Попавшие 3

Макс и Саня рассчитывали увидеть бар, носящий имя сухогруза, но вместо этого оказались в довольно просторной и уютной кают-компании, в которой, как и полагается, обычно происходил совместный прием пищи за длинным, стоящим посреди помещения столом. Кроме того, это было место отдыха и досуга. В данный момент людей здесь собралось с десяток. Одной из них была женщиной средних лет и плотной комплекции. Каждый занимался своим делом: кто-то играл в карты, кто-то чистил оружие, кто-то читал книгу. Дама стояла за спиной одного из картежников и, наблюдая за его игрой, что-то шептала на ухо.

На парней уставились десять пар оценивающих глаз. И лишь один произнес коротко, но емко:

— О!

— За мной!— не обращая на них внимания, сказал Митрич, увлекая парней к лестнице, ведущей на второй этаж, который на флоте именовался палубой.

Но любопытство значительно превышало учтивость, поэтому кто-то все же спросил:

— Это кто?

— Знакомые Егорыча,— коротко ответил механик.

— Какие молоденькие,— томно проворковала грудастая нимфа.

— Если что, я у себя,— сказал Митрич, открывая дверь.

За ней был узкий коридор и еще четыре двери. В одну из них и прошел Митрич. На какое-то время он забыл о существовании гостей, перекладывая с места на место различные предметы, каковых в помещении было превеликое множество. Это, определенно, была мастерская. Впрочем, тут же стояла кровать с панцирной сеткой и давно нестиранным бельем. Поверх нее, а так же на полу, табурете, столе, который с полным правом можно было называть и верстаком, лежали отдельные предметы одежды — начиная попахивающими носками и заканчивая старым дождевиком. Именно их спешил убрать с глаз долой Митрич, небрежно забрасывая под кровать. Парни тем временем осматривались.

В помещении пахло канифолью, смазкой, спиртом, железом. В отличие от личных вещей, инструменты содержались в исключительном порядке. На столе, словно выровненные по линейке, стояли и лежали: паяльник, дрель, лобный рефлектор, наборы надфилей, отверток, плоскогубцев, пинцетов и прочей ерунды, с которой обычный человек имеет дело время от времени, но названия которой ему зачатую даже неизвестно.

Устало вздохнув, Миртич плюхнулся на табурет у стола, обернулся к гостям и сказал:

— Давайте ваш контейнер! Посмотрим, с чем его едят.

Макс вытащил металлическую коробку из сумки, поставил на стол перед механиком.

— Знакомая конструкция,— сразу же сказал Митрич.— Открыть сложно, но можно... Вы садитесь... куда-нибудь, работа займет какое-то время...

Работа заняла довольно много времени. Макс сидел на кровати, Саня побрезговал к нему присоединяться, уселся на корточки, прислонившись к стене. Они терпеливо и молча ожидали окончательного результата.

Митрич трудился со знанием дела. Сначала долго разглядывал контейнер и, в частности, замок. То ли он пытался его загипнотизировать, то ли рассчитывал, что тот откроется сам. Наконец, в его руках появились странного вида инструменты, похоже, отмычки. Митрич принялся примерять одну за другой. Когда они закончились, а замок так и не был открыт, механик снова уставился на контейнер, застыв, словно каменное изваяние.

Вначале парням было откровенно скучно. Потом их досуг разнообразили различные посетители, повалившие в мастерскую один за другим под различными предлогами. Первой пришла дама бальзаковского возраста. Она принесла на подносе чай, розочку с вареньем и коробку с пряниками.

— Угощайтесь, мальчики!

— Ты бы их лучше мясом накормила,— буркнул Митрич, не оборачиваясь.

— Обед у нас по расписанию,— казенно ответила дама. После чего она соизволила представиться: — Меня зовут Даша.

Сказала она это настолько сексуально, что Санек заерзал на присядках.

Парни назвали свои имена. Первое знакомство состоялось.

