Гринландия

Шон кивнул на взгляд. Не настолько он глуп.

— Значит смысл имелся и серьезный. Скорее всего легче и более эффективно складировать в трюмах кораблей, которые вовсе не квадратные. Легко втыкается в песок или землю, а перевозить по суше удобнее вещая амфоры по бокам осла или коня в петле, потом фиксируем снизу и веревка продевается сквозь ручки. Таким образом груз не бьет по бокам вьючного животного и его можно разместить больше, чем на спине. В домах же использовались сосуды и с плоским дном.

— Спасибо, — вежливо сказал Шон.

Может окситанец и прав, но в кораблях тоже полезнее иметь ровные ряды сосудов. Если под острое донце делают специальные подставки или тот же песок, то почему нельзя под плоское. Плотнику без разницы, а при одинаковых размерах будут стоять плотнее. Скорее всего дело в обжиге. Для остроконечных меньше температура. Только это не точно. Не так часто приходилось возиться с глиной. Просто на ферме практически ничего покупного, все своими руками. А горшки бьются время от времени, как бы не относился бережно. Вот и пришлось пару раз сидеть за гончарным кругом, а затем в печи обжигать. Из-за этого проще понять почему здешние дома так разрушены. Это ж не кирпичи, а просто высушенная глина, перемешанная с сеном и тем же кизяком. Пока люди живут — обновляют поломки, но оставили и здания долго не проживут. Только оплывшая куча обломков. Зато хорошо заметно где люди жили. Почему-то там всегда крапива. Любит она останки всякие, человеческие и животные.

Шон поднялся и пошел к речке. Миски, ложки и ножи у каждого свои. Здешние частенько обходились большими лепешками, заворачивая в них еду. Иные столько складывали, что нужно было иметь пасть не меньше крокодиловой, иначе не просунуть даже край в челюсти. В результате, если у тебя отдельная тарелка, никто не станет за тебя ее мыть. Может он отца и недолюбливал, но многое из его наставлений осталось навечно в голове. Мыться нужно регулярно, с грязной посуды не есть. Пожрал — хорошо почисть, желательно с песочком, а то получишь проблемы с желудком. Лежалую пищу можно только с голодухи и то с большой опаской. Еще и поэтому спокойно принимал здешние методы забоя скота. Падаль члены бандейры бы не тронули, даже умирая.

Запашок Дорада учуял еще издали. Курение травы табако северная церковь категорически не одобряла. На юге многие этим баловались. По праздникам и вовсе добавляли нечто, отчего голова кружились и шли видения. Честные гойделы не употребляли и Шон не стал учиться дурной привычке. А расписной регулярно баловался. Пусть курит, если хочет. Не Шонова проблема.

— Ничего не замечаешь странного? — спросил Дорад, когда парень закончил не такую уж тяжелую работу по отмыванию миски и кружки.

— Ты о чем? — удивился Шон, уловив тонкость. Старший товарищ обращался к нему на своем диалекте хоблинов. Далеко не все поймут, даже если услышат.

— О ком, — явно сознательно понижая голос. — Наши замечательные ученые чего-то крупно не договаривают, если прямо не сказать — врут.

— Объясни.

— Ну ты ж старательно копаешь, по сторонам не смотришь, — сказал Дорад с ехидцей после паузы, затянувшись вонючим дымом.

— Ладно-ладно, говори.

— Они чего-то ищут. Нам не говорят, но не просто так туда-сюда шляются. Сначала приметы какие-то искали. Потом уже более конкретно по каменным обелискам проверяют.

— Надписи читают?

— Нет, — с досадой отмахнулся старший, — тут правда. Не понимают. Но есть у них какие-то зарисовки. Сверяют. Причем осторожно, чтоб никто не заметил. Ты ж в курсе про мемуары тамплиера. Что-то он написал такое, отчего примчались на другой конец океана и ищут спрятанное.

— Все-таки золото? Они ж огромные деньги должны были потратить на поездку, да и Ифа за помощь нечто должна была получить. Причем больше, чем нам положено.

