Покорно вновь прильнула к губам навсея и постаралась выполнить указания, на этот раз поцеловать нежно, мягко. Если в первый раз чужой рот вызывал легкую брезгливость: слюна, дыхание, теплый вялый язык, то теперь осмелела, даже пощекотала уздечку.
Вседержители, мне нравилось! И, похоже, не только мне. Это-то и отрезвило, заставило упереться ладонями в грудь Геральта и, унимая дыхание, прошептать: "Нет". Навсей взглядом обиженно спросил: "Почему?" Соблазняет, пользуется женской слабостью!
— Уходите. Пожалуйста, уходите! Понимаю, темные иные, вам плевать, но мне...Вы утолите желание и все, интерес потерян. Я же... Не в девственности дело, а в чести. Вы меня, как вещь, выбросите, да еще... — тут я сделала глубокий вдох и решилась признаться, — сердце разобьете. После только в реку.
Геральт указал на кресла у камина, предлагая поговорить. Запахнув полы халата, утерла лицо и мимоходом глянула на себя в зеркало — встрепанная, раскрасневшаяся.
Губы до сих пор чешутся.
Чувствую присутствие навсея, и нервничаю. Перед глазами то линия мужественного подбородка, то длинные ресницы, то болотный ободок радужки. И сердце ухает, словно в бездну проваливается.
Первой навсей усадил меня, затем устроился сам и предложил задавать вопросы.
— Зачем ты мне? — Геральт погладил обручальное кольцо на пальце. — Потому что отпускать не хочу. Как увидел, понял: моя. Знала бы ты, что в мечтах с тобой делал! — Навсей выразительно глянул на грудь.
Покраснев, запахнула халат еще туже, хотя Геральт не мог ничего видеть.
— Значит, привлекаю, как женщина? — с грустью констатировала я.
А на что, дурочка, надеялась, на чувства? Одна похоть. Вспомни раздевание в столовой, руку между ног. Неужели решила, будто Геральт переменился за неделю?
— Не как мужчина же! — подмигнул навсей. — Я и не скрывал, что хочу. Но не на один раз. Сделал бы любовницей, завел детей, признал бы их, разумеется. Перерасти влечение в нечто большее, могла бы сделать мне предложение, обзавестись кольцом и статусом. Как видишь, — подытожил он, — все серьезно.
— А если б не переросло?
— Зажила бы собственной жизнью.
— Одна с детьми?
— Да уж точно без детей, — возразил Геральт и посмотрел, как на несмышленыша. — Вспомни, наиви без желания зачать не способны. Тут одно твое решение, мое дело маленькое. Но тешу себя надеждой, тебе бы в постели нравилось, симпатия-то есть.
Навсей лукаво глянул на меня. Отвернулась и решительно заявила:
— Даже если да, спасть с вами не стану и так низко пала.
— Потому что приняла ухаживания? — нахмурился Геральт. Право слово, не знаю, чем его так разозлила. — Это твое "нет"? Подумай хорошенько. Ты хоть по документам и наложница, по факту — навсейка.
— Я поняла, и мой ответ вы слышали.
Навсей закусил губу, сжал пальцы и даже, кажется, зубами заскрежетал. Не ожидал отказа. Затем вздохнул и ровным вежливым голосом сообщил, что сейчас принесет госпоже кристаллы, и наутро та, то есть я, проснется уже со знанием языка. Так странно, он обращался на мне на "вы", даже сел иначе: прежде вальяжно растекся по креслу, а теперь выпрямился, подобрался. Не выдержав, спросила, откуда столь разительная перемена.
— Госпожа Дария отказала мне, я отныне всего лишь человек, предоставляющий ей кров. Вот это, — навсей указал на расстегнутый ворот рубашки и поспешил застегнуть его, — недопустимо. По правилам этикета...
— Не надо паясничать, милорд, вы все равно выше меня по происхождению.
Сразу стало неловко. Я в халате, в нижней рубашке, босая — и Геральт, застегнутый на все пуговицы, будто палку проглотил. Чтобы соответствовать, нужно платье надеть, причесаться. Я ведь не королева. Видимо, навсей добивался того, чтобы мне стало не по себе. Если так, он преуспел.
