Графиня Суровая

Может, гадалка не сможет тебя принять.

Поэтому Варе несли надушенные записочки, и ненадушенные письма.

Варя аккуратно вписывала что надо в свой ежедневник, потом писала на конверте или записочке дату и время, назначая их с таким расчетом, чтобы между посетителями было минимум два часа, и отдавала обратно лакеям.

Сама она более ездить никуда не собиралась.

Народ — пошел.

Вот выезжать — дело другое. Быть в Париже, и не побывать в Комеди Франсез? В Тиволи? В Воксхолле?

Варя собиралась и побывать, и продемонстрировать себя. А что?

Клеопатра в помощь!

Наряды Элизабет Тейлор были великолепны, Варя половину из них и не бралась воспроизвести. Но адаптировать, стилизовать под Египет, кое-что добавить...

А параллельно в Париже открылся магазин "Клеопатра". А чего скромничать?

Швей они наняли, выкройки у Даши были, мерки она снимать будет, как Варя прикажет.

А специализироваться этот магазин знаете на чем будет?

На нарядах той самой Изиды Марэ.

Точнее — копиях. Под каждую даму — свое. И чтобы красиво, чтобы в том самом стиле, чтобы что-то подчеркнуть, а что-то показать. Ну и белье тоже. Нижнее.

Плевать на корсеты — панталоны — кринолины! А турнюром два раза огреть его создателя. Дамы должны выглядеть роскошно, когда одеваются и соблазнительно, когда раздеваются.

Прокатит?

Даша еще сомневалась, но... когда через два дня после появления в Париже мадам Изиды рядом с магазином остановилась карета, и из нее выбралась Сюзанна де Неккер, поняла — они выигрывают!

Барыня права!

Как ей только это удалось? Но она угадала!

Сюзанна, хоть и занималась активно благотворительностью, не утратила интереса к жизни, и к мужу, и Даша с удовольствием распахнула перед ней и двери магазина и каталог. Модели платьев тоже рисовала Варя.

Она же рисовала и выкройки для них. Это же ее профессия, она умеет! Так что у Даши было несколько альбомов, которые она держала в запертом несгораемом шкафу.

Первый — для клиенток, она его уже несколько раз скопировала. Там как раз были и белье, и платья... вот, его она Сюзанне и показывала. И судя по горящим глазам, той было интересно!

Второй и третий только для Даши.

Выкройки, расчеты... Даша пробовала шить так, как ей показывала барыня, и нарадоваться не могла. Прелесть же! Ты только умножай правильно, да крои! А потом сшить и вообще в радость! Это не примерять сто раз, а потом еще подгонять и подгонять с булавками!

И фасоны такие... удачные.

Мадам де Неккер остановила свой выбор на платье из сиреневого шелка, с глубоким вырезом, пряжками на плечах, подумала...

— Если мадам позволит предложить ей еще кое-что, под это платье? — Даша говорила чуть вкрадчиво. — Монсеньор сойдет с ума, когда вас увидит!

А что?

Сюзанне еще и сорока-то не было! И внешность у нее вполне-вполне позволяет!

Так что Даша достала еще один альбом и аккуратно показала его даме.

— Боже, какое бесстыдство!

Но выбегать из салона, крестясь и ругаясь, дама почему-то не торопилась. А вместо этого принялась разглядывать картинки.

Корсет. Чулки и подвязки, кружевные трусики и кружевные панталоны, кокетливые бантики и рюшечки, бюстье и бюстгалтеры. И прочий конфекцион, который так соблазнительно выглядит и так дорого стоит.

— Мадам, вы не наденете панталоны под это платье. Но вот это, — палец Даши упирался аккурат в панталончики, но коротенькие и кружевные, — вы можете надеть. И вот это, — Даша показала подходящее бюстье.

— Мадемуазель Дезире, это бесстыдство!

— Понимаю, мадам. Но может, вы захотите просто примерить? У нас есть один комплект... просто посмотреть?

Комплект был не один. И даже не два.

Варя распорядилась нашить их несколько дюжин, под разные размеры. Вот, примерно на такой случай. Мадам подумала несколько секунд — и кивнула.

Что ж... можно попробовать. Конечно, это жуткое бесстыдство, но интересно же?

Просто посмотреть...

Просто примерить.

Просто...

Интересно, понравится ли это мужу? А милому Луи?

