Хельми на манер взрослых эльфов заколол палочкой фтори свои волосы, чтобы не мешали. Мирт встал с корточек и одёрнул на себе одеяние, стараясь сделать его удобнее и свободнее для движения. Эрно, невольно улыбаясь — тоже вспомнил, первым встал перед Коннором... Ребята, то есть ученики, приведённые мастерами, смотрели пока что скептически. Всё ещё плохо верили.

Но уже начало боя, когда мальчишка-некромант завертелся, закрутился на месте, жёстко отбиваясь сразу от троих противников, заворожило всех...

Когда бой закончился, тишина всё ещё охала эхом ударов и невольных вскриков тех, кто получил-таки удар в цель. Коннор поклонился каждому из спарринг-партнёров отдельно и отошёл к следующему мастеру. А ученики мастеров встревоженно переглянулись, услышав бормотание Мирта:

— Ладно хоть сейчас плечо мне не выбил...

Пока воспитанники Тёплой Норы застревали — каждый у "своего" мастера, до крайности задумчивый мастер Валентайн всё-таки поинтересовался у Джарри:

— В конце концов, может, вы скажете, зачем вам метки наших мастеров? Если откровенно? Я же вижу на многих из ваших ребят метки, кажется, эльфов?

— Наших ребят постоянно хотят забрать в Старый город, — объяснил семейный хозяйки места. — Метки наших эльфийских учителей — этого мало в нашей ситуации. Метки ваших мастеров не дадут храмовникам это сделать. Тем более метки эльфов лишь указывают, что наши — их ученики. А нам нужны свои мастера. Среди старших воспитанников.

— Но ведь подростков-эльфов у вас не так много.

— Хм... Видите ли, здесь собрались не все наши эльфы. А Старый город... Сейчас, после войны, тамошние забирают в храмы не только эльфов, но и вампиров, и людей с даром, — вздохнул Джарри. — Вы сами видите, что наши очень сильны в магии — что люди, что эльфы. И мы не хотим, чтобы наших детей забирали против их воли.

— Понятно, — кивнул мастер Валентайн. — И много ещё у вас таких ребят?

— Достаточно, — усмехнулся Джарри. — Причём у многих из тех, кто приехал сюда, уже есть свои ученики. У того же Коннора и Эрно, например. У Мирта. У Анитры. У Колина и Мики. У Космеи.

Мастер Валентайн постоял немного, внимательно наблюдая за воспитанниками Тёплой Норы, деловито и уверенно отвечавших на вопросы мастеров-гильдеров, а потом задумчиво же сказал:

— От ваших мастеров по единоборству и мы бы не отказались...

— Приезжайте, — предложил Джарри. — Поговорим. Покажем уроки Коннора и Мирта, Эрно и Космеи. Покажем, как Мика учит своих учеников артефактике и автоделу, а Колин преподаёт общий язык в школе для старших оборотней... Заодно посмотрите и других ребят — уже на нашей территории.

Они приветливо перекивнулись, и Джарри отошёл к Колру в спокойной уверенности, что не только мастер Валентайн, но и другие мастера захотят посмотреть, как учат своих учеников приютские.

...До ужина оставался час, когда два тёмных друида вдруг осознали: трое волчат, перекинувшись, крепко спят на кровати Кадма. Причём Кааш устроился за спиной Кадма, один — кажется, его зовут Мирааш — дрых на руке мальчишки-друида. А третий — в ногах.

Будить их не стали, уговорившись поднять к ужину. Вот только...

"Ивар, я не слышу зова кладбищенского дерева".

Ивар в очередной раз почесал заживавшие рубцы на шее и переспросил:

"В каком смысле — не слышишь?"

"До этого времени я слышал его. Назойливый звук. Как будто натянутую струну дёргают, и потом она... нудит очень долго. А как эти на мне заснули — тишина..."

"Думаешь — они повлияли?" — усмехнулся Ивар.

"Может, и совпадение... Коннор вернётся — позовёшь его? Чтобы он проверил, есть ли связь..."

