Товарищ Гроза - 3

— Для пущего правдоподобия, — усмехнулся Савелий Петрович, явно довольный произведённым эффектом. — Чем же ещё, должен расплачиваться настоящий английский шпион?

— Ну да, в нынешние времена подобный номер вполне может пройти, — согласился я.

Ещё один забавный штрих к его новой личности: он взял себе чисто шотландские имя и фамилию — Александр фон Гордон. Да, немецкий офицер с такими данными вроде как теоретически и возможен, но всё равно это сочетание звучит несколько странно. Типа опять же работая на образ английского шпиона. Карикатурного шпиона но почему-то сработало.

Потом выяснилось, что Савелий Петрович в этом деле вовсе не такой уж и юморист, каким показался сначала. Он просто воспользовался давно проверенным и вполне рабочим методом, который уже не раз применял на практике, проворачивая свои тёмные контрабандные сделки.

Ведь если просто заплатить какому-нибудь нужному чиновнику, чтобы он вовремя отвернулся и не заметил проходящей контрабанды, то тот, скорее всего, и деньги возьмёт, и отвернётся. Но и отношение у него к тебе будет соответствующее — как к обычному уголовнику. И, что самое главное, нет никакой гарантии, что в следующий раз эта договорённость снова сработает.

Если же этого чиновника предварительно завербовать от имени какой-нибудь иностранной разведки, а уже потом вежливо попросить, чтобы он 'не заметил' очередной контрабандный груз — типа контрабанда является всего лишь прикрытием, а на самом деле там разведка свои секретные дела провозит, — то и отношение со стороны госслужащего будет совсем другое. Нет, платить ему всё равно придётся, и, возможно, даже больше прежнего, но зато появляется твёрдая гарантия, что и от всех следующих сделок он уже не откажется. Тут ведь такого чиновника при случае и шантажировать можно.

С одной стороны, заявиться к действующему немецкому чиновнику и начать его вербовать от имени английской разведки — дело крайне рискованное. Особенно сейчас, когда Германия официально ведёт с Англией войну. А с другой стороны, риск этот вовсе не так велик, как кажется. Англофилов среди немцев, несмотря на эту самую войну, хватает. Тем более что англичане официально объявлены такими же арийцами, так что 'это другое'. И это происходит даже несмотря на то, что большая часть попыток государственных переворотов и покушений здесь, в Германии, были организованы именно в пользу Англии. Но нет, всё равно — 'это другое'.

Хотя на самом деле в этом нет ничего особенного. В будущем всё будет точно так же. Абсолютно очевидно, что Запад вообще и Америка в частности — наши враги. Экзистенциальные враги вне зависимости от текущего политического строя и любых других причин.

Вернее, даже не так. Нам-то на них по большому счету было бы наплевать, ведь самое большое континентальное государство вполне может прожить и без таких соседей. Просто не трогайте нас и не лезьте в наши внутренние дела. Но вот мы для них являемся врагами самим фактом своего существования, и они будут пытаться нас уничтожить любыми доступными способами.

Казалось бы, вещь эта очевидная и не требует никаких дополнительных пояснений. Но нет, американофилов и западнофилов у нас не просто хватает, а наблюдается их запредельный переизбыток. Вроде бы перед тобой стоит не тупой, психически здоровый человек, а всё равно свято верит, что там могут быть друзья. Так что, повторюсь, и тут среди немцев англофилы вовсе не редкость, и нет в этом ничего удивительного.

Понятно, что Савелий Петрович не на пустом месте к этому чиновнику явился. Он сначала разузнал о его симпатиях к Лондону, и только потом у него возникла такая дерзкая идея. Так что был он теперь Alexander von Gordon — настоящий шотландский аристократ, так сказать, восточно-прусского разлива.