Через два часа мадам покидала магазин с двумя комплектами белья, один из черного кружева, второй из белого шелка, и заказом на три платья. Ах, это ужасно бесстыдно, но отставать от моды?

Нет-нет, это просто невыносимо!

Это — нельзя! Лучше умереть!

* * *

— Мама, можно я сегодня пробегусь?

— Только оденься попроще и будь осторожнее.

В Париже они жили уже больше полугода, и Наташа освоилась достаточно. Да и друзей завела.

Да-да, тех самых мальчишек, которые, назовем вещи своими словами, собирали для мамы информацию. Наташа не сразу поняла, что и как мама сделала, а потом пришла в щенячий восторг.

Это ж...!

Мальчишки, конечно, делятся по районам, и могут враждовать с такими же ребятами с другой улицы, и скажем, ребята с Монмартра и ребята из Сен-Дени друг друга ненавидят и дерутся чаще, чем разговаривают, и четко знают границы своих земель, за которые лучше не заходить.

Смешно?

Мальчишки вообще смешные и забавные. Но с ними интересно!

Именно этого не хватало Наташе — интереса! Жизни, которая кипела и бурлила вокруг, чего-то новенького, зрелищ... даже не развлечений, а вот именно — действия.

Не смотреть, но быть участником событий!

С мамой оказалось, что мир огромный, сложный, а она вдруг может завести в нем друзей, может сама ходить по улицам города, может распоряжаться деньгами... конечно, это пришло не сразу.

Сначала они ходили по городу в сопровождении кого-то из мужчин, потом, когда освоились и узнали о местных опасностях, стали уже и вдвоем ходить, а потом Наташа и одна отлично бегала куда-то рядом.

В трактир, или за какими-то продуктами, в лавку, к той же Даше, или отнести письмо в редакцию газеты, или отнести размножить рукописный лист...

Да, мама и на газеты обратила внимания.

Наташа часто видела, как она проглядывает газеты и журналы, как что-то отмечает, а потом и сама пишет. Часто — с дядюшкой.

Наташа не понимала половину, но мама потом объяснила.

Гадания — это тоже товар.

И чтобы продать его дорого, даже очень дорого, надо подготовить местное общество. То есть вбросить цикли статей о Египте, о фараонах, о богах, о прорицаниях, чтобы сначала все были уверены, что там-то ясновидящие и водятся! И сплошь настоящие.

Потом добавить, что в Париж приезжает известная гадалка (неважно, где и чем известная), что будет она здесь очень недолго, и можно не успеть узнать о своей судьбе.

Потом уже рекламировать конкретную гадалку.

И только потом появляться в салоне.

Кто ж поверит какой-то тетке с улицы?

Да никто!

А вот если провести кампанию в прессе, рукописные листки разбросать, пустить сплетни, чтобы, когда дама Изида придет, уже подсознательно от нее ждали предсказаний, уже подсознательно, но ей верили...

Салоны, конечно...

Но Варя постаралась, и Наташа постепенно начала понимать, как и что делает мама. И это было интересно!

И мальчишки!

Сколько новостей с улиц они приносили! Это ж уму непостижимо!

Кто с кем встречается, кто кого ненавидит, кто, наоборот, будет союзником... круг расширялся, и если сначала мальчишек было всего лишь четверо, то сейчас их уже было больше пятидесяти, и встречаться со всеми разом не было никакой возможности.

Экю, конечно, утекали, но Варвара их не жалела, и Наташа теперь тоже. Они покупали то, что ценнее — знания. И мама снова обращала их в деньги. Только намного бОльшие.

Ходить на встречи с мальчишками теперь начала и Наташа, она выслушивала сказанное, записывала все на листе и отдавала маме. А та потом читала и объясняла, что и с чем можно сложить.

Мелочи?

Пока Варе было важно прикормить свою сеть. И чтобы они ее не ассоциировали с мадам Изидой. А зачем им такие нехорошие знания? Так что на встречи с ребятами она ходила без грима, в капюшоне, волосы пудрила, или Наташа, вот, бегала.

И сейчас Наташа бежала по улице, когда ее схватили за локоть.

— Эй, ты!

Двое парней, не мальчишки, а постарше, лет семнадцать — восемнадцать, и глаза у них нехорошие. Один уже тянул Наташу в переулок, второй перекрывал выход...

— Деньги давай!

Кто-то другой бы опешил, растерялся, Наташа не задумалась ни на секунду

Она подхватила свободной рукой юбку и что есть сил пнула ближайшего к ней парня в колено.