— Понятия не имею, — флегматично возразил Геральт. — Магистр Онекс, возможно, знал, он хотя бы видел вашу мать. Жаль, не просмотреть воспоминания, не выяснить тайну происхождения. Полагаю, ваш настоящий отец мертв или бросил мать задолго до рождения ребенка. Примите мои соболезнования.
Вежливость темного вязла в зубах. От слов веяло холодом. Я вновь видела прежнего Геральта, того, что бросил меня на лестнице. И этому новому Геральту я не нужна. Казалось бы, к лучшему, только сердце считало иначе. Успела привязаться к навсею, его ласки заставили поступиться вбитыми с детства правилами, а он даже не стал бороться, уже нашел замену. Мне бы радоваться, знала ведь, только инстинкты, но обидно до горечи.
— Итак, мне подготовить кристаллы? — напомнил Геральт. — Или хотите, чтобы процедуру провела миледи? Она делает иначе: воздействует на сознание. Придется открыться, поэтому если вы не доверяете ни одному из нас...
— Доверяю! — выпалила я и нервно сцепила пальцы, так, что побелели костяшки. — Милорд, почему вас бросает из крайности в крайность? Почему либо постель, либо за дверь?
— Я никуда не выставлял вас, госпожа Дария. Живите, сколько хотите. Потом найдете занятие или мужчину по душе и переберетесь в новый дом. Если желаете, могу снять вам номер в гостинице, чтобы не ползли слухи.
Навсей пристально смотрел, ожидал указаний, а я думала, сжимая и разжимая пальцы. Может, действительно лучше переехать? Но вокруг враждебный мир, некроманты. Или Геральт их придумал?
— Милорд, то, что вы говорили о сосуде, правда?
Навсей не отвел взгляда, смотрел в глаза. Значит, не соврет.
— Истинная правда, госпожа. Не мне вам указывать, но...
— Я остаюсь здесь и честно отработаю наряды.
Воображаемая каменная маска треснула, Геральт рассмеялся и вновь стал прежним, знакомым.
— Отработаешь наряды? Ой, не могу! Это жалование лекаря средней руки за два года. Ничего, — подмигнул он, — я щедрый, подарю. Зато смогу похвастаться самым красивым личным лекарем. Только сначала в мире освоишься, а я с некромантами разберусь. Иначе, — навсей помрачнел и клацнул зубами, — наиви исчезнут. Я проверил, ты последняя.
— Как проверили? Может, у меня есть братья и сестры?
В волнении поднялась с кресла и прошлась по комнате. Мозг пронзила мысль: "А ведь действительно, у меня могли остаться родные. Мать пряталась в руинах замка, одна ли?"
Геральт замялся, а потом неохотно буркнул:
— По ритуалу крови. Пока спала, осторожно взял немного специальной иглой. В тонкости вдаваться не стану, но живых родственников у тебя нет. И давай определимся, в каких мы отношениях. Я могу говорить "вы", но тогда не жди теплоты.
Вздохнула и вспомнила недавние поцелуи. Правильно поступила, я всего лишь галочка в списке. Не заметила, как на глаза навернулись слезы. Отвернулась, чтобы скрыть их, и ощутила ободряющее похлопывание по коленке.
— Какие ж вы, женщины, непостоянные! То убирайся, то вернись. Ладно, я за кристаллами.
Хлопнула дверь, сквозняк заставил поджать пальцы.
Выждав минутку, кинулась в умывальную комнату и лихорадочно начала приводить себя в порядок. Даже чулки натянула, хотя корсет не стала, напялила на рубашку один лиф-чехол. Вернувшийся Геральт застал меня с гребнем в руках и изумленно заломил бровь:
— У нас свидание? С чего ты принарядилась?
Смущенно закашлялась и поплелась обратно в спальню. На кровати появилась шкатулка размером с подушку. В ней лежали загадочные кристаллы — необработанные минералы в бархатных мешочках.
— Положишь под подушку и ляжешь спать, — проинструктировал навсей и предупредил: — Вставать нельзя до первых лучей солнца, иначе заработаешь жуткую головную боль. Может, сонное заклятие наложить?
Кивнула, не став рисковать.