"Глупо — связь между маленькими оборотнями и древесным зовом", — с сомнением отозвался Ивар, тем не менее вглядываясь магически в пространство вокруг Кадма.

"Подождём Коннора", — устало повторил Кадм и сам закрыл глаза, ощущая тепло от трёх малышей-оборотней. Перед этим он тщательно проверил, не тащит ли с них силы. Про себя выдохнул: нет, они просто греются его теплом, как будто ещё не согрелись после того, как покинули свой подвал.

Глава шестнадцатая

Селена стояла у двери в комнату и с тревогой ждала, что скажет Трисмегист, спешно вызванный к тёмным друидам. Полчаса назад, помня, что мальчишкам попало больше всех, она самолично принесла им полдник. Бернар, узнав, что она сама с подносом поднимется на второй этаж, посоветовал, чтобы вместо козьего молока на кухне мальчишка-друидам сделали бы яблочный сок — из тех яблок, что припрятали для встречи Нового года. Объяснил привычно суховато:

— Им это сейчас необходимее, чем молоко.

Насколько она поняла, он имел в виду витамины — аскорбинку, например.

Ивар с вчерашней ночи и раннего утра, когда их, обоих друидов, и Фица, а затем в другой комнате и девочек обнаружили в жутком состоянии, невольно был настороже и по своим магическим поисковым сетям, раскинутым по коридору, её приближение почувствовал сразу. Быстро вышел в коридор и, забрав поднос из её рук, взволнованно объяснил, что в их комнате произошло ещё кое-что непонятное, а потому в комнату неплохо бы зайти тихонечко, чтобы не разбудить волчат-новичков.

Потом она долго сердилась на Ивара, что он сразу не сказал, что именно её ожидает в комнате, потому что за те секунды, пока она торопливо входила в комнату мальчишек-друидов, она успела напридумывать себе всякого — в основном, конечно же, ужасного. При виде волчат на кровати Кадма не успокоилась, потому что и Кадм крепко уснул, и малыши-оборотни спали очень уж... расслабленно.

Первым порывом было немедленно послать Ивара за Трисмегистом. Но посмотрела на хмурое лицо мальчишки-друида и машинально покачала головой: напугает всех встречных-поперечных! И открыла браслет Ирмы.

"Ирма, ты не на поле? Сильно занята?"

"Неа! Мы рассказываем Дивоне, как проходят игры!"

"Ирма, пожалуйста! Можешь кого-нибудь послать за Трисмегистом, чтобы он пришёл к Ивару?"

"Сами сбегаем!" — решила волчишка.

"Сами — это с кем?" — осторожно уточнила хозяйка места, мгновенно вообразив толпу малолетних бандитов, которые врываются в домик философов.

"С Вади, конечно! — А сообразив, почему Селена спрашивает, снисходительно добавила: — Мы втихаря сбегаем! Никто не узнает!"

Трисмегиста Селена ждала и встретила на первом этаже. Пока шли на второй, объяснила ситуацию, как её понимала: Кадм, после того как дерево попыталось проникнуть через него в Тёплую Нору, стал таким истощённым, что с трудом согревался при помощи посторонних предметов: грелки были разных типов — благодаря Бернару. Магические тоже были. Плюс ко всему — мальчишку-друида заворачивали в шерстяные одежды, которые в комнате, тёплой — благодаря самодельным батареям, казались лишними, но не для Кадма. И вдруг — малыши-оборотни от него греются? Те самые маленькие, которые жили в подвале и, в сущности, сами мёрзли, несмотря на старания Имана утеплить слишком просторное помещение? А если у Кадма воспаление?

Чтобы не смущать никого своим присутствием, она вышла из комнаты мальчишек-друидов, едва ввела в неё Трисмегиста. Но вернуться на первый этаж не смогла: страшилась, как бы чего снова не произошло. Одновременно ждала распоряжений эльфа-философа, который вот-вот разберётся, что происходит. А если ему что-то понадобится? А Селена тут как тут — и сразу побежит искать требуемое... Потоптавшись в коридоре — не выдержала, зашла снова. В комнате всё спокойно. Присев на кровать спящего Кадма, эльф сосредоточенно изучал пространство вокруг мальчишки-друида, одновременно задерживая взгляд на спящих волчатах. На лице Трисмегиста только доброжелательное любопытство — ни малейшего следа тревоги.