И кстати, в том, что он не развлекался, я всё-таки ошибся. Развлечения тоже были. Савелий Петрович успел начать создавать целую шпионскую сеть: завербовал ещё одного немца из той же конторы и трёх поляков из местного сопротивления. Зачем? Ну, во-первых, для правдоподобия, а во-вторых, как я уже сказал — просто развлекался. Тем же полякам он даже успел дать первое агентурное задание: пойти и провести мелом на одной стене в неприметном месте небольшую чёрточку. Зачем? Ну так сигнал же для другого секретного агента.

Ты сам не знаешь, что этот сигнал означает и для кого он конкретно предназначен, но и тот, другой агент тоже не знает, кто именно ему этот сигнал отправил. Выходит, даже если кого-то и поймают, он при всём желании не сможет рассказать о других. Так Савелий Петрович преподавал полякам азы настоящей агентурной работы. Все прониклись — им же это всё рассказывает не кто-нибудь, а настоящий английский шпион. Мало того, весь этот опыт позже можно будет использовать и самим против немцев.

И, как оказалось, всё это тоже было не только одним развлечением. Одно дело, если к тебе припрётся непонятный русский и начнёт о чём-то подозрительно расспрашивать. И совсем другое, если то же самое делает представитель английской разведки, который тебе при этом даже реально помогает. А информация нам требовалась, и далеко не всю её могли предоставить одни лишь контрабандисты.

Разглядывая его новые документы, я понял, что тоже хочу себе такие же. Не офицерскую книжку, а вообще хоть какие-нибудь легальные документы, которые можно без опаски предъявить любому патрулю. Тем более что Савелий Петрович сразу честно предупредил: настоящую проверку где-нибудь в Берлине они не пройдут. Тут, в Варшаве, может быть и проскочат, но это не точно, а вот именно с простым предъявлением патрульному на улице — вообще без каких-либо проблем. Вопросов не возникнет в принципе.

Тем более что, по его словам, изготовили их очень быстро. Большая часть времени ушла на предварительный сбор информации и саму вербовку нужного агента. А уже сами бланки заполнили и оформили прямо на месте. Так что если будут подходящие фотографии, то и нам без проблем всё изготовят. Не бесплатно, конечно — то, что чиновник теперь официально завербован, его стандартной денежной таксы вовсе не отменяет.

Фотографии у нас имелись, причём много и самых разных. Те, что подойдут на немецкие документы, тоже нашлись. О том, какие именно будут вписаны имена, Савелий Петрович договаривался уже непосредственно с Любовью Орловой. Мне в принципе было без разницы.

Раз уж появилась реальная возможность получить документы, которые не вызовут совершенно никаких вопросов у патрулей, решили на следующий день никуда не уходить. Просто отдохнём в квартире, зато потом можно будет ходить куда хочешь без лишней опаски, и никаких вопросов ни у кого не возникнет.

Правда, вечером мне всё-таки пришлось проводить Савелия Петровича, чтобы потом вернуться вместе с ним, но уже в пространственном кармане. Офицер, конечно, вполне может зайти в гости к одинокой девушке, но не на ночь же ему там оставаться. Приличия должны быть соблюдены неукоснительно.

Поскольку свободного времени было много, вспомнили в том числе и о моих недавних планах по изучению французского языка. За один день, конечно, весь язык целиком не выучишь, но почему бы, собственно, и не начать? На самом деле планировалось изучение вовсе не на открытом воздухе или где-нибудь у партизанского костра. Для этого у нас в инвентаре бытовка имеется с прекрасно оборудованным кабинетом и библиотекой. Но это всё будет потом, а сейчас для старта и съёмная квартира вполне подойдёт.

За успехи меня в обязательном порядке поощряли поцелуями. А успехи действительно были, причём начались буквально с первых же часов. Как признала Любовь Орлова, с произношением у меня всё откровенно плохо, и пока неизвестно, получится ли его вообще исправить. А вот к самому языку талант точно обнаружился. Всё схватываю буквально на лету.