— Тогда раздевайся и ложись. Я выйду, чтобы не обвинила в подглядывании.
Навсей действительно вышел, мне же пришлось быстро снимать то, что так же торопливо натягивала. Вымыться успела до нежданного визита, поэтому просто прикрыла одежду халатом и забралась на кровать. Будто на трон! Все ползешь и ползешь, а до подушек далеко. Наконец забралась под одеяло и позвала Геральта. Тот без разрешения плюхнулся рядом, потянулся к ящику и извлек из него кристаллы.
— У тебя кожа молочная и светится, — задержав взгляд на шее, мечтательно пробормотал навсей. — Так и тянет потрогать. Но нельзя, так нельзя, — уже веселее заключил Геральт и ловко засунул кристаллы под подушку. Да как засунул — перегнулся через меня! Я даже возмутиться не успела, как паршивец выпрямился. — Начнем! Закрой глаза.
— А с утра сюрпризов не будет? — с сомнением спросила я.
Больно ситуация располагает. Помнится, даже существует легенда, в которой принц прельстился спящей девушкой, овладел ею и уехал. Геральт же открыто говорил: хочет.
— Большого живота? — усмехнулся навсей. — Не бойся, с утра не потеряешь привлекательности для некромантов. Закон на твоей стороне, я при свидетелях признал наиви. Захочу изнасиловать, придется дорого оплатить каждую минуту удовольствия и исполнять все желания в течение года. Лучше попроситься к жене или любовнице, может, обогреют.
Не знала, что мужчина умеет так смотреть: как брошенная под дождем собака. И будто я тот самый гадкий хозяин. Выдержала, хотя очень хотелось пожалеть. Удерживала мысль о последствиях. Да, Геральт желанен, единственный мужчина, который заставлял сердце биться сильнее, но что получу взамен?
Напомнила о заклинании и смежила веки, как велел навсей. Тот вздохнул и накрыл веки ладонью. Дальше я будто провалилась в забытье, очнулась утром от шепота голосов. Оказалось, на меня сбежалось посмотреть полдома во главе со старшей горничной. Слуги сгрудились в изножье кровати и обсуждали, какие у меня волосы, кожа, глаза. Вытерпела ровно минуту, а потом выставила всех вон, оставила только горничную, которая помогала вчера раздеться.
— Это что за представление? — насупив брови, старалась казаться грозной.
— Мы...это... — замялась девушка, — наиви никогда не видели.
Нашли диковинку! Хотя, вспомни, как на тебя на улице смотрели. Придется привыкать. Или отучивать. "Смотрины" разозлили. Даже не думала, что смогу так рассердиться. В сердцах долго мучила служанку выбором мыла и масла для ванной, но долго дуться не умела, поэтому извинилась. Бедная девушка окончательно опешила, не зная, как реагировать на перепады настроения хозяйки.
К сожалению, новые наряды еще не привезли, хотя белье и чулки обещали доставить сегодня, поэтому вниз спустилась в дорожном наряде, почищенном и освеженном. Завтракала одна: Геральт с супругой уехали во дворец. Навсей оставил записку: "Будьте готовы к восьми часам вечера. Драгоценности принесут, платье тоже. Я осмелился выбрать сам".
— Счастливая! — завистливо протянул Норжин.
Не заметила, как он вошел. От неожиданности даже вздрогнула.
— Я завтракаю позже родителей, — объяснил Норжин и занял место хозяина дома.
Слуги проворно принесли приборы и кувшин с ароматным напитком. Приглядевшись, поняла: горячее пряное вино. И это пьет на завтрак пятнадцатилетний юноша! Хотя его ведь собирались женить на мне. По идее, браки можно заключать с четырнадцати лет, во всяком случае, у нас случались такие прецеденты. Но для этого требовалось согласие бывшего дяди и чрезвычайные обстоятельства. В Веосе же наверняка все гораздо проще.
Показалось, или Норжин пристально меня рассматривал? Лукаво так, с прищуром. В дневном свете глаза его казались двумя зелеными гранатами. Я сначала потупилась, а потом решила: почему ему можно, а мне нет? И тоже принялась разглядывать сына Геральта, благо оделся он странно: черная рубашка со стоячим воротником, кожаная куртка с множеством карманов и цепочек, облегающие брюки на тон светлее рубашки и сапоги для верховой езды.