Единственное, что настораживало: он слишком глубоко вникал в то, что "видел". Видела его отстранённые глаза, пока Трисмегист всматривался в то, что недоступно ей, сильной в магии, но неумелой в её использовании. И Селена побаивалась о чём-то спрашивать, чтобы не сбивать эльфа с мысли.

Стояла-то она возле двери, а потому первой услышала странный глухой грохот из коридора: сначала быстрый жёсткий стук, затем — пара секунд тишины, а заканчивалось всё кратким, но отчётливым ударом. Удивлённая, хозяйка дома в первую очередь решила, что вернулись Ирма и Вади. Но потом сообразила, что они греметь не будут, зная о болящих — о мальчишках-друидах. Уловив ритм, в секунды тишины она выскользнула из комнаты и плотно закрыла за собой дверь. Только развернулась, как увидела: Корилус, за которым стояли два малыша, резко потянул на себя только что открытую дверь, чтобы захлопнуть её. Тот самый удар.

— Корилус?

Голоса она повышать не стала, но в тишине коридора её услышали сразу.

Все трое обернулись. Она даже хмыкнула, узнав в малышне младшего сына, Стена, и Петара из группы Кадма, которые давно сдружились. И быстро пошла им навстречу.

— Что вы тут делаете, Корилус? — обратилась она к мальчику-эльфу, как к самому разумному из всей троицы.

— Они потеряли волчат-новичков, — объяснил тот, кивая на малышей. — Попросили меня поискать вместе с ними. Мы стучим во все комнаты, а потом открываем дверь.

Селена присела перед Стеном и Петаром.

— Зачем вам новички?

— Они на "банке" не катались, — серьёзно сказал младший сын, а Петар закивал. — А мы вчера обещали им покатать на ней.

Качель "банка" была любимой у любителей укататься до головокружения — что-то вроде гигантской банки для кильки, с поручнями, чтобы удержаться во время разбега.

— Новички спят, — объяснила и Селена. — Давайте чуть позже, ладно?

— А вон и Фаркас идёт, — обернулся к концу коридора Корилус. И захлопал глазами: — Ой, и Коннор за ним.

Только что приехавший мальчишка-некромант и впрямь чуть ли не бежал по коридору — так, что рядом с ним с трудом семенил перекинувшийся Фаркас.

— Что у вас тут? — с тревогой спросил Коннор, тормозя у двери в комнату друидов.

— Ничего особенного, — удивлённо пожала плечами Селена. — Трисмегист что-то изучает вокруг Кадма. Обещал вынести вердикт чуть позже.

— Тогда я не понимаю, — оглянулся мальчишка-некромант на конец коридора.

— Ух ты... — оценил мальчик-эльф, следя за появляющейся толпой ясельников.

— Что у вас тут? — выглянул из комнаты слегка недовольный Трисмегист и застыл, тоже изумлённо глядя на мчавшихся сюда же ясельников.

А Селена, едва разглядела, кто несётся по коридору, переглянулась с Коннором, чтобы потом снова уставиться на бегущих ясельников — сплошь волчата, причём перекинувшиеся!

Не успел эльф-философ сказать хоть слово, как вся орава ясельников-оборотней юркнула между его ногами и просочилась в комнату — Фаркас первым. Из неё послышался возглас удивлённого Ивара. Броситься назад, в комнату, — что Трисмегист, что Селена с Коннором не сумели сразу: волчата всё ещё вливались в комнату тёмных друидов. Среди них хозяйка места легко узнала волчат Тибра, сынишку Каисы, как ни странно — Ашнира и сестрёнок Минны, замыкал текучую реку малышей мальчик-оборотень из группы Кадма. Последними бежали ошарашенные Ирма и Вади — не перекинувшись.