Если говорить честно, я при этом беспардонно жульничал. Нет, язык я учил на самом деле по-настоящему, но если что-то не удавалось запомнить сразу, то просто перемещался к себе в пространственный карман и зубрил там ровно столько времени, сколько требовалось. При возвращении действительно складывалось полное впечатление, что я всё схватываю буквально на лету. Если у вас имеется какое-то преимущество, сверхспособность или ещё что-то в этом роде, то глупо было бы ими не пользоваться. Вот я и пользовался вовсю.

Даже не вечером следующего дня, а уже во второй половине у нас на руках были полные комплекты местных документов. Мне, как несовершеннолетнему, полагалось всего два: Kinder-Ausweis (Детское удостоверение) и Mitgliedsbuch Hitlerjugend (Книжка члена Гитлерюгенда).

Что интересно, имя и фамилию туда вписали фактически мои собственные. Не Иван Гроза, понятно, а Йоханн Гевиттер, что было полным аналогом на немецком языке. Причём это был не просто буквальный перевод — такая фамилия у немцев действительно существовала и означала ровно то же самое. Правда, как мне пояснили, звучит она довольно по-деревенски, так что за аристократа я точно не сойду. Вспомнил, как входил в Варшаву, изображая простого деревенщину... Ну так вот, получи и распишись: именно то, что и хотел.

Ожидал, что Любовь Орлова станет какой-нибудь 'Любофф Орлофф' — именно так, с обязательным двойным 'ф' на конце. Ошибся. Имя у неё теперь было Лиоба, что, кстати, не только созвучно с её настоящим, но и в переводе с древнегерманского означало то же самое: 'любовь' или 'любимая'. Причём, опять же, не точный буквальный перевод, а реальное немецкое имя. С фамилией я тоже промахнулся: она по документам значилась Гевиттер. Что вполне логично, учитывая, что мы как бы близкие родственники, и я в качестве несовершеннолетнего кузена вписан в её собственные документы, полный комплект которых у неё теперь имелся.

— А это, товарищ Гроза, как вы и заказывали, — усмехнулся Савелий Петрович, протягивая мне какой-то странный бланк.

— Что это? — не понял я сразу.

— Заказ, — повторил Савелий Петрович. — Справка об умственной отсталости. Только очень не рекомендую её здесь кому-нибудь показывать.

— Почему? — снова не понял я.

Ну да, нечто подобное я действительно заказывал. Хотелось иметь какое-то официальное объяснение, почему я всегда молчу и в разговор первым не вступаю.

— Потому что сейчас в Германии к умственно отсталым отношение особое. В лучшем случае стерилизуют, о чём, кстати, в этой справке отметка даже имеется. А могут и просто превентивно уничтожить. Так что показывать не рекомендую. Да и зачем товарищу Орловой, в смысле, теперь уже фройляйн Гевиттер, такой родственник? Лишнее пятно на репутации. На самом деле все эти же отметки обычно ставят прямо в основные документы, но я раздобыл это именно в виде отдельной справки.

— Да, промахнулся, — признался я, в раздумье почёсывая затылок. — Что ж, показывать её тут никому не буду, а просто дома на стену повешу.

— Зачем? — искренне не понял уже не только Савелий Петрович, но и моя подруга.

— Ну как же зачем? Буду хвастаться!

— Чем тут хвастаться? — опять не поняли они.

— У нас в будущем есть такая ходовая шутка: если сотворил какую-нибудь глупость, можно всегда заявить: 'Мне можно, у меня справка есть'. Имеется в виду как раз похожая справка из дурдома. Ну а я, как вы сами знаете, такие вещи творю буквально каждый день. Зато теперь у меня действительно документ есть. Настоящее германское качество, вот!

Не знаю, поверили они мне или нет, мало ли что — вдруг у нас там, в будущем, действительно так принято. Тем более я сразу признался, что это именно шутка, а не что-то иное.