— Может и золото, но не верю. Вот чую, чем-то крайне паршивым пахнет. Иные старинные вещи трогать опасно. И тело, и душу погубить запросто можно.

— Демоны нагрянут, — хмыкнул Шон.

Правильные католики колдунов не боятся и в эту ерунду не верят. Нет никаких сбивающих с пути чертей. Человек сам выбирает дорогу. Бывают способные сглазить или предсказать нечто, но такие слишком быстро становятся известными. И ничто, включая древний род, не убережет дурня, если он начнет людей со света сживать. Соседи быстренько найдут управу. Проще говоря забьют или вздернут. Никакая магия не поможет, когда приходят толпой.

— Дурачок. На алтарях пирамид кровь льют не зря. Как раз чтоб не заявились. Ваши люди ничего не понимают, считая дикарями. У нас-то еще помнят про Древних и их изделия. Если не знаешь, как использовать, они тебя сами употребят и выжрут до дна. Пообещают могущество, а кончишь даже не смертью, гораздо хуже.

Он был абсолютно серьезен и убежден в своей правоте.

— Допустим все так. И что? Нас послали им помогать. Нельзя просто зарезать и сказать так и было.

— То-то и оно. Пока нельзя. Но ты не будь идиотом. Смотри и слушай. Хорошо поглядывай. Если достанут неживое-немертвое...

— Это как?

— Поймешь. Поверь мне, все сразу соображают, хоть никогда не видели. Оно не просто касаться нельзя. Оно и слушать опасно. Тогда обоих чужаков придется убить. Моментально, не раздумывая, заткнув уши и забыв по симпатию. Если получится. Боюсь, они к такому готовы и точно не безобидны.

А это Шон и сам заметил.

— Надеюсь не станешь стоять, открыв рот, когда позову.

— Ты старший, — сказал Шон, подумав. — Как прикажешь. Твои слова и ответственность. Я не слишком понял, но верю, зря не скажешь.

— Вот и договорились, — произнес Дорад и Шон уловил облегчение в тоне. — Ступай пока к своей бабе. Уж точно приятнее умных разговоров.

Безусловно, он так и сделал. Таинственные никому не ведомые вещи Шона волновали гораздо меньше, чем Мерседиш. Собственно, ему не пришлось проявлять настойчивости. Сама все решила. Желающих варить еду среди мужчин не оказалось. Конечно, на охоте они могут пожарить кусок мяса, тем не менее дружно считают это женской работой и махать поварешкой у большого котла не собирались.

Кое какие продукты, приходящие приносили с собой, однако считалось нормальным выставить в конце дня угощение для всех. Будто не в оплату, а по доброте душевной. Раз положено — окситанцы были готовы нанять повариху. Фактически двух. Кроме напросившейся девушки еще старая карга, на удивление вкусно готовящая. Добавляет местные травы и никакие специи не требуются. Кроме того, не умея читать и писать, она способна производить сложнейшие подсчеты в уме и всегда точно знает не только количество, но и вес использованных продуктов и сколько осталось. Ее специально проверяли и никогда не ошибается.

Его появление было достаточно предсказуемо и обе не удивились. Только старуха показала на котел и они вдвоем с Мерседиш оттащили его к ключу. Самой ей тяжело и неудобно. Объем большой, за одну ручку не унесешь. Сама бабка помогать не желает, раз есть молодая. Ну и что? Ему совсем не трудно. Пока девушка оттирает жир с поверхности можно поболтать, тренируя навыки общения. Причем, как выяснилось, она прекрасно знала и язык хоблинов. Видать те самые бабки научили.

Здешние огры, как дружно повторяют все, родственны по крови и говорили на близком к немена диалекте. Можно и потренироваться, в промежутке с переводом для окситанцев с здешними мужчинами. Эти, с его точки зрения, были прекрасными людьми, но несколько туповаты. Спросишь о чем и вгоняешь невольно человека в ступор. Не знает ответа. Так всегда было. На их фоне Дорад выглядел светочем мысли, а Дэвид почти гением. А Мерседиш запросто объясняла все странное, от обычаев до правил поведения с женщинами, нисколько не стесняясь очень прямо и, если не дошло, простыми словами.