Даша еще пару минут разглядывала парней, явно пытаясь их смутить, потом усмехнулась и вышла, напомнив, что обед через полтора часа.

Следующим пришел мужик, назвавшийся Толиком. Ему срочно понадобилась крестовая отвертка. Митрич, нацепивший на лоб рефлектор, нащупал нужную, не отрывая взгляда от контейнера, протянул через плечо. Толик не ушел, но, в отличие от Даши, разглядывал не парней, а их оружие, стоявшее у стены.

— Интересные у вас стволы, мужики,— произнес он, наконец.— Где взяли?

— Нашли,— не особо приветливо ответил Глушаков. Он уже понял, к чему все идет.

— Такие цацки где попало не валяются,— не поверил Толик и глянул в спину механику.— Митрич, ты уверен, что это не засланные казачки?

— Были бы засланными, не пришли бы с таким оружием,— в уже знакомом тоне пробурчал Митрич.

— Логично,— согласился Толик.— Парни, давайте меняться! Я вам за них по "калашу" дам. Не мусор какой-то, самое то, с полным обвесом...— заметив отсутствие интереса, поспешил добавить: — ...И еще артефакт... Каждому.

Саня категорично покачал головой. "Калаш", конечно, был привычнее, но уже сам факт того, что этот тип начал торговаться, намекал ответить отказом. Да и не понравился ему этот ушлый Толик.

— Отстань от пацанов, не видишь, не хотят они,— строго произнес Митрич, но так и не обернулся.

Глаза у него на затылке, что ли?

Толик вынужден был сдаться.

Потом кто-то заглянул в мастерскую, но сразу же закрыл дверь.

И, наконец, зашел молодой человек, немногим старше Сани и Макса. Он был одет в джинсовую куртку, водолазку с высоким воротом, джинсы же и старые кроссовки. Подобно Митричу, он носил очки, но элегантные, с круглыми линзами в тонкой стальной оправе.

— Добрый день,— поздоровался он, и вот теперь Митрич прервал медитацию и обернулся к вошедшему.

— Доброго здоровьечка, Петр Николаевич,— залебезил он, вскочил с табурета и, прогнувшись, обеими руками пожал руку вошедшего.— А мы тут... вот...

Он указал на неподатливый контейнер.

— Контейнер специальный экранированный, разработан лабораторией Фролова,— кивнул Свешников.— Прекрасно защищает от излучаемой большинством артефактов вредоносной энергии, используется для транспортировки означенных объектов... Митрич, ты уверен, что ты, на самом деле, хочешь открыть этот контейнер?

— Так ребята попросили. А их прислал Егорыч. Тот самый.

— Да?— стрельнул бровями Свешников, вздохнул:— А мне так и не довелось встретиться с легендой Зоны... И все же я бы на твоем месте не забывал о технике безопасности. О себе не беспокоишься, подумай об остальных. Неизвестно, что там находится.

— Ничего особенного,— встрял в разговор Саня.— Обычный арт, вполне безобидный.

— Откуда вам это известно?— полюбопытствовал Петр Николаевич.

— От верблюда... Это наш арт, и мы хотим его вернуть.

— Интересно... Если артефакт ваш, то как он попал в контейнер, от которого у вас нет ключа? И если он безопасный, то зачем вообще его транспортировать в контейнере?

— Так получилось,— отмахнулся Глушаков. Ему не хотелось рассказывать историю неизвестно кому. Саня вообще терпеть не мог ботанов. А в том, что перед ним именно ботан, он ничуть не сомневался. С другой стороны, чувствовалось в этом человеке что-то, что заставляло Саню относиться к нему с настороженностью и... уважением.

— Вы не против, если я тоже поприсутствую? Любопытно все-таки, что за артефакт такой.

Поводов отказать не нашлось. К тому же и у Макса, и у Сани сразу сложилось такое впечатление, будто именно этот паренек здесь всем рулит. Как такому откажешь?

