Фулгрим. Совершенный Сын. Джуд Рейд

— Подкрепления! — взревел Беренгар в свой вокс. — Ко мне!

— Беренгар! — Голос капеллана Утрехта был громким в его ухе, несмотря на оглушительные взрывы вокруг них. — Дуэли конец! Мы должны отступать!

Беренгар взглянул через плечо и увидел черепоголового капеллана с крозиусом и плазменным пистолетом, когда скачущая орда демониц танцевала по направлению к нему. Брат Рейнард двигался, чтобы поддержать его, его фламмер выжигал линию за линией культистов в пепел. Так много еретиков — так много граждан этого проклятого мира, соблазнённых делом Архврага.

— Отступай, если должен! — крикнул он. — Но примарх Фулгрим здесь — я встречусь с ним, Бог-Император повелевает!

Беренгар поднял Чёрный Меч и ринулся вперёд. Ещё один снаряд взорвал кратер в земле слева от него, и он прогремел сквозь ливень грязи и обломков прямо в ряды еретиков. Огромный воин с шипастым шлемом надвигался на него с воющей цепной алебардой, и он вонзил Чёрный Меч сквозь бронированный наплечник глубоко в грудь под ним, отправив еретика-космодесантника на землю в брызгах крови. Другой сомкнулся на нём, осквернённое болтерное оружие кричало из дула, полного зубов, когда оно стреляло, и он вырезал оружие из рук легионера и убил его владельца ударом в грудь.

— Фулгрим! Сразись со мной! — заревел Беренгар в водоворот, но в ответ раздался только насмешливый смех.

Перчатка сомкнулась на его плече, и он повернулся, чтобы увидеть серебряный шлем Утрехта в дюймах от своего, забрызганный кровью.

— Нас подавляют.

— Он здесь! — Беренгар вонзил гарду своего меча в ухмыляющееся лицо демоницы, затем перешагнул через падающее тело, чтобы выпустить кишки другой. — Он в пределах нашей досягаемости, Утрехт! Его смерть положит конец осаде!

— Как и твоя! — Утрехт нырнул под кроваво-красный силовой клинок и с силой ударил крозиусом в череп его владельца, выжигая чёрно-окрылённый кратер в бледной плоти космодесантника Хаоса. — Не позволяй своей неуместной амбиции стать концом этого мира!

— Не моей амбиции, а Его воли!

— Уверен ли ты в этом, брат? — Плазменный пистолет Утрехта вспыхнул ярким сине-белым. — Будут другие дни. Другие битвы. Другие шансы...

— А если этот шанс не представится снова?

— Имей веру!

Их было так много. Фламмер Рейнарда зажёг чудовищную порождение Хаоса, и оно покатилось в сторону, как опрокинутая жаровня, поджигая отряд фанатиков-людей, когда они бежали в гущу битвы. Огромная форма демонической машины проплыла сквозь дым, щёлкая клешнями, достаточно большими, чтобы разорвать человека пополам, и извергая струи пламени из своих ротовых частей. Рейнард окатил её пламенем, но мерзость была невменяема, надвигаясь на них с ужасающей скоростью.

Это была не священная война. Это был хаос.

Утрехт был прав. Их подавляли. Беренгар отступил назад и приготовился встретить атаку монстра, и болтерный заряд поразил его под рёбра, отправив его в шаткую сторону. Демоническая машина была на нём мгновенно, одна когтистая нога пригвоздила его плечо к земле. Ротовые части опустились, металлические мандибулы широко разинулись вокруг тлеющего пламени в их глубине, и он нанёс удар Чёрным Мечом, задев его в том месте, где голова соединялась с бронированным торсом. Мерзость закричала, вздыбилась и вонзила вторую ногу сквозь его плечо, чудовищная клешня щёлкнула в дюйме от его лица. Ещё одна струя из благословенного фламмера Рейнарда окрасила мир в багровый цвет, когда Беренгар выхватил болт-пистолет и опустошил магазин в брюхо демонической машины. Она заверещала и отшатнулась, магма вытекала из рваной дыры в её броне, нога, пронзавшая его правое плечо, вырвалась с брызгами крови.