Здешние женщины, в принципе, были намного свободнее как северных, так южных. Нет, патриарх семьи и для них был последней инстанцией, но ведь и для мужчин. Зато никаких отдельных половин с раздельными домами. Да, были занятия женские и мужские, но любая якобы слабая особа способна стрелять, охотится и имеет право голоса в семье. Чисто юридически никто не ограничивал прав. Могла сама торговать, получать и завещать наследство и решать судьбу детей. Не понравилась семейная жизнь, садилась на коня и увозила их собой, не забыв прихватить отданный в приданное скот. В родительскую семью возвращалась или организовывала отдельную — это уж как захочет. Самой в степи жить сложно и трудно, но и такое случалось.

— И вот однажды, — с серьезным видом говорил Шон, — не выдержав бесконечных гостей с их женскими разговорами, купец не выдержал и отвез жену как можно дальше в степь, где можно спокойно отдохнуть. Конечно, он представил дело якобы замечательным путешествием, для их счастья, но ей быстро стало скучно. И не важно, что дни великолепные и прекрасно остаться с мужем наедине, без детей, забот и родственников. Немного времени прошло, она взмолилась, пошли мне милосердный всевышний подруг. И ее просьба была полностью выполнена: с тех пор мухи всегда прилетают в гости. Несколько назойливо себя ведут, но без внимания никто не останется.

Девушка звонко рассмеялась.

— Когда я вернусь домой, — сказала потом, — я стану очень популярна с твоими байками. Никто такого прежде не слышал. Сам выдумываешь?

— Что-то слышал там, что-то здесь, кое-что в книгах прочитал, — честно сознался Шон. — Но могу и от себя рассказать.

— А, давай, — потребовала девушка.

— Я ни разу не видел в ваших фургонах кошек. Собаки есть, самые разные, а кошек нет. Может они нечистые в ваших глазах? Это так?

— Нет. Совсем нет. Просто считается, пес привязывается к хозяину, а кот к дому. Мы живем на колесах, переезжая по два-три раза в год. Хорьки удобнее и могут есть не только мышей, но даже кроликов. Змей так и вовсе легко содержать.

С этим обычаем Шон познакомился не так давно и чуть не обделался, когда вылез из-под ног и уставился на него в таком вагоне, поставленном на прикол. Хорошо хоть сразу понял не ядовитая тварь, а то б серьезно опозорился.

— У нас на ферме, когда мальцом был, жила кошка. Она не очень-то подпускала нас, детей. Вероятно, правильно, вечно норовили не погладить, а за хвост ухватить. Смотреть, как охотится, одно удовольствие. Сама понимаешь, где амбар там и мыши. И вот она ложилась в стороне, мало обращая внимания на окружающий мир и дремала на солнце. Но стоило появиться грызуну и моментально преображалась. Великолепный прыжок, всегда приводящий к одному результату. На моей памяти ни разу не промахнулась. Раз и откусила голову, а потом с урчанием принимается есть. Наверное, есть и другие не хуже, лично я ни разу не видел такой точности и четкого расчета. Она и птиц брала практически всегда, если имели глупость сесть неподалеку.

Шон сознательно сделал паузу, как опытный бард.

— Ничего б не было удивительного в подобном рассказе, если б однажды она не вбежала в дом ночью и не запрыгнула на отца. Так-то она внутри не особо бывала. Ее место в амбаре. Он со сна ее скинул. А она укусила за руку. Надо знать моего отца, он и так бешеный. Схватил ее и головой об пол. Насмерть. К этому времени все уже не спали. И тут мать говорит: 'дымом пахнет'. Вобщем загорелась конюшня. Кто виноват сейчас не важно. Она прибежала поднять тревогу, хотя уж точно не ее забота. Что может понимать животное? А ведь сообразила. Отец сроду ни перед кем не извинялся, но тут его проняло. Прощения просил у мертвой и похоронил как человека, в могиле и с камнем, где выбил имя.