— Ах, да!— спохватился Митрич, достал из кармана плаща, висевшего на ржавой загогулине, торчавшей из стены, коробочку со сжавшимся "рогатым" шаром, протянул ее начальнику.— Это мой сегодняшний улов.

— Благодарю.

И словно одно лишь присутствие Свешникова повлияло на работоспособность Митрича. Не успел Петр Николаевич убрать коробочку в карман куртки, устроиться у стены и сложить руки на груди, как замок клацнул и открылся.

— Готово,— не без самодовольства заметил механик.

Свешников мгновенно оказался у стола и положил руку на крышку контейнера. Все же ему хватило такта, чтобы сначала спросить разрешения.

— Можно?

Саня захотел съязвить про Машку, но промолчал.

Николаич же достал из кармана прибор, как две капли воды похожий на тот, каким сканировал арт фиксатый. Он поводил прибором над крышкой, потом приоткрыл ее и снова взглянул на показания прибора. И лишь после этого полностью открыл контейнер.

— Хм... произнес он.— А это, на самом деле, артефакт? Совершенно никакой активности, даже остаточной.

Он посмотрел на парней.

— Какая разница?— закатил глаза Санек.— Арт, не арт. Эта штука нужна нам. Спасибо, что открыли коробочку. Мы, наверное, пойдем. Можно?

Говоря это, Саня деловито встал на ноги, приблизился к столу, запустил руку в контейнер и извлек из него артефакт.

— Вас никто не держит,— пожал плечами Свешников.— Просто, я думал вы останетесь на обед. Даша сегодня в ударе, запахи стоят такие, что голова кругом.

Саня шмыгнул носом, и, да, уловил очумительный запах поджарки и, кажется, сдобы. С учетом того, что с утра маковой росинки во рту не было, желудок тут же призывно заурчал, настаивая остаться.

Глушаков взглянул на Макса — тот не возражал. И не только ради обеда, ему хотелось поговорить со Свешниковым — благо тем для разговора было немало...

Нос не подвел Глушакова — на обед, на самом деле, была поджарка с изумительной подливкой и картофельным пюре. Плюс к этому на столе появилась бадья с оливье, маринованные огурчики, зеленый лучок, традиционное сало с чесноком, бутылка водки. Ее как раз хватило, чтобы каждому налить по полста грамм, для аппетита. Саня заглотил порцию, хотя и без нее аппетит у него был зверский. Он съел все, что оказалось у него в тарелке, а потом еще столько в качестве предложенной добавки. Не смог отказать себе в удовольствии, даже с учетом того, что на третье были обещаны пирожки с мясом и рисом — они уже почти были готовы.

Макс ел медленнее и все время расспрашивал сидевшего рядом Свешникова о том о сем. Начал с "рогатых" шаров. Что они собой представляют и чего от них ожидать?

— Мы до сих пор так и не поняли ни природы этих объектов, ни их функциональность,— вздохнул Петр Николаевич.

— Но вы их изучаете,— напомнил Максим про полученную молодым ученым коробочку.

— Да, но это занятие сродни работе патологоанатома.

Клинцов не понял, что тот имеет в виду.

— Дело в том,— пояснил Свешников, достав из кармана контейнер. Он открыл его и аккуратно взял съежившийся шар двумя пальцами,— что это мертвый объект. Он наделен кое-какими свойствами и, по сути, является артефактом, хотя и довольно необычным. Но, принимая такую форму, он теряет свои первоначальные свойства и задачи. Поймать живой объект нам до сих пор не удалось. Поэтому остается лишь предполагать, что первоначальная задача этих шаров, помимо разведки и наведения, перенос групп быстрого реагирования при помощи телепортации. Впрочем, лично я в этом не уверен.

— Почему?