— ПОМОГИТЕ!!! ГРАБЯТ!!!

Вырваться ей не удалось, второй парень перекрывал проход, и в руке у него уже блестел нож, а первый поднимался с колена.

Наташа оглянулась, схватила палку, хоть чем защититься... она не сдастся! Сделала шаг назад и размахнулась для удара — добить того, который еще не встал... но какой там размах у десятилетней девочки? Даже если скоро одиннадцать будет?

А тот, который с ножом?

Тень заслонила переулок, Наташа поняла, что сейчас умрет... да плевать! Зато этому она сейчас глаза выцарапает... она выпустила деревяшку и кинулась вперед, стараясь попасть ногтями в глаза, стоящий на коленях парень семнадцати лет по росту был ей примерно равен, и пошатнулся, перехватывая доску, а потом еще когда она ее выпустила...

Ногти впились в лицо, хорошо так, глубоко проехали, Наташа вспомнила мамины наставления и еще зубами вцепилась негодяю в нос.

Мама, правда, говорила, это если кто-то целует против воли, отлично поможет!

Но может, и тут сойдет?

Еще как сошло!

Вой раздался такой, что Наташа едва зубы не разжала, а удара сзади все не было и не было. Вместо этого серая тень возникла сбоку...

— Мадемуазель, плюньте его! Вы в безопасности!

Точно?

Наташа скосила глаза, но юноша в мундире был совсем не похож на нападавших, так что...

Тьфу, какая гадость!

Юноша одним ударом отправил в беспамятство воющего грабителя, и протянул Наташе руку.

— Позвольте вам помочь, мадемуазель?

— Благодарю, — Наташа уже отплевалась и внимательно посмотрела на своего спасителя. Юноша, лет семнадцати — восемнадцати, в военной форме, кажется, лейтенант, Наташа пока точнее определить не могла, это мальчишки могли. И какая форма, и какой чин, и какой полк...

— Вы куда-то шли, мадемуазель? Я провожу вас.

— Прошу вас, — Наташа почувствовала, что и правда, как-то... и голова кружится, и привкус крови во рту, и вообще... ей не слишком хорошо.

— Эти французы. Обопритесь на мою руку, мадемуазель. У нас, на Корсике, такого нет! Даже и быть не могло! У нас бы их... но вы молодец! Дрались до последнего!

— Мама говорит — не отступать и не сдаваться. Нельзя вперед — пойдем в обход.

— А ваша мама?

— Варвара Ивановна Суворова. Мы из Российской империи.

— Никогда не видел русских.

Наташа потерла лоб. На руке остались следы крови.

— Мы не так давно в Париже. Но мы уже почти пришли... Матвей, не ругайся, пожалуйста! На меня напали, а месье меня спас. Простите, я так и не спросила ваше имя?

Ответить лейтенант не успел.

— Наташа!

Варя вылетела из дома и обхватила дочь за плечи.

— Жива? Цела?

— Да...

Варя перевела взгляд на лейтенанта, который явно пытался отойти и раствориться в сумерках Парижа.

— Молодой человек, прошу вас, зайдите в дом. Ваш мундир испачкался в крови, его надо отчистить, и надеюсь, вы не откажетесь с нами поужинать? Это меньшее, что я могу для вас сделать. Пожалуйста...

Что уж сработало, ужин, или благодарность, неизвестно, но отказываться мужчина не стал. Варя осмотрела дочь и подтолкнула ее наверх.

— Иди, умывайся, я сейчас, пять минут уделю твоему спасителю и приду. Хорошо?

— Да, конечно. Мама, все в порядке.

— Тем более — умывайся. Ты похожа на боевого енота.

В чем Наташа и убедилась, когда поднялась в свою комнату. Волосы дыбом, на лице кровь, причем и вокруг рта, и на лбу, и даже на ушах капельки крови, плащ выглядит так, словно им половину Парижа вытерли, руки... оххх!

Такими руками не за офицеров хвататься, а навоз из коровника выгребать! Без лопаты!

А Варя тем временем спустилась в гостиную, где расположился спаситель.

— Месье, вы спасли мне дочь. Позвольте представиться, княжна Варвара Ивановна Суворова. Могу я узнать ваше имя?

— Наполеоне... младший лейтенант артиллерии Наполеоне Буонапарте. *

*— примерно в это время он брал отпуск для решения семейных проблем и как раз бывал в Париже. Прим. авт.