Захватив подол платья, он стал поднимать его вверх, оголяя мою писю, животик, грудь… Пока не снял его совсем, оставив меня совершенно голой. Я была полностью в его власти и не могла сопротивляться.

Резко развернув меня спиной к себе, он заставил меня наклониться вперёд, и мне, чтобы сохранить равновесие, ничего не оставалось, как опереться руками на грязный деревянный настил. В следующее мгновение я почувствовала, как его член пытается пролезть в мою попку. Я приготовилась к болезненным ощущениям, но, похоже, алкоголь расслабил меня и тут — его член проскочил в меня довольно легко.

Моё лицо располагалось как раз над этой вонючей дыркой, и я поначалу ни о чём другом не могла думать, кроме как о том, чтобы пореже дышать. Но постепенно, ритмичное и упругое движение члена в моей попке, настроило меня на другие мысли. Меня стало заполнять знакомое ощущение нарастающего возбуждения, и я невольно переключила своё внимание на него.

Я стремилась навстречу каждому новому удару члена, стараясь попасть в такт. Оргазм приближался очень медленно, а мне хотелось ускорить его наступление. Но я не успела…

Навалившись на меня, так что я едва удержалась в своём не очень удобном положении, Никита кончил. Какое чувство преобладало во мне в тот момент, сказать сложно… С одной стороны, закончилось очередное моё унижение, и было чувство облегчения. С другой, была обида на саму себя, за то, что я не успела кончить. И с третьей стороны злость на саму себя за то, что в такой неприятной и дикой ситуации, я, оказывается, способна получать удовольствие.

Он опять резко развернул меня к себе, так что от неожиданности я потеряла устойчивость и плюхнулась голой попой на грязный деревянный подиум. Он поднёс свой член к моему рту. Я умоляюще посмотрела на него, но его взгляд был суров непреклонен. Мне ничего не оставалось, как подчиниться ему — я взяла в рот его член, чуть не подавившись при этом. Не очень-то приятно облизывать то, что только что вытащили из задницы.

— Ну, вот и умничка, — сказал Никита, удовлетворённый наконец моим старанием.

Он застегнул ширинку.

— Платье отдам, когда отработаешь, — добавил он, выходя из туалета.

Я не успела ему даже возразить, настолько всё неожиданно произошло. Я смотрела, как он удаляется в сторону дома с моим платьем в руке и всё ещё надеялась, что он пошутил… Что вот сейчас он развернётся и вернёт мне моё платье… И мы вместе посмеёмся… Но он даже не обернулся… Зайдя за угол дома, он скрылся из глаз.

Я оказалась голой в совершенно незнакомом мне месте, может быть за сотню километров от дома и без всякого представления о моём ближайшем будущем. Чувство паники стало проникать в моё сознание… То ли от холода, то ли от страха перед неизвестностью по телу пробежала крупная дрожь…

На улице неумолимо темнело…

Я не могла поверить, что это случилось со мной. Совершенно голая, хрен знает где и с неприятной перспективой быть изнасилованной толпой пьяных гостей… Неожиданно мне пришла в голову мысль, что ведь когда-то я мечтала именно о такой ситуации: оказаться голой (и желательно подальше от одежды) в руках маньяков (желательно не очень свирепых). Именно такие фантазии особенно возбуждали меня и помогали мне при мастурбации, неоднократно и мощно «кончать». И вот мои мысли реализуются… Так странно…

Но что же мне делать? Убежать? Через забор я перепрыгну, но что дальше? Голая, в совершенно незнакомом месте… Зимой! Как я доберусь до дома? В отчаянии я опустилась на грязный деревянный настил, ощутив голой попой холод досок и одновременно внутри себя, движение тяжёлого предмета.

«Телефон!» — вспомнила я, — «вот оно — спасение!»