Агония захлестнула его. Не было времени чувствовать её — не было времени оценить повреждения — только доля секунды, чтобы поднять Чёрный Меч в правой руке и погрузить его по рукоять между скрежещущими мандибулами демонической машины.

— Умри! — взревел он, во рту появился привкус меди. Ужас бился на конце его меча, пытаясь вырваться, но он вонзил его глубже, игнорируя поток крови, хлещущей из его брони, и боль в запястье, где мандибулы впились. Крик поднялся из-за него, затем днище вздыбившейся демонической машины осветилось яркими лучами багрового лазерного огня.

Подкрепление наконец-то.

— Чемпион Императора! Вон он! — кто-то с заметным кадианским акцентом кричал. Ядоходец снова ударил его, но клинок, вогнанный в его глотку, мешал его движениям, и он вонзил его глубже, направляя пылающий кончик в печь, горевшую в его центре. Мандибулы сомкнулись на его предплечье с ужасающей силой; раздался резкий треск брони, за которым последовал второй, который мог быть только костью, а затем кончик его меча пронзил механическое сердце существа, разорвав его в взрыве, который разнёс мир на части теплом и светом. Невидимая рука вырвала его из челюстей демонической машины и швырнула на десять футов в воздух, отправив его обратно на землю в клубке закованных в броню конечностей.

— Вон он! — кричал кадианец, едва слышный сквозь звон в ушах Беренгара. — Заберите его! У вас есть приказы!

Беренгар поднял голову и попытался сфокусироваться на мире. Дым наполнял огромный кратер, искореженные остатки демонической машины смешались с телами культистов и еретиков-космодесантников. Он потянулся к своему мечу, но что-то было ужасно не так — адамантиевые цепи, которые привязывали его к его запястью, были не более чем клубком расплавленных звеньев, наполовину вплавившихся в его броню.

— Вы можете стоять, мой повелитель? — Лицо мелькнуло перед его взором, широкие фиолетовые глаза уставились из-под кадианского шлема.

Чёрный Меч.

Пропал.

Клинок, который был частью его с тех пор, как он впервые вытащил его из ножен, исчез, его отсутствие было злодеянием, осквернением, даже худшим, чем искореженный обрубок кости и металла там, где была его правая рука.

17

Боль была багровой вещью. Она наполняла каждую часть тела Тамариса, от обожжённого и содранного пространства его кожи до раны, которую Чёрный Меч нанёс ему в животе. Она ныла так, словно древний силовой клинок всё ещё был в контакте, его трансцендентный жар всё ещё прожаривал его плоть ещё долго после того, как его физическое присутствие исчезло. Его конечности были свинцовыми, отказываясь отвечать, как бы сильно он ни пытался пошевелиться, словно какая-то жизненно важная связь между мышцами и мозгом была разорвана.

Он был слаб.

Тамарис никогда раньше не боялся смерти. Он ожидал, что она придёт быстро, уничтожит его в одном моменте славы, но он ошибался. Не было в ней никакого милосердия. Смерть была садисткой, задерживаясь на каждом порезе, отказываясь подводить кровавое дело жизни к концу.

— Вот и он. — Голос Венакхара донёсся до его сознания, шаги апотекария прошаркали по выжженной земле. Надежда наполнила живот Тамариса, прохладная и успокаивающая, как глоток чистой воды. Он был не один, в конце концов.

— Венакхар... — пробормотал он. Слово вышло хриплым, густым от крови и слизи. — Брат.

Белая фигура апотекария двигалась на краю его зрения, нагибаясь, чтобы поднять длинный тёмный предмет из-под груды искореженного металла. "Чёрный Меч", — подумал Тамарис, когда Венакхар поднял его к свету, но искореженный и потускневший, так что он походил на железный прут, а не на искусно отделанное оружие. Апотекарий кивнул с явным удовлетворением, вытер клинок складкой своего плаща и повесил его на бедро.

Тамарис попытался снова.

— Мой... брат...