Разглядывая свой новый 'партбилет', я вдруг осознал, что это мои первые настоящие — ну или почти настоящие — документы в этом мире. Причём выданы они именно на моё имя, пускай и переведённое на германский манер. Те подделки, которые нам изготовили в Минске, не в счёт — там всё-таки были случайные имена. А тут — моё родное. Будет вполне себе реальный псевдоним, оставлю его на будущее. Мало того, даже личный экслибрис под него со временем изготовлю.

Вспомнил, что у меня имеется ещё один псевдоним — товарищ Рабинович. Ну да, первый партизанский отряд у нас фиктивный, и мне приходится самому играть ещё и роль его командира. Даже возникла идея изготовить документы и на такое имя, однако Савелий Петрович сразу заявил, что из этой затеи ничего не выйдет. Его новый агент хоть и англофил, но для евреев документы делать точно не станет — идейный, видать.

— Не очень-то и хотелось, — легко отмахнулся я. — Сделаю где-нибудь в другом месте.

Ещё у Савелия Петровича при себе имелась целая пачка увольнительных. Бессрочных тут ещё не придумали, зато можно было купить именно целую пачку бланков чуть ли не на каждый день вперёд — главное, теперь не перепутать их при предъявлении.

По легенде мы с Лиобой Гевиттер были родом откуда-то из-под Кёнигсберга. Выбрали это место не просто так: прусский диалект хоть и не идеально совпадал с русским акцентом в немецком языке, но выдать себя за местную у Любови Орловой вполне получалось. Мне же было в принципе без разницы, так как я себя всё равно ни за кого не выдам — сразу станет ясно, что акцент иностранный. Хотя, учитывая, что он из будущего, не так-то просто им угадать, чей именно.

Глава 18 Первые торги

(название пока временное, если есть лучшие варианты, пишите в комментариях)

Тот двор, на который меня вывел мальчишка в прошлый раз, я запомнил хорошо. А вот дальше, по всяким закоулкам и кривым улочкам, не уверен, что прошёл бы сам. Старые города и в моё время без гида труднопроходимы — ну, или хотя бы без навигатора в телефоне. Здесь и сейчас эта особенность была ещё более актуальна.

Я не сомневался, что меня будут ждать. Так и оказалось: тот же самый пацанёнок стоял, прислонившись к стене, на том же самом месте. Его, кстати, ко мне в качестве проводника приставили не только за отличное знание всех входов и выходов, но и за то, что он сносно говорил по-русски.

Дальше без проблем пришли куда надо. Причём не в тот дом, где мы встречались раньше, а явно в другой.

— Что в консервных банках-то было? — спросил я своего гида на ходу.

— Тушёнка, — коротко ответил он, неумело пытаясь остаться равнодушным.

— Не знал, — честно признался я. — Тогда на, держи ещё одну.

Я передал ему банку такой же тушёнки, после чего добавил:

— А вот это — из другого вагона. Как проверишь, расскажешь потом, что в ней.

Тот ловко схватил вторую банку и умчался. Я же не сомневался в честности 'принимающей стороны'. Нас уже ждали, причём всё те же знакомые лица, среди которых был и давешний ребе. Повели меня не в сам дом, а в его подвал. На миг возникло подозрение о ловушке, но я его отбросил — вряд ли. Так и вышло: одно из подвальных помещений было до потолка забито книгами. Вернее — чемоданами. Во всяком случае, дверной проём был заложен именно ими, и нетрудно догадаться, что и всё остальное пространство заполнено так же плотно.

Откуда они всё это собрали? Догадаться несложно. Видимо, кинули клич среди своих, и люди натащили. Кто-то отдал ненужное, а кто-то и собственной библиотекой пожертвовал. С одной стороны — вещь ценная, а с другой — тяжелая. С собой в дорогу одну-две возьмёшь, но всё собрание сочинений — никак. А тут представилась уникальная возможность вложиться в общее дело. Наверняка ведь записали, кто сколько принёс, чтобы потом при распределении продовольствия обязательно это учесть.