолет начал его избивать. Не ожидавший от советского генерала такой гнусности, парень пропустил первый удар, и инстинктивно попытался защитить лицо руками. Ну а через пару секунд все решили зенитчики и их 'ultima ratio regnum' — очередь из ДШК.

Отправляю ошарашенного пострадавшего в лазарет в сопровождении двух матросов. А непрошенных охамевших гостей тем временем быстро запирают в форпике и кладовках. Теперь разбираемся с трупами. Оказывается, одной очередью срезали троих. Из них двое рядовых красноармейцев. Увы, не повезло парням. Они просто охраняли оборзевшее начальство. Забираю их документы. Надо будет похоронки направить, написав 'Погиб смертью храбрых', чтобы семья не позорилась. А вот чей же это труп в генеральской шинели с большой комиссарской звездой на рукаве? Морды лица, как и большей части черепа нет вообще, но тушка цела. Во внутреннем кармане находится удостоверение личности. 'Никита Сергеевич Хрущёв...Член Военного совета фронта... бригадный комиссар'. Охренеть. Ну да ладно, не будет ему теперь черно-белого памятника на Новодевичьем кладбище, и кукурузником ему теперь не быть. И в ООН стучать каблуком по трибуне будет некому. 'Помер Никита, ну и хрен с ним'. Приказываю эту тушку, набив за пазуху и в карманы шинели и галифе камней, сбросить в реку. А рядовых утром похоронить на кладбище по-человечески.

Иду к себе разбираться дальше с этими чертовыми гостями. Два краснофлотца приводят мужика в генеральской шинели, буцкая его по дороге и приговаривая 'Это тебе гаду за Витькину руку!'. Заводят его в каюту и хотят развязать.

— Обойдется. Пусть так сидит, а то еще буянить опять начнет, — и вытаскиваю из его перекошенной пасти кляп.

Он крутит мордой, пытается плеваться, громко и витиевато матерится, грозя всех расстрелять и загнать в штрафбат. Выругавшись, замолкает и зло смотрит на меня.

И тут до меня наконец-то доходит кто это! А ведь похож гад, на артиста Ульянова в фильме 'Освобождение', похож. Бывший начальник Генерального Штаба РККА, член Ставки Верховного командования, генерал армии Георгий Константинович Жуков собственной персоной, Якорный Бабай его задери!

Черт его задери, что он тут делает? Да еще в компании с Хрущевым? Они же вроде как только после войны скорешились? Он же сейчас должен быть безумно далеко отсюда, контрнаступление под Москвой готовить... Это он что, по старой привычке 'решил посоветоваться перед наступлением с полковником Брежневым, но не застал того на КП'? Пардон, какой тут Брежнев? Тут Жуков 'решил посоветоваться'с капитан-лейтенантом Федоровым? Я ведь за те две недели, что командовал обороной Николаева, успел несколько телеграмм отправить за подписью 'Командующий Бугским фронтом КЛ Федоров'. Самозванство конечно. Но подействовало на некоторых особо упертых в правильную сторону. И Ставка эти мои приказы не отменила. Вот ведь что интересно. Его и прислали, чтобы на такого борзого меня посмотреть?

Якорный Бабай, да, что ж это я продолжаю устаревшими шаблонами мыслить? Какое 'контрнаступление под Москвой'? Все мое послезнание давно кончилось. Моими же усилиями причем. Фронт давно, еще в октябре, стабилизировался намного западнее Москвы. От Москвы до фронта вест шестьсот с гаком... И судя по сводкам СовИнформБюро, с конца октября фронт стабилизовался по берегу Днестра, у Каменца-Подольского(кстати, много раз переходившего из рук в руки), круто сворачивает на восток, проходит юго— восточнее Бара, южнее Житомира, далее сворачивает на северо-восток к Мозырю и в верстах примерно в двадцати южнее Могилева упирается в Днепр, а в верстах в полста севернее Могилева поворачивает на северо-запад и идет практически по берегу Западной Двины. Половина Латвии с Ригой наши. Эстония и тем более Ленинград -тыл. Харьков и Сталинград со Сталино, Севастополем и Москвой — глубокий тыл. Смоленск и Киев — прифронтовые города, находящиеся примерно в такой же ситуации, как и Одесса с Николаевом. На границе с Финляндией, как я уже говорил раньше, 'странная война' идет давно, в общем, там сейчас тихо и никто не стреляет. А Могилев, похоже, становится здешним Сталинградом.