— Есть кое-какие нестыковки и намеки...— неуверенно пробормотал Свешников.— Дело в том, что переносимые объекты, то есть, всевозможные монстры... они отличаются от тех, которые самостоятельно появляются в результате Вспышек, приводящих к расширению Зоны. Их лишь отчасти можно называть живыми существами. Я их называю фантомами. Есть у меня подозрение, что это биороботы, искусственно созданные твари. Они существуют ограниченное время и исчезают по истечении отведенного срока или в результате уничтожения. Именно по этой причине нам так и не удалось изучить ни одно из этих фантомов. А еще... Мне кажется, что именно шар создает их по неизвестной и непонятной технологии, а вовсе не является телепортационным устройством. Но это всего лишь теоретическое допущение, не более того.

— Чудны дела твои, Господи,— пробормотал Макс.— Если все это так, то возникает закономерный вопрос: откуда взялись эти шары? Почему местность вокруг ЧАЭС стала... такой? Что случилось на станции в конце апреля 1986 года?

— А чем вас не устраивает официальная версия?— усмехнулся Свешников.

— Какая именно?— осторожно спросил Клинцов.

— Та, в которой говорится о выходе из-под контроля кое-каких экспериментов, проводившихся втайне от руководства страны группой фанатиков, которые сейчас именуют себя Избранными?

— Пожалуй, тем, что эти технологии, эти существа... они не от мира сего,— предположил Макс.

— Ну вот, вы и сами все прекрасно понимаете,— снова улыбнулся Петр Николаевич.— Впрочем, это уже давно ни для кого не тайна. Ни для кого, кто может сложить два плюс два. Но нашему руководству предпочтительнее, чтобы люди верили им, а не домыслам, пусть и вполне рациональным.

— Это почему?— спросил Саня, вымакивая соус кусочком хлеба.

— Потому что кучка фанатиков, хотя и довольно могущественных, в глазах народа представляет гораздо меньшую опасность, нежели инопланетное вторжение. Трудно предугадать, что было бы, если бы правда вырвалась наружу.

— А это тайна?

— Нет. Как я уже говорил, шила в мешке не утаишь. Но народ привык более доверять официальным сообщениям, нежели слухам и сплетням, время от времени просачивающимся за периметр. Не стоит сбрасывать со счетов поток дезинформации, запускаемой властями, чтобы выбить почву из-под ног различных правдолюбов. Ее столько, и она так разнообразна и отчасти правдива, что люди уже не знают, чему конкретно верить. Поэтому каждый верит в свое. Кроме того, для подавляющего большинства населения империи события, происходящие в Зоне Отчуждения, настолько далеки и несущественны, что им, по сути, плевать, что там происходит на самом деле.

— Так значит, это все же инопланетное вторжение,— подвел итог Клинцов.

Впервые подобное предположение зародилось у него на заброшенном кладбище в Чернобыле, когда безумный профессор воскликнул:

— Мы сами открыли врата Ада!

Или что-то в этом роде. Впрочем, предположение было настолько невероятным, что Макс забыл о нем напрочь. Потом оно, время от времени, напоминало о себе, но робко, намеками. И лишь недавно, во время прогулки с Доком в сторону станции, оно завопило во весь голос. И все же... Максу не хватило фантазии, чтобы окончательно порвать с иллюзиями и поверить своим глазам, а не рассудку.

А вот Свешникову удалось убедить его, не прилагая к этому никаких усилий. Петр Николаевич лишь подтвердил выводы, к которым Максим пришел самостоятельно.

— Инопланетное,— подтвердил местный умник,— или вторжение из иного мира.

— А кто они, эти вторженцы?— спросил Саня.

— Этого никто точно не знает, потому что никто их толком не видел. Они действуют через Избранных и своих созданий. Но в том, что они существуют, лично у меня сомнений нет. Стражи знают о них гораздо больше моего, но они плохо идут на контакт.

— Стражи?— насторожился Санек и уставился на Макса. Тот никак не отреагировал. Пришлось Глушакову толкнуть его локтем в бок.— Помнишь последние слова профессора? Он ведь сказал что-то вроде: отдадите его стра...

Теперь и Максим вспомнил...

— Ты хочешь сказать...

Свешников смотрел на них с прищуром, пытаясь понять, о чем речь. А так как пояснений не последовало, то он спросил: