Чаганов: Будущее

Из-за двери раздались негромкие аплодисменты и за ними сразу смех.

— 'Меня часто спрашивают, зачем я пошёл в Калинарный техникум'...

— Насколько он амбициозен? — поморщился Шеин.

Крюков задумался:

— Этого у него не отнять. Но вряд ли для нас будет опасен. Яковлев — не лидер. Я думаю, что он мечтает о роли 'серого кардинала'.

— Против Романова пойдёт?

— ... ' Недавно экзамен по кислым щам сдавали. Мне как профессор налил тарелку',.. — в соседнем зале раздался взрыв смеха.

— Уверен, Олег Семёнович, что пойдёт. Он уже менял своего покровителя и политические взгляды, когда переходил от Суслова к Шелепину и обратно. Наши аналитики считают, что власть и пути её достижения привлекают Яковлева больше, чем собственно идеи.

— Хорошо, Володя, я подумаю над этим, — Шеин затушил сигарету, — возвращайся к нашим женщинам и пригласи Питовранова.

Генерал Питовранов появился через минуту и сел напротив, поправив очки.

— Евгений Петрович, что вам известно о Яковлеве? Только факты, пожалуйста.

— Конечно, Олег Семёнович. Мои люди пять лет назад довольно плотно следили за Яковлевым в Великобритании...

— Кто вам заказал его?

— ... Со мной говорила Мальцева, но от лица Чаганова.

— Почему она сама этим не занялась в Комитете?

— Я не знаю, — пожал плечами Питовранов. — Может быть она этим тоже занималась параллельно, а Чаганов хотел получить взгляд со стороны.

— Продолжайте, Евгений Петрович.

— Оперативники тщательно фиксировали неофициальные контакты Яковлева с деловыми кругами и политиками Великобритании. Особое внимание уделялось закрытым приёмам и поездкам посла по стране...

— Он сам их устраивал или участвовал в них?

— ... И то, и другое, Олег Семёнович, но нас в первую очередь интересовали те, которые устраивал сам посол. В официальных отчётах и счетах, которые предъявлялись к оплате по линии МИД фигурировали довольно скромные суммы. На деле же приёмы проводились с большим размахом: подавались редкие деликатесы и дорогой элитный алкоголь. Разница могла доходить до десятков тысяч фунтов стерлингов. Кто конкретно оплачивал эту разницу установить не удалось, но тут вариантов немного: либо частные меценаты, либо правительственные структуры. В любом случае, это должно приравниваться к скрытому финансированию со стороны иностранных спецслужб. Кроме того, Яковлев подолгу путешествовал по стране, его возили на охоту, устраивали банкеты в закрытых клубах. Зачастую разговоры там велись наедине, без переводчика из нашего посольства.

— Так что в итоге, — постарался скрыть раздражение Шеин, — какие-то меры, кроме перевода его в Москву, были приняты?

— Мне о них, Олег Семёнович, ничего не известно.

— Понятно, — тяжело вздохнул тот. — Прежнее руководство ушло, а у новой — либо руки не дошли, либо им просто не доложили.

Из-за открывшей двери донёсся голос Хазанова:

— 'Говори, чего в супе не хватает'?

— 'Хлеба'.

Вошедший референт торопливо, чтобы заглушить очередной взрыв смеха, закрыл за собой дверь:

— Олег Семёнович, только что умер товарищ Кузнецов.

* * *

Квартира в Фуркассовском переулке, где они встречались с Шеиным изменилась кардинально. К журнальному столику, двум креслам и лампе под зелёным абажуром добавились терминал ОГАС с отдельным блоком сопряжения, два резервных накопителя, аппарат засекреченной связи, принтер для служебных форм и узкий металлический шкаф с пломбами Комитета.

На письменном столе лежали чистые папки, карандаши, линейка, пепельница и графин воды со стеклянной пробкой. Тяжёлые портьеры закрывали окна, чтобы с улицы не был виден свет экрана. Бирюков прислушался. На лестничной площадке тихо разговаривали двое. Интересно, подумал он, что лучше — охрана или сопровождение? Всё-таки охрана. Она защищает человека от опасности, а сопровождение — её наоборот создаёт.

