Завлаб

— Если мы поведем на буксире нашу покупку, то на ней и установим. От абордажа — самое то.

Нет нужды говорить, что подготовлены были также пулеметные расчеты— после артиллерийских, конечно. Поскольку химической бригаде так и не удалось наладить в приемлемые сроки производство трассирующих пуль, то пришлось отбирать самых остроглазых. Правда, Корольков ворчал, что, мол, за такие сжатые сроки подготовить хороших пулеметчиков — вещь совершенно немыслимая, и обзывал контингент нехорошими словами вроде 'эрзац', 'суррогат' и даже 'третий сорт — не брак', но он же признавал, что в части старательности к местным, особенно индейского происхождения, претензий нет и быть не может.

— Вот бинокли бы нам, — вздыхал (иногда очень громко) отставной мотопехотинец. Но тут проблемы существовали во множественном числе. Стекло варить пробовали, но получалось оно отнюдь не оптического качества. На керосиновые лампы оно было бы ничего, на окна — очень так себе, а об оптике, даже примитивной, следовало пока забыть. Хотя сколько-то ламп наделали — тем более, керосина на это было в достаче. К тому же отсутствовали в реале станки для шлифования линз, хотя в планах те значились. О призмах для биноклей и речи не было. Опять же, технология получения просветляющих слоев хотя и имелась в файлах, но была описана возмутительно кратко. Несколько выправил положение моряк: он по своим каналам сумел раздобыть подзорную трубу. Качество изображения было преотвратное, а стоимость прибора — и того хуже. Но пока что выбор отсутствовал.

Понятно, что именно на Васильева возложили подготовку перегонного экипажа для буксируемой покупки. Расчет был не из трудных. Трое рулевых на ходовые вахты, еще трое в качестве палубной команды и боцман в качестве ее начальника, ему же предстояло работать сигнальщиком. В капитаны все русские дружно предложили Мак-Уильямса. Все равно без него приобретение корабля не состоялось бы. Тот неумело прикидывался, что эту временную должность он принимает лишь в силу необходимости, но видно было, что корабелу восхождение на мостик польстило. И, конечно, пулеметная команда, то есть еще шестеро.

— У меня есть план, и я его думаю, — объявил на одном из совещаний завлаб. Все русские, кроме Васильева, тихо фыркнули. — План вот какой: драгоценные камни более в Буэнос-Айресе не продавать.

Первым отреагировал зам:

— Обоснуй.

— Опасаюсь. Утечки информации опасаюсь.

— Куда?

— В правительство Аргентины и Бразилии. И в Европу тоже.

Видя, что моряк явно не до конца понимает, Федоров пояснил:

— Зависть — страшная сила. Потребуют поделиться. И аргентинцы, и бразильцы, и европейцы. Последние — в особенности. Даже наше малый теплоходик — и тот может показаться перспективным.

Слово взяла Тамара Ивановна. Впрочем, практичность ее ума никем не ставилась под сомнение.

— Но деньги нам нужны. Если не на камнях, то на чем? Я подсчитала: если продавать лишь керосиновые лампы и разный чугун, то без значимой помощи от господина Лопеса не обойтись.

— Как раз на камнях деньги делать можно, но не продавать в Буэнос-Айресе. И в Рио-де-Жанейро нежелательно.

— Тогда в Европе?

— Именно.

— Как туда планируешь добраться?

— На том корабле, который строится. Если дизеля покажут себя хорошо — бункеровка не понадобится. Солярку возьмем с запасом.

— То есть проверка на износ и всякое такое — обязаловка.

— Это и так очевидно. Вопрос: куда? Вижу три варианта. Лондон, Амстердам, Петербург.

Голос Королькова стал резким и неприятным:

— Я против Лондона.

— Причины?

— Там слишком много военных моряков. Они увидят наш корабль и сделают вывод: такой и Британии не повредил бы. Предвижу конфликт, а нам это не нужно. Например, устроят судебное крючкотворство. А иностранцу полагаться на милосердие английских законов — это дураком надо быть.

— Допустим, ты прав. По следующим городам. Амстердам — мировой центр огранки. Это плюс.

— Есть еще промежуточный вариант. Берег Скелетов.

Тут вмешался капитан Васильев:

— Господа, зачем вам это гиблое место? Я про него слыхал только плохое.

— И вы отчасти правы, Петр Никодимович, туда безмоторному судну соваться нечего. Но мы-то с мотором.

— Тогда объясни всем нам, Сергей Федорыч, на кой ляд этакое в самое деле мерзкое местечко нашей компании?

— На сегодня этого никто не знает, но там есть богатейшая россыпь алмазов. И главное: совсем на берегу. Намыть сколько-то и уж тогда к голландцам. Вот зачем нужен Амстердам. А чтоб лишних вопросов не было — выдать алмазы за русские. Или, как вариант за контрабандные из Бразилии. Хотя нет, опытный глаз сразу отличит, а вот западно-африканские никто в мире не знает. Но ни слова про Парагвай!

