In vino veritas

— Я тебя держу, Шейна. Держу и не буду отпускать, обещаю,— шепнул мне на ухо он, перед тем как совершить подлость.

Он, крепко удерживая меня, взял и окунулся! Даже не предупредил!

Я могу гордиться собой: из меня не вырвалось ни звука, хотя хотелось завизжать от охватившего душу ужаса. Почему-то вспомнилось, как я тонула в ванной своего мужа в первые дни пребывания в замке, и воображение нарисовало новую картину: мое бездыханное тело прикатывает к берегу, где его заклюют противные птицы.

— Разве случилось что-то страшное?— мягко улыбнулся мужчина, уверенно продвигаясь вперед.

Я отрицательно закачала головой, печально глядя, как мы отдаляемся от берега. Остановились только тогда, когда вода доходила мне примерно до плеч. Тогда меня и опустили на ноги, внимательно наблюдая за моей реакцией. Как и обещал, он продолжил меня держать, но теперь только за ладонь.

— Холодновато, конечно, лето все-таки кончается, но терпимо.

Это он пытается завести разговор, чтобы отвлечь меня? Выходит не очень: единственное, о чем я могу думать, это то, что я запросто могу утонуть, если мы отойдем чуть глубже.

— Непривычно,— наконец проговорила я, когда смогла совладать с собой.

— В следующем году придем сюда, когда будет теплее. Тебе точно понравится.

Вместо ответа я просто подошла ближе и обняла за шею, крепко прижимаясь к нему. Он понял все без лишних слов и медленно побрел назад.

Не очень удачно поплавали. Ну, да ладно! Все равно тут красиво и спокойно даже сидеть у берега.

Когда мои ноги коснулись песка, тот противно прилип к ним. Как бы я ни пыталась убрать его, сделала только хуже, и на этом успокоилась, просто махнув рукой. Все равно мы на берегу моря, тут везде песок, и не запачкаться в нем было бы очень странно.

Вытершись одним из оставленных на покрывале полотенец, я, особо не раздумывая, легла на живот. Немного смущалась своей наготы, хоть и пыталась это скрыть. Одно дело в спальне ночью, когда точно знаешь, что никого, кроме мужа, рядом нет, ну а сейчас было такое чувство, что за мной наблюдает весь мир.

Терренс вскоре устроился рядом, только лег на бок, чтобы иметь возможность видеть меня. Ну да, он будто бы уже не нагляделся за эти несколько недель.

— Если будешь так лежать, то звезд не увидишь,— усмехнулся он, проводя рукой по моей спине. Я на это действие никак не реагировала, хотя мне было приятно. Я вообще привыкла к его ласкам за это время, и теперь они не кажутся мне чем-то диким и неприличным. Хотя нет, они все-таки неприличные, но от того не менее приятные.

— Какие еще звезды?— лениво пробормотала я, повернув голову в его сторону и устало прикрыв глаза.

— Те, что на небе,— ответ, конечно, блистал своей оригинальностью.

— Я эти чертовы звезды знаю уже наизусть.

Когда-то я увлекалась этим, был такой период. По ночам, вместо того чтобы спать, я периодически приходила в высокую башенку и подолгу рассматривала в телескоп звездное небо, одновременно с этим запоминая расположение и название видимых мне созвездий, читала в книгах разные легенды о них. Мое увлечение дошло до того, что мне уже стало тошно от этих звезд, и теперь на меня лишь пару раз в месяц накатывает состояние, когда хочется на них посмотреть. Увы, это не сегодняшний день.

— А загадать желание не хочешь?— хитро спросил меня мужчина, переворачивая на спину. Я все-таки раскрыла глаза и посмотрела на него.

— Я не верю в это.

— Как не веришь?— на лице его отразилось такое недоумение, что мне захотелось рассмеяться.— Все верят! Даже я.

— Ни одно из желаний, которое я загадывала, не сбылось.

— Ты неправильные желания загадывала, раз они не сбываются,— фыркнул он, легонько коснувшись пальцами моей щеки.

— Как это неправильные?