На экране наконец зажглось приглашение к работе: 'СПЕЦИАЛЬНЫЙ РЕЖИМ. ДОПУСК ПОДТВЕРЖДЁН' на фоне щита и меча.

Первым делом по многолетней привычке он открыл журнал дежурной смены Московского узла ОГАС. Это был незамутнённый источник, в котором сохранялась вся первичная информация: время, код операции, имя оператора, уровень допуска, результат.

23:44:17. МСК-Ц/14. Оператор

* * *

. Запрос аварийной таблицы снабжения. Отказ. Основание: изменение уровня допуска.

Бирюков задержал взгляд на имени оператора. Первые несколько букв и цифр говорили о том, к какому подразделению он относится, в какой смене работает и даже о стаже работы. Все они могли меняться со временем. А вот последние несколько цифр были неизменными и уникальными. Своих людей он знал назубок.

Сафонов не запрашивал аварийную таблицу без причины. Любой дежурный оператор делает за смену не раз...

Бирюков начал искать в логе сообщения с 'изменением профиля' за последние сутки. Он больше не откидывался на спинку кресла. Сидел прямо.

Через час напряжённой работы картина начала проясняться — у четырёх его людей изменился уровень допуска в сторону ограничения прав. Вместе с этим в журнале появились сообщения о четырёх новых полноправных.

Казалось бы, ничего сверхъестественного. В стране чрезвычайное положение, Московский узел перегружен, нужно усилить контроль, расширить наблюдение. Но ограничили в правах именно его людей, а двое из четырёх новичков раньше работали в группе техподдержки КГБ.

Шеин действовал правильно, Бирюков откинулся на спинку кресла, именно это было неприятно. Он не ломал систему. Шеин начал удалять чужих людей и расставлять на их места своих.

Бирюков вдруг вспомнил кабинет Чаганова в Курчатовском институте. Хозяин кабинета сидел за большим письменным столом, за его спиной стояла Мальцева.

Чаганов сказал:

— Ваш талант, товарищ Бирюков, нужен здесь. У группы, которая работает над математическим моделированием ядерного взрыва возникли проблемы в создании 'цифрового двойника взрыва'...

А в холодных глазах Мальцевой читалось: 'Вы отстранены', 'вам больше нет доверия'.

Между тем, официально перевод к Александрову был повышением. Это больше всего раздражало Бирюкова и одновременно лишало его возможности протестовать. Хотя о каком протесте могла идти речь — решение было принято самим Чагановым.

От ВР его отрезали сразу. От ОГАС — постепенно. По мере того, как новые люди входили в курс дела. 'Обходные таблицы устойчивости', 'правила неполного верхнего контура', 'разделение аварийного и управляющего доступа', 'алгоритм связки ВР с моделью поведения системы' — всё это предложил он.

Ничтожества, возомнившие о себе!

Он всегда был лучшим — в школе, университете, аспирантуре. Всегда и везде. И его выкинули из величайшего проекта в истории человечества. Выставили за дверь, как никчёмного стажёра...

Бирюков начал растирать ладонями виски.

... И вот история повторяется, но уж точно не в виде фарса. На кону сейчас стоит его жизнь. Шеин не просто прижимал его. Он готовил момент, чтобы убрать его за ненадобностью. Простой изоляцией с персональной пенсией здесь не обойдётся. Когда речь идёт об абсолютной власти полумерами не ограничиваются. До этого момента ещё была надежда, что тайна смерти Чаганова даёт ему какую-то гарантию безопасности. Ан нет.

Бирюков посмотрел на входную дверь. За ней всё так же тихо разговаривали двое. Он вдруг во всех деталях, в красках, представил, как они молча заходят в комнату. Один, тот, что покороче, неразборчиво, канцелярской скороговоркой зачитывает приговор трибунала: 'Расстрелять'. Второй — точным движением выхватывает из кобуры пистолет и, не целясь, нажимает на спусковой крючок.