Раздвинув пальчиками половые губы, я забралась двумя пальцами, словно пинцетом, в щёлочку, стараясь нащупать и ухватить ими целлофановый пакет. Вскоре мне это удалось, и я с победным видом вытащила из влагалища телефон. Освободив его из пакета, я приготовилась звонить. От волнения сердце учащённо билось — моё спасение в моих руках.

Но кому звонить… Звонить родителям — это бред, тем более что их сейчас нет в Москве… Позвонить Юлиане? Но номер я её совершенно не помнила… И тут я вспомнила про Антона! Что он там говорил? Простой номер телефона… Номер школы, номер дома… И что-то там ещё… А! Номер квартиры! Или наоборот?

А какой оператор? МТС, Мегафон?? Попробую начать с МТС… Я стала набирать эти числа… Сначала в одной последовательности — трубку взяла какая-то девушка и я сразу скинула вызов…

Потом поменяла местами числа… Мужской голос ответил на другом конце, но после моего вопроса: «Антон?», он сам положил трубку.

Я уже начинала волноваться: Никита мог в любую минуту вернуться, и я лишилась бы единственной надежды на спасение. Набрав очередную комбинацию цифр, я наконец услышала говос Антона, привычно растягивающего гласные! Кто бы мог подумать, что я когда-либо так обрадуюсь его голосу.

— Алло, Антон, — радостно начала я, — это я, Кристина!

— Привет! — обрадовался он, — ты всё-таки позвонила…

— Слушай, Антон, — продолжала я, — мне нужна твоя помощь!

— А что случилось? — его голос напрягся.

— Я сейчас в где-то в Подмосковье, какая-то деревня Дедовск, и я абсолютно голая… Забери меня пожалуйста отсюда.

— Голая…? — в его голосе появились сладкие нотки.

— Я не шучу, Антон, — я начинала злиться, — мне грозит опасность. Если заберёшь меня отсюда — я готова провести с вами весь вечер.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — сказал Антон, — где ты говоришь? В Дедовске?

— Да, вроде так называется. Антон, дом тут большой с зелёной крышей, увидишь. Ты посигналь, как подъедешь, ладно? На телефон на этот не звони.

— ОК! — сказал он и повесил трубку.

Сердце колотилось от волнения со страшной силой. Я радовалась своей находчивости и удачному стечению обстоятельств: у меня «под рукой» оказался телефон, а в моей памяти сохранился номер телефона того, кто мог бы мне помочь. Пусть не безвозмездно, но зато без лишних допросов и расспросов. У меня появилась надежда выкрутиться из этой неприятной ситуации. Сейчас я была готова на что угодно, только бы вырваться отсюда. Перспектива провести здесь всю ночь, а раньше, как я подозревала, меня никто отпускать не собирался, совершенно меня не устраивала.

Обернувшись по сторонам, я посмотрела, куда можно спрятать телефон. Внизу, в стене между стенкой и настилом из досок виднелась щель, и слегка приложив усилия, я вставила туда Nokia . Со стороны его было абсолютно невидно.

Теперь оставалось только тянуть время и ждать, когда Антон приедет за мной. Я зябко передёрнула плечами и обхватила себя руками — без привычного «допинга» т.е. без возбуждения, я стала уже подмерзать. Соски от холода были словно каменные, а кожа приобрела синеватый оттенок, а может просто на улице становилось темней — сколько уже прошло времени, я не понимала.

Надо было постараться как-то согреться. Я решила, что лучше сделать это проверенным уже способом — усевшись на деревянный настил и разведя в стороны ножки, я положила ладошку на гладенькую писечку. Моя киска была лишь немного теплее моих пальчиков.

«Сейчас я тебя согрею», — подумала я…

Я нежно поглаживала губки, ласкала свой волшебный бугорок, забиралась пальчиками в щёлочку и.… И вспоминала свой сегодняшний оргазм на танке… Вскоре я почувствовала знакомое приятное тепло внизу живота, мой очаг возбуждения разгорался, снабжая теплом мою писечку и всё моё тело. Пальчики, ласкающие щёлочку, постепенно согревались, и мне захотелось погреть уже всю руку. Вот уже два пальчика внутри… Три пальчика… Вот уже все пальчики, кроме большого, погружаются в писечку, а моей ненасытной дырочке, всё мало!