А Л. И. Брежнев сейчас более чем успешно комиссарствует в Н-ской части под Киевом. В 'Красной Звезде' давеча была статья об их дивизии, и был там абзац о том, что комиссар Брежнев подхватив ДП раненого пулеметчика, успешно отбивал фрицевскуюатаку, пока другие эвакуировали раненых в тыл... Что-то я опять отвлекся.

— Ну что, Георгий Константинович, успокоился? Поговорить бы с тобой с чувством, с толком, с расстановкой. Да времени нет. Но пару вопросов все же задам. Они у меня на языке уже черт знает сколько лет вертятся. Я даже не думал, что случится такая вот оказия их тебе задать.

— Да ты что ох

* * *

ел, лейтеха, да я тебя!..

-Ты, Жора уже ни хрена никому не сделаешь. Не бить тебе больше пистолетом по голове парней, которые честно выполняют свой долг. Ты ведь сволочь лучшему моему рулевому руку сломал. У парня талант, он шестым чувством чует когда надо курс сменить чтобы от бомберов уклонится. А ты сволочь, ему руку сломал. Зачем??? Нет, я понимаю, в форсмажорной ситуации двинуть слегонца в бок, чтобы из ступора вывести — это нормально. Сам так делал. Но чтобы вот так вот, в спокойной обстановке, когда тебе было просто лень обождать в машине чуток, наброситься на своего? Не понимаю я этого... Так что болтаться тебе сегодня поутру на рее за это. Так что не будешь ты, Жора, больше п

* * *

*ть о том что 'бабы еще нарожают', не будешь гнать народ в штыковые на немецкие пулеметы. Впрочем, ты больше ни о чем п

* * *

*ть не будешь. Не командовать тебе уже Парадом Победы, не писать сказочки под названием 'Воспоминания и размышления'. Все, кончился сегодня Жора из Черных Грязей. Кончился. У меня только один вопрос: С кем еще кроме тебя, гражданин Мерецков при передаче дел Начальника Генерального Штаба РККА, обсуждал вопрос о том, что 'в случае победы Германии нам хуже не будет' ? Кто такие эти 'мы', которым в гитлеровской Германии хуже не будет? А? Кто еще кроме тебя?Часом не генералы Павлов, Лукин, Власов?

Судя по тому, как у Жукова,и без того ошарашенного, глаза полезли из орбит, я стреляя что называется на удачу и навскидку попал в яблочко все десять раз из десяти.

— Откуда ты это знаешь??— только и смог прохрипеть Жуков в ответ.

— Знаю, Жора, знаю. Это есть в протоколах суда над Павловым. Ну а коль ты начал говорить, то ответь-ка еще на пару вопросов. Тот, кому ты зад лизал в царской армии и кто тебе организовал два 'Георгия' за полтора месяца на фронте империалистической войны, до сих пор сидит в кадрах РККА? И именно он, тебя ничтожество этакое, 'полностью непригодное к штабной работе' вытащил на должность начальника Генерального Штаба? Небось этот же гад и Штерна, который за тебя в Монголии все спланировал, под трибунал подвел? Это все он?

— Ни скажу я тебе лейтеха ни х*я!

— Значит, что есть такой гад, ты признаешь. Так что вычислим мы его. Эх, нету под рукой сыворотки правды. Хотя может заменить ее классикой? Шпицрутенами? Матросы тут жаждут отомстить за своего друга. И я их целиком и полностью понимаю и поддерживаю. Так что они тебя порвут на клочки за пять минут как Тузик старую газету.

— Ты, лейтеха, слишком много знаешь, как я погляжу для рядового моряка.

— А я не рядовой. Я капитан-лейтенант. Кстати, говорят, что когда народ узнал из вражеских радиопередач о потере Минска и тебе доложил, ты истерику устроил и в слезах убежал из приемной товарища Сталина?