— И ты здесь тоже. — Тон Венакхара звучал так, словно обнаружение доставило ему удовольствие. — Боги улыбаются мне сегодня.

— Чемпион Императора... он пал?

— Полагаю, да. — Сильная рука Венакхара подняла его за наспинник и перевернула на спину. — Или если нет, то скоро падёт.

— Наш повелитель... — Раскатистый кашель сотряс его наполовину обожжённые лёгкие. — Он доволен тем, что я сделал?

— Кто знает? — Руки апотекария работали над сочленениями его брони, активируя застёжки, которые соединяли нагрудник и наспинник у плеча. — Ах, бедный Тамарис. Снова ты вырываешь поражение из челюстей победы. Разве я не говорил, что ты слишком доверчив? — Венакхар звучал с сожалением. — И я включаю себя в это число, хотя всё, что я сделал, это предоставил сырьё. Один боевой стимулятор очень похож на другой, даже когда один сдобрен паралитиками. Как только они оказались в твоих автоинжекторах, оставалось только ждать, пока они подействуют. Что гласит поговорка? "Инструментами мастера никогда не разрушить дом мастера". А теперь мастер — я, Тамарис. Твоё время прошло.

Смертельный холод распространялся по конечностям Тамариса, превращая живые мышцы в камень. Рука Венакхара сжалась на броне у его затылка, и Тамарис почувствовал, как его потащили по чёрному стеклу под ним.

— Куда... — начал он, закашлялся и замолчал. Нет. "Куда" — не тот вопрос, который он должен был задавать. — Мовэ. Ты не можешь ему доверять. Что бы он ни обещал...

— Дело никогда не было в доверии. — Они приближались к текучей жидкости, как ему показалось, по звуку воды, мчащейся по каналу. Мгновение спустя до него донёсся характерный запах человеческих отходов. Значит, не вода. Венакхар тащил его к огромному сточному каналу Цитадели — подходящее место для неудачника, чтобы окончить свои дни. — И если честно, то и в Мовэ тоже.

— Колдун. Он предаст тебя... в свой черёд...

— Несомненно. — Волочение прекратилось. — Не принимай меня за глупца, брат. Я не стану привязываться к этой падающей звезде. У колдуна есть свои трюки, но скоро они ему откажут. — Он активировал свой цепной нож и опустил его на нагрудник Тамариса, расширяя разрез, уже сделанный в его кирасе, вверх по груди. — Удивительно только, как долго ты учил уроки нашего генетического отца. Предательство — вот из чего состоит братство. Мы должны сражаться, ибо кто достоин этой битвы, если не мы сами?

Сверхчеловеческим усилием воли Тамарис поднял голову. Он бросил дикий взгляд вокруг, ища любой перспективы спасения, но мир был пустошью без надежды на утешение или спасение. Выжженная земля и мчащиеся нечистоты. Не та славная арена, которую он воображал когда-то.

— Держи его, — сказал Венакхар. Ещё одна тень пересекла его линию зрения, когда две руки надавили на плечи Тамариса, ногти длинные, тёмные и заострённые.

Натаир. Ещё один брат, пришедший предать его.

Всякая братская нежность исчезла из голоса Венакхара.

— Я не могу рисковать повреждением геносемени.

Нож опустился, его воющие зубья впились в мягкую плоть горла Тамариса. Его крик превратился во влажный, когда они разорвали кожу, мышцы, артерии и трахею в кровавое месиво, затем поднялись, чтобы снова опуститься к его лицу. Он отшатнулся в последний момент, и лезвие скользнуло по его скуле, пройдя в дюйме от его глаза.

Венакхар прошипел.

— Я сказал, держи его!

Тамарис рывком перевернулся на живот, руками вцепляясь в землю, как полураздавленное насекомое. Цепной клинок снова закричал, направляясь к нему, и он рванулся в сторону, превратив удар, который должен был пронзить купол его черепа, в ещё одну глубокую рану до кости.

— Ещё один цирк неудач. — Закованный в броню ботинок Натаира с силой опустился на затылок Тамариса, ударив его зубами друг о друга и заставив свет заплясать перед глазами. Когтистые руки схватили его за плечи и снова перевернули на спину. — Тебе следовало сделать его неспособным к движению ещё до того, как начинать свою работу.

— Если бы ты держал его, как я велел, ничего бы этого не понадобилось. — Венакхар отвёл нож назад. Тамарис заставил себя лежать, как мёртвый, с закрытыми глазами, боль в голове расцветала, как сад кровавых роз. Он ждал, пока цепной клинок окажется в дюймах от обожжённого и почерневшего керамита его нагрудника, пока воющие зубья не оцарапали эмаль — затем схватил апотекария за запястье свободной рукой и резко потянул его вперёд. Глаза Венакхара широко раскрылись от удивления, его рука хватала пустой воздух в тщетной попытке сохранить равновесие. Рот Тамариса был близко к его уху, достаточно близко, чтобы прошептать какое-нибудь последнее проклятие, какие-нибудь слова, чтобы отметить ужасное предательство его заместителя. Вместо этого он впился зубами в ухо апотекария, стиснув их сквозь кожу и хрящ и держа крепко.

Венакхар закричал. Он дёрнул головой назад, сумев лишь оторвать больший лоскут уха. Кровь брызнула из рваной раны, забрызгав бледную броню, замарав золотистые волосы, но внезапного движения оказалось достаточно, чтобы сместить последний слой утрамбованной земли, который удерживал Тамариса от сточного потока. Он упал назад, его рот был полон медной резкости крови, и воздух разверзся под ним. У него был последний миг, чтобы смаковать выражение возмущения на лице апотекария, когда он падал, а затем бушующий поток нечистот поднялся, чтобы встретить его, и поглотил его целиком.

18

— Ну? Я надеюсь, ты принёс их?

Мовэ отвернулся от своего великого труда и шагнул к открытой заводской двери. Там стояли две фигуры, одна в белой броне, другая в пурпурной, их мантии были залиты кровью до черноты.

— Я принёс их, как мы и договаривались. — Ответил апотекарий — Венакхар из Перфектус, когда-то побратим Тамариса, теперь не более чем оружие в арсенале колдуна. Рот Мовэ искривился в отвращении. Он питал мало любви к кому-либо из них, но апотекарий был ниже всех в его уважении. Если бы необходимый акт осквернения не требовал, чтобы жертвы были нетронутыми, Мовэ избавился бы от негодяя давным-давно.

— Давай это сюда.

Апотекарий протянул тяжёлый кожаный саквояж. Когда-то он был таким же белым, как его броня, но время въелось грязью в зерно кожи, так что он стал походить на карту давно высохшей поймы, серый и чёрный, переходящие в багровый там, где кровь пропитала его насквозь у основания. Мовэ открыл застёжку и вынул содержимое одно за другим, разложив их на своём рабочем алтаре в сетку шесть на шесть.

Неполная сетка. Он поднял голову и свирепо посмотрел на Венакхара.

— Этого недостаточно.

— Я не думал, что эта одна будет иметь значение.

Мовэ с силой ударил кулаком по алтарю, заставив прогеноидные железы подпрыгнуть, словно они всё ещё были живыми существами.

— Ты не думал! Мне не нужно, чтобы ты думал! Оставь свои мысли для разрезания плоти, а истинную мудрость предоставь тем, кто её достоин.

Венакхар закатил глаза.

— Я не думал, что одной недостающей железы будет достаточно, чтобы разрушить всё предприятие.

— Важна не железа. — Мовэ переворачивал кровавые органы один за другим. — Геносемя Тамариса среди них?

Апотекарий помедлил с ответом.

— Он мёртв. Но его тело было потеряно до того, как прогеноидную железу удалось извлечь. Твоим приказом было немедленно вернуться, как только с ним будет покончено.

— Как только с ним будет покончено, а самая драгоценная его часть будет в целости в твоём хранении! — Мовэ сжал руками край алтаря, чтобы они не тряслись от ярости.

— Хорошо, — Апотекарий склонил голову. — Можно найти другую.