Алые крылья гнева

— И чего он сказал?

— Он предложил мне хотя бы частично удовлетворить желание алтаря.

— Это как?

— Я могу выйти за него замуж и родить ему сына. Ланидира, который сможет объединить два клана.

— Очешуеть, — У Кости чуть пузыри носом не пошли. — А что — и так можно?

— Нет.

— Но он же предложил?

— И я даже согласилась!

Костя едва окончательно не подавился воздухом. Пришлось стучать по спине и откачивать.

— Чё-то я ни... хвоста не понимаю. Объяснишь?

— Алые это знают, остальные... тоже, но как сказку, что ли. У людей же иначе, было одно королевство, стало три, через сто лет — два, людям не все равно, но и с магией их ничего не будет. А драконы строго разделены по кланам. Есть черные, есть красные, черно-красных не будет. Так — нельзя.

— А Дуб этого не знал?

— А кто ему будет основы родовой магии объяснять? С дневниками, с таблицами, с... да с кучей всего? Если б я сама не училась, я бы дурой была. А его кому учить было? Воевать он умеет, не поспоришь, да и традиционно черные в магии слабее, в бою сильнее.

— Сила есть, ума не надо.

— Есть там ум. Они стратеги, тактики, боевики, но не политики. Да и для магии крови другое нужно.

— Допустим. Получается, он такую цель поставил, которая нереальна?

— Да. Мой сын родился алым, он не сможет командовать черными. Магия черных ему будет чужда.

— И Дуб этого не поймет?

— А как? К алтарю алых я сына принесла, мой род продолжен — условно. К алтарю черных его пока нельзя, только через год, не ранее, а до того мне надо забрать Леонидаса.

— Придешь и попросишь?

Далина пожала плечами.

— У меня есть план. Давай я расскажу тебе пока, что было дальше. Я заключила с Дубдраганом договор. В общем-то у меня не было выбора. Или я соглашаюсь на его условия, рожаю ребенка и умираю, или я не соглашаюсь — и умираю сразу же.

— А он бы остался без бэбика?

— Нет. Была возможность... если пресекается наш род, следующие по силе — Тандилары. Можно было повторить с ними тот же фокус. Дать им алтарь, и когда они возьмут его под контроль, опять вырезать род, опять оставить кого-то из девчонок, получить от нее сына — не одна, так другая, была б чешуя алая.

— Погано как-то.

— Не то слово. А самое паршивое, я бы все равно померла. В первом случае у меня был шанс, плохой, но был. Во втором — меня бы сразу убили.

— Ты согласилась на брак...

— Да. Кое-что оговорила, у нас был полноценный брак, только без возможности причинить поддонку вред. С моей стороны. Клаус-то как раз мог навредить, но мы оговорили это. Без битья, без телесных повреждений, брачный контракт у нас был достаточно строгий. Таскай в постель хоть три раза на дню, но кулаки чесать не смей. Убить можешь, но сам. А прихвостни — мимо.

— Я понял. Что могла, ты оговорила.

— Торговались мы долго, как два барышника на конской ярмарке. Главное я сделала, брак мы заключили, мой отрыв от алтаря он увидел, но тут я отговорилась. Мол, слабая связь, все такое, родовая травма...

— Поверил?

— Влегкую. Такое бывает, плохой доступ к родовой магии. Вот Клаус и не запретил мне проводить ритуалы, ему просто в голову такое не пришло.

— А ты их проводила?

— Всю беременность. Я старалась, делала для малыша все возможное, привязывала его к алтарю, напитывала силой рода. Сейчас мой сын намного сильнее меня связан с алтарем, да он и просто сильнее. Я видела его потенциал, он... я не зря старалась! Там куча ритуалов, под фазы луны... я чуть не рехнулась. Спасибо Берту, он мне помог в свое время, я это знала! Если б пришлось в спешке искать, в жизни бы половину не нашла, упустила.

— Ты ему нравилась, наверное.

— Да нет, я ж говорю, друзья с детства, — отмахнулась Далина. — Ну и ему же выгоднее без Клауса.

— Ну-ну.