Теперь мне стало любопытно. О чем таком он вообще говорит?

— Ну, например... Что ты хотела такого, что не сбылось?

— Нельзя говорить вслух о желаниях,— фыркнула я, пытаясь отвертеться от ответа на вопрос.

— Это старое предубеждение. Я вот свои желания всегда говорю вслух.

С тяжелым вздохом я откинулась на спину, взяв в ладони мужскую ладонь и не отпуская ее. Так почему-то было легче вспоминать.

— Я хотела, чтобы мама была живой, чтобы отец почаще отвлекался от работы и вспоминал обо мне, чтобы этот дурацкий дар исчез, чтобы вы отменили эту помолвку и мне не пришлось бы никуда уезжать, чтобы вся моя жизнь было другой, в конце концов!— выпалила я на одном дыхании.

— И после такого списка ты удивляешься, что ничего не сбылось?

К счастью, он не стал уделять внимание тому пункту, что я не хотела этой свадьбы, как не стал настаивать на продолжении. Я была ему за это благодарна.

— Нужны желания попроще. Поверь, они бывают даже приятнее заветных,— продолжил он, не дожидаясь моего ответа.

— И какие, например?

— Я хочу...— он на мгновение запнулся, раздумывая над ответом, а потом довольно продолжил:— Хочу поцелуя.

Загадочно улыбаясь, мужчина склонился ко мне и одарил долгим нежным поцелуем, от которого у меня побежали мурашки по коже. Когда он отстранился, я передвинулась ближе к нему и крепко обняла, прижимаясь щекой к его плечу. Было хорошо, спокойно и даже в чем-то волшебно вот так лежать.

— Вот видишь, даже падающей звезды не пришлось ждать,— через некоторое время заговорил он, перебирая длинные пряди моих волос.

— Но это же не за чем было загадывать, вы сами в состоянии это сделать!

Я не была бы собой, если бы отступилась от своего мнения.

— Именно! Я сам могу это сделать, и я сделал. И все: мое желание сбылось. Зачем доверять какому-то далекому небу, когда можно поручить это самому себе?

У меня не нашлось ответа.

Около часа мы лежали молча и пролежали бы там еще, наверное, долго, если бы не пошел дождь. Пришлось вставать и перемещаться в менее удобный, чем берег, дом. Могли бы и остаться, я даже попыталась уговорить мужа, сказав, что легкий дождик особого вреда не принесет, но меня слушать не стали.

Перед входом в дом меня облили водой из какого-то ведерка, которое я не замечала раньше. Мне сразу стало легче, потому как большую часть песка смыла с моего тела вода. Завернувшись в полотенце я, не дожидаясь Терренса, который тоже обливал себя, пошла к сумкам, в одной из которых лежала прихваченная мною сорочка.

Вскоре мы уже сидели за столом и молча что-то жевали. Мне кушать особо не хотелось, так что я лениво терзала яблоко вот уже минут как десять и смотрела, как мой муж ел одну за другой булочки, которым почему-то не было конца. Он также внимательно наблюдал за мной, но ничего не говорил.

— Устала?— поинтересовался он, когда я доела несчастное яблоко и отставила огрызок в сторону.

— Немного.

— У стенки или на краешке хочешь спать?— усмехнулся он.

Мне, в общем-то, было без разницы. Хоть на нем самом!

— А мы поместимся вдвоем на кровати?— этот вопрос волновал немного больше.

— Поместиться-то поместимся, главное, чтобы никто не свалился во сне. Давай тогда ты будешь у стенки, а то смотрю, ты очень уж любишь падать.

— А вы не упадете?

Нет, я не беспокоилась, что с ним будет, если грохнется с высоты полуметра. Скорее я побаивалась, чтобы он не утянул меня с собой, если такое произойдет.

— Если не столкнешь, то нет, не упаду,— улыбнулся он.

Мужчина передвинул свой стул ближе к моему, так, чтобы наши колени соприкасалась, и взял меня за руки, смотря при этом только мне в глаза.

— Нам надо поговорить.