В моих фантазиях дуло танка, раздвигая стенки влагалища, протискивалось в меня…

— М-ммм…

Оргазм был уже где-то рядом…

— Ты посмотри, какая ненасытная шлюшка! — услышала я голос Никиты.

Вздрогнув от неожиданности, я открыла глаза. Никита вместе с каким-то молодым парнем, улыбаясь, стояли в дверях туалетного домика, и взгляд их был направлен на мою писечку. Я медленно вынула руку из влагалища…

— Не может без секса жить, я же говорил, — продолжал Никита.

— Ага, точняк! — поддакнул парень, вожделенно глядя мне между ног.

Я жутко смутилась — они появились настолько неожиданно, что застали меня совершенно врасплох.

— Ты посмотри, — продолжал парень, — такая маленькая писечка и такая большая в ней дырочка!

Они оба дико заржали.

— А как думаешь, бутылка войдёт в неё? — парень в руке держал бутылку водки и перехватив её в виде гранаты и вытянув её по направлению ко мне, он как бы примеривался к тому, чтобы вставить её в меня.

— Конечно войдёт! — уверенно подтвердил Никита, — уже входила. Она любит, когда её бутылкой.

Снова раздался пьяный хохот…

— Надо вот только сначала кое-что вынуть оттуда, — загадочно произнёс Никита.

— Ой, а он у меня выпал… — сказала я тихо.

— Чего! — угрожающе проговорил он, — Что значит выпал?

— Туда.., — ответила я, показывая пальцем вниз, в отверстие выгребной ямы.

— Ах ты, сука! — Никита, разозлившись, отвесил мне пощёчину.

Я не ожидала от него настолько бурной реакции, и его пощёчина была для меня совершенно внезапной. Левую щёку словно обожгло огнём. От обиды и боли слёзы навернулись на глаза.

Никита достав другой телефон, начал набирать номер. Спрятанный Nokia зазвонил глухим виброзвонком. Понять, откуда раздаётся этот звук, было невозможно. Никита заглянул в отверстие туалета, пытаясь разглядеть свой мобильник.

— Зря ты это сделала… — угрожающе произнёс он.

Я молчала.… Говорить что-либо в этой ситуации, как я понимала, было не только бесполезно, но даже опасно…

Никита выхватил у приятеля бутылку и с видом, совершенно не принимающим возражения, донышком вперёд приставил её к моей писе.

— Держи её, — обратился он к парню, сам при этом отведя в сторону мою согнутую в колене ногу.

Я не могла сопротивляться, меня держали с двух сторон. Слёзы, ещё не высохшие после его удара, снова покатились по лицу — он решительно вдавил в меня бутылку, буквально раздирая влагалище…

— У-ую.., — пискнула я.

— Молчи, — грозно прорычал Никита.

Жёстко и бесцеремонно он пропихивал в меня бутылку.

Если бы не мои предварительные ласки, растянувшие немного влагалище и увлажнившие моё лоно соками, он бы наверно порвал меня. Добившись, наконец, того, что бутылка вошла в меня, Никита стал нарочито грубо трахать меня ей.

— У-уу… — скулила я…

Он делал всё, чтобы сделать мне больно и это у него получалось…

— Замени-ка меня, — сказал Никита, внезапно остановившись и передавая горлышко бутылки своему приятелю, — я кое-что придумал.

С этими словами он вышел из туалетной будки. Движение бутылки в моём влагалище продолжилось, но характер этого движения поменялся кардинально: парень действовал нежно и мягко… и немного нерешительно. И именно эта нерешительность была особенно приятна, после наглых и грубых действий Никиты. Другая рука парня, также нерешительно, легла мне на грудь… Потом на живот и бедро… От его тёплой ладони и нежной ласки по телу пробежала приятная волна истомы.