— Да ты... — и он опять начал материться. Мне эта ругань надоела, и я слегка приложил его пистолетом по голове. Почти точно также как он бил вахтенного, хотя и приложил его не до отключки. Он мне еще нужен говорящим, а не в бессознательном состоянии. Когда Жуков прекратил ругаться, я продолжил задавать интересующие меня вопросы:

— Меня еще один вопрос уже много лет терзает. Никак не могу понять, почему это испанцам, чтобы начать воевать хватило всего одной фразы в прогнозе погоды по радио: 'Над всей Испанией безоблачное небо'. А ты, будучи начальником Генштаба, вечером 21 июня целый роман в стихах и письмах сочинял под названием 'Директива ? 1'. И к этой Директиве тоже есть уйма вопросов. Совещание у товарища Сталина, на которой был утвержден ее окончательный текст, закончилось в 22:00 21 июня. А шифровальщики Генштаба получили ее только в 23:45. Ты на волах что ли ехал из Кремля в Генштаб? Или пешком шел в другую сторону? Специально затягивал время, хотя знал, что счет идет на секунды. Это первое... Второе.Почему ни у кого не было заранее заготовленных приказов с планом обороны, к исполнению которых все должны были бы приступить, услышав по радио какую-нибудь совершенно нейтральную фразу аналогичную испанской? Ты не подумал об этом и не сделал что-то подобное и понятное всем, потому что ты тупой? Или ты вовсе не тупой и намеренно саботировал укрепление обороны нашей страны? Это не говоря уже о том, что от расположения войск и сладов в Западном округе за пару миль смердит подставой немцам, которую ты, как Начальник Генштаба организовал? Это тоже тупизна? Или тывовсе не тупой, и все это прекрасно знал и понимал, но не делал эти совершенно элементарные и очевидные вещи, и занимался всякой хренью сознательно, потому что ты вредитель и шпион немецкий?

— Ты и это знаешь?? — только и смог прохрипеть Жуков в ответ, дико выпучив глаза от удивления.

— Вижу, ты все понял. Значит ты не дурак, а таки вредитель и шпион. А это статья 58 и указ 7-8. Вышка. Даже две, поскольку по каждому пункту... Так чтоболтаться тебе завтра по утру на рее.

— Ты не посмеешь.

— Посмотрим.

Мы, то есть я, Петрович, старпом и комсорг, сидели у меня в каюте и думали грустную думу на вечную тему 'Что делать?'. Все понимали, что он мерзавец и что отпускать его просто так нельзя. Понимали так же, и что трибунал ему не грозит — кореша-генералы отмажут эту сволочь, а расстреляют нас.

Классическая экзистенциальная ловушка. Любая попытка выхода из такой ловушки превращается для выходящего из нее в катастрофу. Все это понимали, хотя вряд ли называли бы ситуацию столь витиевато. В итоге в каюте повисла тяжкая унылая тишина. Все уже было сказано, поэтому каждый молчал и угрюмо думал о чем-то своем.

И тут зазвонил телефон.

'И кто бы это мог быть?' — подумал я, выходя из мрачного оцепенения. На причале, на котором мы регулярно швартуемся во время стоянок Николаеве, еще в сентябре поставили соединительную коробку городской телефонной сети, к которой мы подключали корабельную телефонию, так что нам часто звонили. Чаще всего служба ВНОС, реже — из обкома и интендантской службы. Но сейчас два часа ночи, так что вряд ли ВНОС будет звонить, у обкома тоже ничего срочного не должно быть. Командование флота обычно пользуется радиосвязью. Мелькнула мысль : 'Небось уже донесли о ситуации с Жуковым?'.

Так что телефонную трубку я взял с некоторым трепетом.

— Командир эсминца 'Совершенный' Федоров слушает.

— Что так долго не отвечал, Сергей? Спишь, небось? — раздался в трубке рокочущий голос командира дивизиона.

— Никак нет, товарищ капитан второго ранга, не сплю. Только что отбито нападение на вахтенного у трапа. Нападавшие частично уничтожены, частично захвачены. У нас один раненый...

— Черт, как это некстати..., ну да ладно, раз безвозвратных потерь нет, то это все пустяки. У нас большая проблема...

— Кто? — коротко спросил я, предчувствуя крайне отвратительные новости.

— 'Ленин', к сожалению...

— Люфтваффе? — у меня екнуло сердце.

— Нет, мина, сорванная штормом. Ее даже заметили, но уклониться не успели, к сожалению, и волной эту мину ударило о левую скулу... Пароход потерял носовую оконечность по первую водонепроницаемую переборку, сидит в воде с большим дифферентом на нос. Он может двигаться кормой вперед, но вряд ли быстрее пары узлов. А на нем более трех тысяч человек, в основном дети и женщины, эвакуированных из Одесской области. Так что поднимай пары, подхватывай своего соседа и вперед на помощь.