Ничего хорошего из этого разговора не выйдет, судя по немного нервному тону. Я сразу напряглась.

— О том, что произошло сегодня. Не буду долго юлить, скажу прямо: я все видел, Шейна. Я знаю, что это был твой огонь, даже не спорь.

— Я и не собираюсь спорить,— тихо прошептала я, чтобы хоть что-то сказать. Кто знает, может, это мои последние слова?

— Когда я вернулся в замок, никак не мог тебя найти, куда бы ни заглядывал. Никто из слуг тоже не видел тебя целый день. Тогда я решил спуститься в свой кабинет, открываю дверь — а там самый настоящий пожар, который пришлось бы тушить очень долго. Я уже собирался звать на помощь, как тут он исчез. Просто исчез сам собой, за секунду, а посреди комнаты лежала ты... Не пойму, как эта чертова стража не заметила пожар, но, пожалуй, так даже лучше. Не надо, чтобы кто-либо еще знал о тебе.

Я внимательно его слушала, впитывая в себя каждое слова, в то время как противные мысли подсовывали картину одна хуже другой. У него есть целое множество способов по-тихому избавиться от неугодной жены: утопить, огреть по голове чем-то тяжелым, свернуть шею, закопать заживо... Брр!

— Вы меня теперь убьете?— я съежилась, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Увы, тщетно.

Лучше сразу знать, какая судьба меня ожидает, чем теряться в загадках.

— Ни в коем случае! И никому другому не позволю. Обещаю.

Голос его не был возмущенным, что я усомнилась в его чести, не был он и спокойным. Скорее уверенным и даже чуточку взволнованным, будто бы мой ответ, моя вера в него значат что-то важное. Он так и не отпустил мои руки, но наклонился чуть вперед, так что наши лица оказались совсем близко друг к другу.

— Я вам верю,— ответила я через некоторое время. Не думаю, что он смог бы мне соврать в таком прямо в глаза. Он не такой человек, и если бы он желал мне зла, то сказал бы прямым текстом, а не стал бы так изощренно мучить меня, сначала дав надежду, а потом отобрав ее. Да, точно, я могу ему верить, я хочу ему верить!

Я не соврала. Сказала чистую правду. Такие моменты стоит, наверное, ценить, потому как, если останусь жива, завтра опять начну врать.

Следующие слова стали неожиданностью даже для меня самой. Они сами вырвались из меня:

— Мне нужна ваша помощь. Я больше не могу скрывать это сама. Пожалуйста.

— Конечно.

Я облегченно улыбнулась и первой потянулась вперед и подарила ему сладостный поцелуй. Одного согласия мне было достаточно, чтобы почувствовать себя немного свободнее и защищеннее, потому что я была уверена, что мой муж сдержит свое слово и сделает все возможное.

— Мне страшно. Я... я не знаю, что делать, в последнее время магия все чаще вырывается из меня, и я не могу это остановить!— пожаловалась я через некоторое время, когда переместилась к мужу на колени, а тот в свою очередь крепко прижимал к себе и поглаживал по голове.— Это ужасно и... Просто ужасно. Это очень изматывает.

— Мы что-нибудь придумаем,— шепнул он, покачивая меня, словно маленькую, у себя на коленях.— Думаю, имеет смысл каждый день понемногу расходовать магию, чтобы она не накапливалась, и потом не происходило вот таких вот всплесков, как сегодня. Вот увидишь, все образумится, моя хорошая.

— И вы не боитесь, что, если меня раскроют, вы тоже можете пострадать?

— Нет, Шейна, я не боюсь. Я знаю, что ты проживешь долгую и счастливую жизнь.

Долгую и счастливую? Интересно, а что он будет говорить, когда узнает, что я шпионю против него? Ведь через пару дней напишу первый донос и отправлю его отцу, а там последует и второй, и третий... Так ли он будет мил и уверен в том, что все будет хорошо, когда раскроется правда? Впрочем, не стоит заглядывать так далеко вперед.

Тем временем мужчина засуетился и полез к себе в карман.