— Это как раз понятно. Ладно, соратники. Пока что предстоит поход в Буэнос-Айрес. Без этого, как понимаете, не обойдемся.

Никто не засмеялся шутке.

Глава 18. Поход с препятствиями

Наконец-то 'Гордость Параны' была снаряжена для похода и боя. Если, конечно, не считать мелких дополнительных обстоятельств.

Одним из них был кадровый вопрос. Нет слов, по некоторым направлениям дело обстояло 'неплохо' — даже по критериям высших чинов. Имелся полный комплект матросского состава для двух кораблей — если, конечно, рассматривать только переход, а не океанское плавание. Пулеметчики были обучены настолько, насколько такое вообще возможно при полном отсутствии боевого опыта. Такового не было и у комендоров, но там положение усугублялось и отсутствием нужной оптики. Правда, местное производство освоило варку и крона, и флинта33 , но качество получаемых изделий было ниже дна морского, хотя шлифование линз оказалось как бы не самым простым делом. Впрочем, Тамара Ивановна, добрая душа, охарактеризовала продукт так: "Для подзорных труб сойдет, для биноклей и микроскопов — нет.' Не было сказано вслух, но подразумевалось, что артиллерийские панорамы и дальномеры также пока не намечены к производству. Именно подзорные трубы и были сделаны — две штуки. Капитан Васильев дал им хорошую оценку ('та, что я купил раньше — еще хуже'), но все русские молча приписали эту похвалу лишь незнакомству славного моряка с настоящей хорошей оптикой.

Оценки уровня младших членов экипажа оказались не слишком высокими. Это касалось в особенности среднего командного состава.

— Хороший боцман — товар непростой. Его готовить надобно как бы не три года, а лучше — шесть, — откровенно объяснил будущий командир корабля.

Отдать справедливость: он всеми силами пытался исправить положение.

Федоров внес предложение: попытаться найти боцмана, равно и других унтер-офицеров в Буэнос-Айресе, но тут его заместитель встал насмерть.

— Мы не можем допустить потенциально нелояльных даже на матросские должности, не говоря уж о чем повыше, — жестко заявил он. — Ты, Сергей Федорович, забыл, что Парагвай может и конфликтовать с Аргентиной... в будущем. Географические соображения, знаешь ли.

Возражения были сняты.

Еще одной головной болью были мотористы. Почему-то чистокровные гуарани крайне брезгливо относились к работе в трюмах. Хотя приказы выполнялись, но набирать контингент из тех, кто заведомо не терпит такую работу — нет, завлаб на такое согласиться не мог. Но в его распоряжении оказались метисы. Вот они оказались весьма довольны перспективой учебы на того, кому предстояло управлять таинственной и грозной, но чрезвычайно могучей машиной. Кандидатов на эти должности оказалось намного больше, чем вакансий. Видимо, нашлись дальновидные ребята, посчитавшие, что с подобной профессией они не окажутся без почетной и наверняка высокооплачиваемой работы. Практическое обучение им предстояло уже в ходе самого похода. Но предварительно еще на суше они тренировались в простейших видах обслуживания механизма, равно трудолюбиво вникали в тонкости устройства двигателя. Точнее сказать 'двигателей', ибо таковых было установлено две штуки. Соображения были просты, как грабли: хотя конструкция движков была известной-переизвестной, размеры всех деталей полностью соответствовали чертежам, а сборка производилась с тщательнейшим контролем, но все русские, даже Тамара Ивановна, были твердо убеждены, что 'неизбежных на море случайностей' никто не отменял. Посему было решено, что в походе будет работать лишь один из движков; по наработке в двести моточасов запустят второй, а первый подлежит останову и жесткой проверке на предмет оценки износа или обнаружения еще худших дефектов.

И поход начался.

К большому удивлению всех понимающих, вплоть до Буэнос-Айреса больших поломок не было, а те, которые все же случились, были, если можно так выразиться, 'боковыми'. Другими словами, движки работали штатно, а из строя выходили узлы и детали собственной конструкции. Например, тахометр ломался чуть ли не каждые двести часов наработки.

— Оси и шестерни надо бы из бериллиевой бронзы делать, — хмуро бросил Федоров.

Зам не стал напоминать, что ее пока в распоряжении попаданцев нет. И неизвестно, когда будет.

Но почти сразу пришла боковая идея. Настолько она была хороша, что Корольков тут же облек ее в словесную форму.

— А знаешь, при случае надо заметить, эти топазы, которые у нас — они не из парагвайских источников. Контрабанда из Боливии. По случаю досталась. И продавать их надо не у сеньора Серпика — чтоб у него лишних вопросов не было.

— Почему не бразильские?

— Те топазы могут хорошо знать. А эти сбоку пришли.

— Согласен.