— Да, — помолчав, признала. — Это интересная история. Ладно, идем котел на место отнесем и потом, — тут она выразилась максимально доступно и не хуже иных мужиков.

Как объяснил Дэвид, а затем она совершенно спокойно подтвердила, женская свобода в бандейрах заходила очень далеко. С самого начала мужчин среди последователей пророка оказалось заметно больше. Некоторые имели семьи и жен, но далеко не все. Не случайно активно брали жен из орков. А потом Цви и вовсе подправил обычаи, одобрив любую новую кровь. Дети, родившиеся у мошихисток, признавались своими общиной, независимо от происхождения или религии отца. Конечно, измена в супружестве дело другое. За это изгоняли из семьи, но девушка до обряда могла гулять сколько угодно. Беременность даже приветствовалась. Значит баба может рожать. За это их все окружающие считали исключительно развратными и никогда б не отдали свою дочь в бандейру замуж. Естественно, речь о честных христианах любого толка и о иудеях. С теми же орками и немена вполне смешивались десятилетиями.

Фактически, ничего похожего на проституцию. Очень все и в этой ситуации обставлено правилами. Девушка выбрала себе любовника и другие даже не пытались подкатываться. Пошлет сразу. Ничего общего с подразумеваемым обычно под аморальным поведением. Только с одним. Ничего за это не просила, уж тем более денег. От подарка не откажется, однако и добродетельные сеньоры от принесенного мужем ведь не кривят рот.

Глава 14.

Набег.

Шон забрался на вал исключительно с целью хоть немного отдохнуть от всеобщего гостеприимства и желания угостить кружечкой пива. Каждая не меньше пинты. Кстати говоря, варили здешние отменно, как и все ими производимое, но есть же границы. Так и сдохнуть можно от количества употребляемого, а ведь требуется сделать скидку на отсутствие большинства жителей в поселке. Еще и эти вернувшись, поприветствуют. С другой стороны, понять можно. Завалив огромного быка, привез тушу на волокуше. Для него проще было сюда, чем на раскопки. Чисто как в анекдоте про хорошего и плохого охотника.

— Зачем ты стрелял? — с негодованием спрашивает хороший.

— То есть как, мы ж затем и отправились.

— Прежде чем убивать, нужно было бежать в направлении фермы подольше, чтоб затем медведя легче донести.

Между прочим, имеет смысл рассказать, для поддержания репутации. Он про это не задумывался, зато прекрасно знал, засолить такую тушу некому и незачем. При желании можно найти достаточно добычи в степи. А это через пару суток испортится на такой жаре. Проще поделится с ближайшими мошихистами. Себе отхватить кусок посочнее для экспедиции, остальное отдать им. При наличии немалого количества скота они животных крайне редко забивали. Зато диких копытных охотно трескали. Шон так и не разобрался дело в традициях, религии или просто отары овец с коровами соответствовали эквиваленту богатства, потому и старались не трогать. Плевать. Ему не жалко поделиться, все одно пропадет, а местные такие вещи ценят.

Огороды находились чуть дальше у ручья, причем наличие колес, поднимающих воду для полива говорила об определенной сметке. Опять же канавы рыли и чистили постоянно, зато ведрами не таскаешь. Это ведь только кажется, чуток земли нужно. А на деле каждая семья немалый участок возделывала. Все ж не одним мясом питались и не ограничивались молочными продуктами.

Фабиан га данную тему нечто сильно умное в очередной раз про полукочевой образ жизни выдал и что даже в древности неведомые Шону скифы с половцами засевали поля, возвращаясь туда в сезон. Кто б ему эту чушь не сообщил, Геродот или какой Тацит, он не знает сколько работы на ферме и как быстро сожрут грызуны, а также просто олени всходы и зерно без ограды и присмотра. Уж не вспоминая про сорняки и необходимость вывозить на поле навоз.