Вскоре орудие пытки превратилось в источник наслаждения. Влагалище освоилось с новым размером, и бутылка всё свободней двигалась во мне, с каждым погружением вызывая новый прилив сладостных ощущений.

Я медленно уплывала, всё глубже и глубже погружаясь в океан наслаждения… Я уже не чувствовала холода… Я забыла то, в какой страшной ситуации я оказалась, и что меня может ожидать в ближайшем будущем…

Нежные руки совершенно незнакомого парня, сотворили невероятное. Несмотря на всю необычность и дикость ситуации, я неуклонно приближалась к оргазму… Я была уже рядом…

— Ахуеть! — услышала я голос вернувшегося Никиты, и, открыв глаза, увидела его стоящего в открытых дверях с бобиной скотча, — она того гляди от бутылки кончит! Вот шлюха! Ну ничего, я приготовил тебе сюрприз.

За спиной Никиты стоял ещё один парень, тот самый который ехал с нами в кортеже в одной машине. Пьяно покачиваясь, он для уверенности опирался рукой о косяк.

— А я х-хочу писать, — запинаясь, проговорил он, расстёгивая ширинку.

— Во! Давай, ссы сюда, — Никита подсуетился и выхватил горлышко бутылки, которая продолжала находиться во мне, из рук своего приятеля.

— Я сейчас открою дырку, — Никита заржал, довольный своей шуткой, — только смотри не промахнись.

Вынув бутылку, он действительно открыл мою «дырочку», растянутую после бутылки, она не спешила закрываться. Придерживая с двух сторон колени, они не давали мне свести ноги.

Тёплая струя, жёлтого цвета, метко попадая в цель, стала быстро наполнять моё влагалище…

Благодаря эластичности тканей, щёлочка моя всё-таки закрылась, и этому уроду стало не интересно мочиться туда. Он направил свой член мне на лицо…

От неожиданности я вскрикнула и в тот же момент почувствовала во рту резкий вкус мочи, настоянной на алкоголе. Крепко сомкнув губы и веки, я пыталась увернуться от струи, которая стала гулять по всему моему телу. Было ощущение, что это никогда не закончится… Моча лилась на лицо, на грудь, на живот…

Они дружно ржали…

— Что? Горько? — спросил Никита.

— Горько, горько! — подхватили другие.

Мне хотелось провалиться сквозь землю от позора…

Нескончаемая струя наконец иссякла, и он, пошатываясь, начал запихивать свой «инструмент» в ширинку.

— На, промой горлышко, — Никита, открутив пробку с бутылки, направил горлышко к моим губам. Водка полилась мне в рот, и мне ничего не оставалось, как захлёбываясь, глотать её. Тепло наполнило мой пустой желудок, а потом стало распространяться по телу. С утра ничего кроме пары конфет я не ела, и алкоголь мгновенно всосался в кровь. Голова помутнела и закружилась…

Я смутно помню, как меня, придерживая за руки, вывели из туалетной будки во двор дома. По сугробам мы дошли до конструкции, которая представляла из себя, два деревянных столба, врытых вертикально в землю и металлической перекладины между ними. Может быть, это был турник или станок для выколачивания пыли из ковров — не знаю.

Я, как была абсолютно нагая, в одних лишь туфлях и трое мужчин, в костюмах, шли, утопая в снегу к этому, стоящему в сугробе турнику. Я не понимала тогда, куда и для чего меня ведут — алкоголь в моём организме, притупил мой разум и полностью подавил во мне всякое желание к сопротивлению.

Меня поставили между деревянных опор и подняв руки закрепили скотчем по верхним углам конструкции — я едва доставала руками до металлической перекладины. Раздвинув мои ноги, они примотали их в районе лодыжек к столбам. Снега здесь было так много, что он почти полностью закрывал мои икры, и им пришлось ногами разгрести его немного в сторону, чтобы привязать меня.