— Пффффф. Потом ребенок родился — и через три дня, после первого ритуала у алтаря, меня не стало.

— П...есец.

— Как-то так, да. Клаус сам убил меня. Он меня тоже ненавидел, понимаешь? Я — его, он меня, отношение не скроешь, мы друг к другу едва не в перчатках прикасались. Высчитали ночь, подходящую для зачатия, ну и... гадость, чтоб его! Ладно, тебе об этом слушать не надо.

— А то я чего нового услышу. Хотя... да! А драконам хвосты не мешают — в процессе?

Ответом был щелбан по лбу.

— Помогают.

— Уй, блин! Драконица! Ладно, убил тебя любимый муженек, а потом что?

— Я же ритуалы проводила. Я почти не привязана к алтарю, но я привязана к своему малышу, а малыш — к алтарю. Несколько капель крови — и моя душа смогла отправиться не на перерождение, а на поиски тела. Это бывает, знаешь?

— Киношку видел. Там в мужика демон вселялся, и прочее...

— Я не демон. Но бывает вот так, как у Даши. Она не справилась, она умирала, и просила защиты и помощи для своего ребенка. Я справилась, но мне нужно было продолжать. И я... в нашем мире бывало такое, что дух алого дракона находил себе новое тело — пока не закончены его дела на земле. Но это верно для Ардейла. А вот в другом мире свои законы.

— Какие?

— Уфффффф! Дракон-первопредок, как же сложно объяснять то, что всем известно!

— Тренируйся, потом мелкому объяснять будешь, будет весело.

— Я тебя в няньки позову, не отвертишься.

— В армию удеру.

Далина фыркнула, и принялась объяснять.

— Душа через сорок дней должна уйти. Это — закон.

— А, у нас это тоже есть. И что? Ты скоро загнешься?

— Если вернусь в свой мир — то через сорок дней. Если останусь здесь, то буду жить, сколько и обычные драконы. Еще лет двести мне отпущено, крови и магии хватит. Сына успею выучить, на крыло поставить, дочь выращу, тебя человеком сделаю.

— Ну-ну. Так тебе что — на Ардейл возвращаться нельзя?

— Можно. Но на тридцать дней, к примеру. Чтобы запас был. Лучше даже быстрее, забрать сына — и смыться.

— А тебе его так и отдадут?

— Ты что! Дубдраган сопротивляться будет, как сможет! Поэтому лучший вариант — забрать малыша и сразу же сюда. Худший... хотя нет, не худший. Можно убить Дубдрагана.

— Давай убьем, в чем вопрос?

— В оружии?

— Интересно, а дракона можно дроном завалить? Или гранатомет нужен? Или ракетная установка?

— Притормози. Ваше оружие у нас не сработает, у нас слишком большая насыщенность магией. Порох — еще куда ни шло, это простая химия, это и на коленочке смешать можно, а вот остальное никак. Электроника при проходе через портал погорит, как свечка.

— Неужели у нас нет шанса?

— Боюсь, что нет. Но отчаиваться мы не будем, если все сложится хорошо, Клауса свои же разорвут. Я пока весь план четко не вижу, я пока думаю, но шансы у нас есть. И подставить, и забрать малыша... и жить здесь.

— А ничего, что вы драконы?

— Ничего. Переедем поближе к местам, насыщенным магией, а остальное детали. И вообще, мой сын потом наверняка захочет вернуться на Ардейл. А я останусь тут.

— М-да. Знаешь, я примерно половину не понял, а вторую половину не осознал, но одно ясно. Срочно надо зарабатывать. А то с двумя бэбиками на съеме — повесишься. Скажи, а у вас есть такое — компенсация за моральный ущерб?

— Чего? — не поняла уже Далина. Послушала Костины пояснения, и кивнула.

— Отличная идея. Я на это дело половину родового запаса выгребу. У черных.

— Вот и правильно. И свяжись с этими своими... как их? Ланами? Танами?

— Тандиларами.

— Долго на скороговорках тренировалась?

— Годами.

— Вот, с ними надо будет связаться. Если ты этого, Дуба пришьешь, кто-то ж должен будет власть взять в свои лапки?