— Смотри. Это тебе,— улыбнулся мужчина, целуя меня в лоб. На ладони его лежал изящный кулон в виде маленького красного шарика на тоненькой цепочке.— Наденешь сейчас?

— Поможете?— вместо ответа я просто убрала волосы в сторону, чтобы они не мешали.

Когда замочек защелкнулся и холодный металл коснулся моей кожи, я задрожала и закашляла, не понимая, что происходит. Из глаз брызнули слезы, а изнутри, казалось, все вырвали, до этого перевернув вверх дном. Вместо теплоты, чувства защищенности, спокойствия и даже радости, что возникли псе разговора, были холод и пустота.

— Что это? Вы меня обманули?— еле-еле проговорила я, пока меня спешно укладывали на кровать.

Некоторое время мне не отвечали. Терренс аккуратно вертел мою голову из одной стороны в другую, приподнимал веки, подолгу вглядываясь в мои глаза. Брови еще были нахмурены, казалось, что он сам не понимал, что происходит, но мне почему-то не хотелось его оправдывать. Не хотелось лишний раз разочароваться.

— Это защитный амулет. Он должен отгонять от тебя беды и убирать гадость из организма. Свою задачу он начал выполнять прямо сейчас, это бывает немного неприятно.

Хоть и говорил он спокойным тоном, но по глазам было видно, что он очень переживал. Мне от этого стало немного легче. Хотя, кто знает, вдруг он врет?

— Со мной что-то было не так?

— Тебя кто-то напичкал пусть и слабеньким, но приворотом.

Опять из меня сами собой вырвались слова, только на этот раз не очень приличные, но точно описывающие ситуацию.

— Разве эти штуки не относятся к магии?— спросила, когда поток ругательств закончился.— И кому нужно было это делать со мной? И вообще, я вроде ни к кому неожиданной любовью не воспылала в последние дни... Я вообще ничего не понимаю! И мне плохо, как-то все пусто внутри, хотя пару минут назад мне было очень хорошо.

Теперь, когда стало ясно, что это не мой муженек постарался, доверие к нему сразу вернулось и я стала нести какой-то бред, который диктовало мне испуганно подсознание. Как я поняла, что это не он? Да он был не менее ошарашен, чем я, и чувство это просто не могло быть поддельным. И вообще, он на меня смотрел так растеряно, что любые подозрения отпадали.

— Шейна,— начал он мертвым голосом, резко побледнев.— В последние пару дней ты стала более открытой и мягкой со мной, твое отношение ко мне очень изменилось в лучшую сторону по сравнению с тем, что было несколько недель назад. Очень быстро изменилось... Этот чертов приворот подействовал не на кого-нибудь, а на меня!

Он резко вскочил с кровати и стал измерять комнату шагами, не сбавляя темпа. В какое-то мгновение он схватил несчастный стул и со всей дури кинул его в стену. Ее, то есть дури, у него было много, судя по тому, что от стула остались лишь деревяшки, которые разлетелись по всей комнате и чудом не попали в меня.

— Дурак! Какой же я дурак! Мог бы, черт возьми, заметить, что с тобой твориться что-то не то!— теперь он схватился за голову и осел на пол возле кровати, то и дело повторяя про себя: 'Дурак, дурак'. Мне даже стало жаль его и захотелось обнять его, прижать к груди и обещать ему, что все будет хорошо. Ну, как он недавно делал.

— Это очень плохо?— тихо-тихо поинтересовалась я, подтянув коленки к груди и сжавшись в комочек возле стены.

— Я хочу, чтобы чувства ко мне у моей женщины были настоящими, а не навеянными приворотом. Так что да, Шеннон, плохо!

Я заплакала, чувствуя себя полной свиньей. Да, я не виновата в том, что меня опоили какой-то дрянью так, чтобы я об этом даже не знала, но я виновата в кое-чем другом, не менее ужасном. Терренс и вправду сильно переживал из-за случившегося, вон, как вышел из себя, таким я его еще никогда не видела, а я тут нагло... Нет, не вру. Умалчиваю.