Судорога, как молния, прошила тело Бирюкова. Он минимизировал окно журнала и открыл на экране список баз данных Московского узла. Нашёл нужную и, используя свой доступ, зашёл в сектор распределения товаров для дипкорпуса. Быстро отфильтровал список по двум параметрам: подданство Великобритании или США и высокий объём покупок за месяц — от десяти тысяч тактов.

ОГАС выдал несколько карточек жителей престижного дома на Кутузовском проспекте.

Банкир, удовлетворённо кивнул Бирюков. То, что нужно.

У англичанина на карточке висел открытый заказ: алкоголь, икра и тропические фрукты.

Бирюков начал быстро печатать сообщение в поле 'примечание доставки':

'Внимание. В контуре управления ОГАС начался аппаратный переворот, инициированный КГБ. Система перешла в защитный режим. Даю временный доступ к чтению лог-файла администраторов системы по ссылке. Прошу экстренной эвакуации, так как сам нахожусь под угрозой ликвидации. Сигнал согласия к сотрудничеству — добавление в этот заказ сигарет Benson & Hedges. В этом случае получите возможность письменного ответа. Текст сообщения будет виден только на терминалах отправителя и адресата'.

Бирюков нажал клавишу ввода.

Через пятнадцать минут терминал пикнул, строка состояния заказа замигала. Статус изменился на 'Оплачено. Подготовка заказа'. В самом низу списка появилась новая строчка: 'Сигареты Benson & Hedges — 2 блока'.

Бирюков облегчённо выдохнул, но тут же одёрнул себя — это всё ещё может быть провокацией органов. А может ли? Исключать такую возможность, конечно, нельзя, но учитывая средний уровень квалификации сотрудников Комитета в сфере информационных технологий, такая вероятность исчезающе мала. И он вновь застучал по клавиатуре.

* * *

Аниматоров собирали у служебного входа Торгово-развлекательного центра.

Лика пришла без опоздания, как советовала Екатерина Васильевна. У дверей стояла немолодая женщина в драповом пальто и песцовой шапке, держа в руках листок бумаги.

— Фамилия?

Лика назвала ту, под которой записалась через терминал.

Женщина нашла строку и отчеркнула её ногтем:

— Опыт есть?

— Есть.

Женщина смерила её недоверчивым взглядом:

— Какой?

— Концерты. Дворцы культуры, институтские вечера, городские программы. Реквизит, выходы, детские номера тоже были.

— Тогда тебе во вторую гримёрную. Там Зоя Павловна. Если продержишься четверть часа, считай, что уже в штате.

Лика получила картонный пропуск на шнурке и прошла внутрь.

Вторая гримёрная оказалась одновременно, складом и комнатой отдыха персонала. Длинный стол, зеркало во всю стену, чайник, коробка с пряниками, раскрытые сумки, стойка с костюмами. На полу лежали головы ростовых кукол: Медведь, Лиса, Заяц и Чебурашка.

Лика поняла, что в группе никто ничем не управляет, через две минуты после входа.

У стола спорили сразу четверо. Маленькая женщина, очевидно Зоя Павловна, искала пропавший мешок с деревянными ключами. Техник в сером свитере доказывал, что второй микрофон 'умер окончательно'. Высокий парень держал в руках медвежий костюм пытался понять, где у него перёд. Девушка-лиса с лицом невыспавшейся убийцы пыталась пришпилить оторванный хвост булавкой.

— Мешок был здесь. Вот здесь. На стуле. Кто взял мешок?! — Зоя Павловна начала фразу тихим шёпотом, а закончила пронзительным фальцетом.

— Ключи у вас, скорее всего, в корзине с реквизитом, — Лика поставила сумку у стены. — Если их принесли вместе с карточками.

Все головы повернулись к ней.

— Вы кто? — спросила Зоя Павловна.

— По объявлению. Просто я смотрю, что времени осталось чуть, надо бы сначала разложить выходы.

— Какие ещё выходы? — глаза Зои Павловны сузились.