— Тогда они ее моему сыну не отдадут. Нет, нужен кто-то другой. Я подумаю.

— Блин, как все сложно!

Далина развела руками. А жизнь вообще штука сложная и противная. И с этим ничего не поделаешь.

Ардейл, замок Ланидиров

— Долго ты еще валяться будешь?

Клаус смотрел на своего капитана с возмущением. С его точки зрения, через неделю после порки дракон уже обязан встать и мухой летать по замку! А он валяется, словно так и надо!

Беннет мог бы встать. И магией мог бы все ускорить, и дорогими лекарствами мазаться, но... не хотелось. Драконы не знают слова 'депрессия', но у Беннета была именно она.

Далины нет.

И он связан клятвой.

И все темно, и пусто, и тоскливо... можно жить без крыльев, но как выжить, когда нет надежды?

— Что-то не так?

— Ты мне нужен!

— Зачем?

Клаус аж поперхнулся.

— Зачем?! Да ты... ты что — с ума сошел?

Беннет посмотрел на своего... да что уж там! Хозяина! Посмотрел тоскливо и с явным отвращением, так, что Клаус едва удержался, чтобы не добавить раненному. Остановило лишь одно соображение — выздоравливать будет дольше.

— Мне нужна твоя работа!

— Понимаю. Вот, как встану, так сразу, — согласился Беннет. Он даже не издевался, просто потерял интерес к жизни. Тоска накатывала, аж дышать не хотелось. Мог бы и не дышать, драконы и так могут.

— Скоро ты встанешь?

— Не знаю.

— Что лекарь говорит? — пока еще спокойно поинтересовался Клаус.

— Не спрашивал, — отозвался Беннет.

Клаус рыкнул вовсе уж зло, и пошел срывать гнев на лекаре. Ридола Гарм, которая об этом визите знала, дождалась, пока Дубдраган ушел, а лекарь уполз лечить свои синяки и ссадины, и встала у кровати Беннета.

— Хватит разлеживаться.

Беннет не удостоил ее даже взглядом. Ридола покачала головой.

— Вот так и уйдешь? И бросишь ее сына?

Ответом стал тоскливый взгляд. Мужчины! У женщины инстинкт требует защитить вот это маленькое-слабенькое, а мужчины частенько к детям равнодушны. К чужим детям

И то, что Далина — мать маленького Леонидаса особо ничего не меняет. Отец-то Клаус!

— Что ты от меня хочешь? — шевельнулись бледные губы.

— Приходи в себя. Тогда расскажу.

— Не хочу.

Ридола притопнула ногой.

— Хочешь, чтобы последнюю ее памятку убили?

— Не убьют, Клаус позаботится.

— О чем? Он своей бабе доверяет, а у той глаза, как у кошки. И сало сожрать, и тряпкой не получить! Дорвется она до малыша, ничего хорошего не будет!

— Не дорвется.

Звучало это вроде бы безжизненно, но... Ридола усилила нажим.

— Я старая. Ты мне помоги, сынок, а потом хоть крылья складывай! Я тебе даже яд достану, если захочешь!

— В чем помочь?

Самоубийство Беннету клятва запрещала, но ведь ее и обойти можно. Если эта драка понимает, насколько ему плохо... он ей поможет выжить, а она ему — умереть. И неплохо получится!

— Мне мальчишку нужно до третьего посвящения довести, а там уж он сам разберется. Это лет пятнадцать, но куда торопиться?

— Пятнадцать?

Драконов к алтарю представляли трижды. Первый раз — как можно скорее после родов отец и мать. Второй раз глава рода, примерно, лет в десять — двенадцать, как начиналось взросление, третий раз — когда дракон обретал свой второй облик. Или первый?

Дракон делился кровью, алтарь делился силой.

Далина, кстати, и второе и третье представление алтарю прошла сама. Родители ее со счета списали, это уж потом, когда жениха нашли, хотели дочь к алтарю привести. Только Далине уже не нужно было...

— Пятнадцать лет — это рано.

— Далина даже раньше второй облик приняла, ей четырнадцать было.