Испуганные Петар и Стен, взявшись за руки обескураженного Корилуса и время от времени прижимаясь к стене, напротив — едва коридор опустел, умчались к лестнице.

Когда необычное вторжение закончилось, трое взрослых торопливо вбежали в комнату — и вновь остолбенели: возле кровати Кадма, чья поза не изменилась за время их отсутствия в помещении, стоял ошалевший Ивар, который поспешно подсаживал на его кровать всех волчат. Сначала его действия глубоко поразили Селену, но секунды спустя она увидела, почему кузен Коннора занимается таким странным делом: на кровать волчата прыгали сами, но их лапки оказались слишком короткими для хорошего прыжка — и малыши-оборотни падали. Ивар хватал их в падении и, видимо растерявшись, помогал им добираться до желаемой цели. После чего волчата тут же находили уютные местечки в одеяле вокруг Кадма — и засыпали. По-настоящему — не верила своим глазам Селена!

Когда все волчата разбрелись по кровати Кадма, Селена прошептала:

— Трисмегист, что происходит...

Первым к кровати своего ученика медленно пошёл Коннор. За ним — эльф-философ. Но близко подходить не стали. И Коннор, ничего не говоря, оттащил за руку от той же кровати Ивара. Селена только и услышала растерянный шёпот мальчишки-друида:

— Ты чё...

Оглянулась на шелест: у порога застыли Ирма с Вади. Селена даже испугалась немного: а если Вади бросится спасать своего братишку? Ашнир-то тоже здесь! Но мальчишка-оборотень хоть и выглядел бледным при виде братишки, устроившегося на сгибе локтя Кадма, но жёстко стоял на месте. Чуть позже выяснилось — почему. Ирма крепко держала его за руку — шёпотом, больше похожим на шелест, уговаривая:

— Пусть сначала Коннор посмотрит... не мешай ему...

Коннор и Трисмегист стояли друг против друга — по обеим сторонам кровати с Кадмом и волчатами. Отошедшая после шёпота Ирмы к двери Селена смотрела на обоих и видела, как они всё больше задирают головы, словно провожая взглядами нечто вздымавшееся над кроватью. А потом оба отступили на шаг — чуть не врезавшись в соседние кровати. Смотрели опять-таки наверх... окаменели так, словно забыли, что живые. И снова шёпот — теперь уже Трисмегиста:

— Коннор... к двери.

— Ага... — отозвался Коннор, отступая от кровати вслепую.

Селена пыталась разглядеть то, что увидели оба сильных мага, но не получалось. Пока мальчишка-некромант не допятился до неё, после чего сам схватил её за руку одной рукой — другой стремительно мазнув пальцами по её лицу.

— Смотри, Селена... Видишь?

— Сюда бы Пренита, — прошептал Трисмегист, — эктоманта нашего...

Но уже и Селена, которой своеобразно почистил (или настроил?) магическое зрение мальчишка-некромант, увидела: над кроватью Кадма и волчат лениво покачивалось, будто расплавленный воздух над огнём, дерево, напомнившее о крепчуге при дворе Тёплой Норы... Оно покачивалось, причём напоминая не только о расплавленном воздухе, но и о впечатлении, что где-то далеко звучит некая мелодия, под которую оно едва заметно двигается...

— А что это? — выдохнула хозяйка места.

— То самое дерево, — ответил Трисмегист, — с волчьего кладбища. Точнее — его призрак.

— И что... оно тут делает?

На этот раз ответил Коннор:

— Смотрит сны наших волчат.

— Ничего не поняла... Оно им ничего не сделает?

— Нет, — покачал головой эльф-философ, не сводя глаз с заиндевелых ветвей.

— А когда они... проснутся? — еле дыша, прошелестела Ирма.

— Не знаю.

На цыпочках к Коннору подошёл Ивар, прислонился к нему, вцепившись побелевшими кулаками в рукав его куртки.

— А Кадм? Что с ним будет?

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил, не оглядываясь, Трисмегист.