— Кто откуда выходит, кто держит реквизит, кто говорит в рацию, а кто. Медведь, голову пока не надевай. В ней ничего не слышно, а вам ещё объяснять маршрут. Лиса, хвост булавкой не закрепить, оторвут на первой игре. Нитки где?

Девушка-лиса послушно показала на коробку.

— Кто заяц? — спросила Лика.

Из-за стойки поднялась полная девушка с заячьими ушами в руках.

— Я.

— Отлично. Вы будете терять карточки только там, где дети могут их найти. Не импровизируйте, дети всё равно хитрее вас.

— Да кто вы такая? — снова спросила Зоя Павловна, уже не так раздражённо.

— Человек, который хочет, чтобы через тридцать минут у детей начался праздник.

Техник хмыкнул.

Зоя Павловна начала рыться в корзине:

— Шибко умная? Барабан — на шею... О, и ключи нашлись.

Лика разложила их по цветам: красные отдельно, синие отдельно, зелёные отдельно, пять золотых к себе в карман.

— Золотые только на финал, — пояснила она. — Иначе финал начнётся сразу и с мордобоя. Где у нас план ТРЦ? Здесь, теперь 'стойте там и слушайте сюда'.

Через пять минут Медведь знал, что выходит справа, обходит фонтан по внешнему кругу и не машет лапами рядом с детьми младше пяти лет. Лиса поглаживала хвост, пришитый тремя крепкими стежками. Заяц получил инструкцию, что 'терять' карточки можно только у витрины игрушек и ни при каких обстоятельствах не садиться на пол: в костюме он потом не встанет без двух взрослых.

Техник, сам не понимая зачем, согласился принимать команды по цветам.

— Рация у вас одна? — спросила Лика.

— У меня, у ведущего и в комнате техники, — сказал он. — И у охраны своя волна.

— Давайте сюда. Нам охрана не нужна. Нам нужно, чтобы дети не ушли в продовольственный отдел. Команды короткие: 'красный ключ' — первый ярус, 'синий' — второй, 'зелёный' — служебный проход закрыт, 'золотой' — все к финалу. Если я говорю 'ключ потеряли', вы не спорите, а смотрите, где группа.

— Я техник, а не диспетчер.

— Сегодня вы техник-диспетчер. Завтра снова станете просто техником.

Техник посмотрел на Зою Павловну, та пожала плечами и отвернулась.

Лика надела кафтан помощника ведущего, затянула широкий пояс, взяла колпак и опустила его ниже на лоб. Потом встала перед зеркалом.

Грим она наносила сама. На сцене не спрячешься. Грим помогал сделать так, чтобы зритель видел не человека, а функцию: сегодня требовалась функция 'незаметная'.

Фотография Лики в Комитете была, вот только кто будет сличать её с лицом незаметного распорядителя детского праздника. Девушка поправила колпак, взяла корзину с ключами и вышла в коридор.

Первое сообщение пришло от Дельфина вчера. Сообщение было короткое:

'Поздравляю всех. Сигнал увидели. Теперь надо усиливать воздействие'.

Екатерина Васильевна скептически посмотрела на экран и не стала отвечать.

Вскоре пришло второе:

'Надо обсудить положение. Желательно встретиться лично'.

Подошедшая сзади Лика заметила её нерешительность:

— Может быть не отвечать?

— Нет. Тогда так и будем сомневаться.

'Где и когда'? — напечатала Екатерина Васильевна.

Ответ пришёл мгновенно: 'ТРЦ на Калининском. Второй ярус. Кафе у зимнего сада. 12:00'.

Торговый зал был светлый, новый, с широкими галереями и зимним садом под стеклянной крышей. У фонтана бурлили дети. Родители с измученными лицами стояли вокруг, с нетерпением поглядывая на часы.

Лика перевела взгляд на кафе. Три круглых столика возле стеклянной перегородки. Тот, который указал Дельфин, стоял под декоративной пальмой. С него хорошо просматривался главный вход и часть галереи.

'Так вот ты какой, южный пингвин, то есть, северный дельфин', — она мазнула взглядом в его сторону.