Беннет вспомнил рассказ библиотекаря, и кивнул.

— Понимаю...

— Ты вот, во сколько перекинулся?

— В двадцать шесть.

— А Клаус?

— В двадцать два.

Беннет помрачнел, вспоминая кое-что, и Ридола выругала себя. Рано сказала... попробуем повернуть.

— Далина сына любила. И понимала, что планы Клауса — это химера. Такого быть не может.

— Почему? Ну, будет он править двумя кланами, что такого?

Ридола качнула головой.

— Где ж вы растете-то, такие незнающие? А?

Беннет вздохнул.

— Вот, и так бывает.

— Расскажи, хоть знать буду — как?

Беннет пожал плечами.

Рассказать? А что тут рассказывать? Среди драконов, как ни странно, самые плодовитые синие, а самые любвеобильные — черные. И плевать чернышам, кого под себя грести. После боя, в горячке, они кого угодно вылюбят. И частенько после такого появляется потомство.

Только вот не все дети нужны родителям.

Печально? Но факт. Очень часто дракончик, когда рождается, забирает жизнь матери. Если она человек, если обычная, не слишком одаренная... дракон же магический, он просто высасывает несчастную. И получается, что одного родителя у дракончика сразу нет, а второй... да хорошо, если он вспомнит, с кем спал!

Проявится ли у ребенка дракон?

Этого никто не знает сразу. Считается, что если лет до пятидесяти не проявился, то дальше точно его не будет. Но на младенце-то не узнаешь! И даже подростки находятся в подвешенном состоянии.

В то же время, драконов не так много. Разбрасываться ценными хищниками никто не хочет, и черные — тоже. А потому... детей, которые вот так, остаются без родителей, они собирают на своих землях в несколько детских домов. Учат их там, кормят, воспитывают в верности клану, дважды представляют к алтарю, в младенчестве и когда дети начнут созревать, мальчики осознают себя мужчинами, девочки уронят первую кровь...

Алтарю от этого ни жарко, ни холодно, не-драконов он просто не воспринимает. Кстати, часто матери сами в эти дома приходят, знают, если умрешь во время родов, ребенок хоть жив останется. Если есть вероятность, что папа драконом был... не всегда женщина точно знает, кто отец.

Потом мальчики получают профессию, девочки тоже учатся чему-то полезному в жизни, замуж выходят, им даже маленькое приданое дают...

Красиво звучит? Благородно даже.

Только вот нравы в таких приютах не драконьи, а волчьи. Старшие вытирают ноги о младших, те сбиваются в шайки, иначе не выжить...

Клаус был полукровкой.

Беннет — чистокровным драконом, только родившимся вне брака. У матери уже был другой жених, и ей случайный ребенок нужен не был. У отца тоже была своя семья, вот и получилось ни туда, ни сюда. То есть — в приют.

А там стало еще хуже. У маленького дракончика рано проявились признаки второй ипостаси, уже после второго прихода к алтарю у него начали расти зубы, тот самый, второй ряд, начали время от времени появляться чешуйки...

Тут и началась травля. Детская, а значит вдвойне жестокая и бессмысленная.

И пропасть бы Беннету, но рядом оказался Клаус.

Клаусу на тот момент уже семнадцать было, и прикрыть мальчишку он мог. Связываться с ним никто лишний раз не хотел, а Клаус уже и сам демонстрировал те же признаки. И зубы у него росли, хотя и плохо...

Сначала мальчишки держались вместе. Потом постепенно подружились. А потом Клаус просто подставил Беннета.

Ну кто там, в приютах, будет мальчишкам про родовые особенности рассказывать? Про клятвы, про кровь? Это уж потом, когда мальчишки вторую ипостась получат, какой-то род их к себе примет, вот там пусть и объясняют, сколько захотят. А в приюте...

Зачем всем подряд такое знать?

Беннет и не знал.

Этим Клаус и воспользовался.

Кто в детских играх не клянется другу в верности? Играли же в рыцарей? Было? И короля выбирали, и присягу ему приносили, вроде бы понарошку, до конца игры...