— Школьная форма.
— А? — не поняла я и отвела взгляд.
— Моя одежда — школьная форма выпускных классов боевого направления. Вы же ей заинтересовались? — Кивнула. — Хотите, расскажу, что для чего. Тут и поглотитель, и глушитель, и чистое серебро — незаменимо при встрече с оборотнями. Еще меч и кинжал полагаются, но за стол с оружием не садятся. Так хотите?
Похоже, ему самому хотелось рассказать, мне и не требовалось ничего отвечать. Норжин с воодушевлением поведал о каждой цепочке, каждой вышивке на рубашке, на поверку оказавшейся вариантом амулета. В обыденной жизни маги подобные не носили, только ученики. Они еще плохо умели защищаться и атаковать, а одежда помогала.
— Ничего, — с гордостью заверил Норжин, — я скоро сниму треклятую форму. Разумеется, если пройду испытание.
— Какое? — Сама не заметила, как втянулась в разговор. Интересно-то как!
Юноша замялся и отвел взгляд.
— Вам не понравится, — пробормотал он.
— Почему? — удивилась я.
— Оно в Мире воды. Вы ведь мне отказали, верно? — Зеленые глаза стрельнули по лицу. Теперь Норжин вновь напоминал хитрого зверька. А на вид тихий, стеснительный. — Ну да, вы же взрослая, красивая, наиви. Скажите, если бы я был старше и настоящим магом, позволили бы ухаживать?
Закашлялась, не зная, что ответить. Думала, отстанет, но нет, сверлил взглядом. Потом Норжин и вовсе вогнал в краску замечанием:
— Ну да, отец лучше, с ним трудно состязаться.
Уткнувшись в тарелку, больше не смотрела на будущего шестого графа Местрийского. Тот, к счастью, замял тему, быстро поел, попрощался и ушел. Зато я долго ковырялась в тарелке: аппетит прошел.
День провела за книгами, пользуясь подаренными Геральтом знаниями.
Впервые оказавшись в двусветном зале библиотеки, долго не могла налюбоваться собранной хозяином дома коллекцией. Тысячи томов, старых и новых, в футлярах и без, маленьких и больших. В специальных ящичках хранились свитки, а на подставках, прикованные цепями, стояли гримуары. В истрепавшихся обложках, без названий, они вселяли подсознательный ужас. Наверняка там, под кожаными и костяными переплетами, скрывались тайные, запретные знания. Может, даже по некромантии. В любом случае, трогать не стоит. Я не маг, защититься не сумею, а то и вовсе выпущу демона. В некоторых книгах заключены, как в клетках, разные духи и существа. Например, вон тот фолиант подозрительно дергается, силясь порвать путы.
С трепетом прошла мимо прыгавшей книги и юркнула за стол: если бросится, найдется, где спрятаться. Убедившись, что цепи надежно держат гримуар, вторично осмотрелась, на этот раз уделив внимание обстановке помещения. Все дорого, везде ценные породы дерева, бронза, окна витражные. Один сюжет особенно запомнился: девушка с развевающимися рыжими волосами кружится в танце посреди волков. Наверное, какая-то местная легенда.
Взобравшись по лесенке в три ступеньки, принялась осматривать полки, заодно прикидывая, какую из книг в состоянии поднять и донести до стола. В итоге выбрала относительно тоненький том с заманчивым названием: "Драгоценные камни и их свойства". Знаю, мне бы почитать о Веосе, но хотелось ненадолго отвлечься.
Время за чтением пролетело незаметно. Когда часы мелодично пробили восемь, я по-прежнему сидела, подперев щеку рукой. И неизвестно, сколько бы так еще времени провела в библиотеке, если бы не стук в дверь и робкий вопрос горничной: "Госпожа, вы здесь?" Бросила взгляд на часы и ойкнула. Геральт велел спуститься к восьми, а я даже до комнаты не дошла. Заторопилась, пытаясь вспомнить, на какой полке взяла книгу. Сколько же их! Пока найдешь... Книгу вырвало ветром из рук и опустило на одну из полок.