По прибытии в порт, разумеется, подошли не к причалу, а встали на рейде — и не слишком близко к берегу. Мак-Уильямс немедленно умчался окончательно оформлять покупку намеченного корабля, название которому так и не придумали. Корольков руководил выгрузкой товара. Это были разные изделия из чугуна. Они точно не должны были служить причиной сенсации. Правда, товар включал также дюжину керосиновых ламп и десятилитровые емкости для керосина. Последние делали из оцинкованного железа.

Завлаб двинулся в сторону лавочки господина Серпика. Тот неприкрыто обрадовался посетителю.

— Дорогой сеньор Серхио, очень рад вас видеть. Надеюсь на успешную торговлю.

— Увы, сеньор Серпик, не все мои новости хороши. Да, я привез хорошие камни на продажу, но таких долгое время не будет.

Ювелир искусно выразил одновременно удивление и огорчение — в равной пропорции.

— К моему большому сожалению, у нас практически закончился нужный алхимический ингредиент, без которого мы не можем отделить нужные нам камни от окружающей породы. А то, что получается... э-э-э... другими методами, имеет отвратительную форму и, понятно, меньшую стоимость. Да, и размер тоже намного меньше. Поистине, мне стыдно продавать уважаемому торговцу столь негодный товар.

— А цвет того, что вам удалось получить? Он такой же?

Продавец явно смутился.

— Даже не скажу. Что похож — могу утверждать. Насколько — и не знаю.

— Все равно привозите.

— Попробую в следующий визит.

В цене сошлись довольно быстро.

Отягощенный мешочком с презренным металлом, завлаб взял местного извозчика и велел везти себя в порт. Вопреки ожиданию, он ничуть не опоздал. Хотя цена на сам корабль уже была согласована, но экономный шотландец активно торговался за стоимость того что намерен был продавать, Сюда входили почти новый рангоут, снасти разной степени износа, мелкие детали из меди. Также кораблестроитель пытался выгодно сбыть с рук дополнительное оборудование, в частности, вполне приличные ручные помпы английской работы. Он хорошо знал, что в распоряжении хозяев имеются как машинные, так и ручные помпы, притом куда лучшего качества.

Федоров успел даже перекусить в припортовой таверне (разумеется, в 'чистом' зале), когда туда ввалился шотландский подчиненный вкупе с незнакомым сеньором.

— Знакомьтесь, Серхио: сеньор Диего, это он продает корабль и одновременно покупает то, что мы хотели продать. А это сеньор Серхио, будущий владелец. Мы сговорились на сумме в тысячу пятьсот восемьдесят гиней, это по текущему курсу выходит тринадцать тысяч девятьсот сорок три песо. Разумеется, с учетом того, что мы продаем.

Про себя Федоров отметил, что данный сеньор Диего является лишь представителем законного владельца. Тому уж точно были без надобности подержанное парусное вооружение, не говоря уж о сопутствующих изделиях. Но какая разница?

Деньги и расписка в получении перешли из рук в руки. Купленное судно отбуксировали на рейд и поставили на якорь, даже не отдав буксировочного троса.

Теперь уж не было причин задерживаться в гостеприимном Буэнос-Айресе. Если не считать затрат времени на закупку провизии и воды. И еще кое-какие товары предполагалось приобрести.

Русские попаданцы-инженеры, хотя и не забывали об осторожности, но все же не были моряками. Те из парагвайских визитеров, которые имели соответствующий опыт (капитан Васильев и капитан Мак-Уильямс) не придали значения тому, что увидел английский капитан Арчибальд Маулер.

Будем объективны: означенный моряк не сходу заметил нечто достойное пристального внимания в речном суденышке, буксирующем нечто уже океанского класса. Правда, он сразу отметил полное отсутствие парусного вооружения и сразу же сделал вывод: парагвайские владельцы намерены и туда поставить паровую машину. Потом он подумал, что такое судно не может пересекать Атлантику. То есть оно предназначено для каботажа. Через не более, чем полтора часа моряк краем глаза увидел, что на покупку грузят что-то, весьма похожее на провизию. И питьевую воду, притом в небольшом количестве. По крайней мере, именно о ее доставке вопиял возчик. Вот это навело на нехорошие мысли: ведь любой капитан, имеющий хоть небольшой опыт общения с паровыми двигателями, знает, что паровая машина не любит даже речную воду, не говоря уж о морской. Подавай ей самую наичистейшую. Но количество!

Потом наблюдательный мистер Маулер подумал, что коль скоро забирают такие грузы, то владелец явно не намерен тянуть с отходом.

Но все же еще что-то царапало неправильностью.

Через тройку минут англичанин понял: скорость! Эта кроха буксировала весьма солидное судно (тонн триста, если не больше) со скоростью в шесть узлов, а то и более. И это на рейде, а ведь в походе точно смогут выжать больше. Другой двигатель, более мощный? Очевидно! И вот это уже вполне могло навести на пристальный интерес.

Интерлюдия