Графиня Суровая

Главное — попала. Вон, парнишка явно подумал, что речь о любовной истории, и успокоился окончательно.

— Мадам, когда я буду дома, я поговорю с матушкой, возможно, отец что-то рассказывал ей.

— А теперь, спустя несколько лет, уже вы, месье, спасаете его внучку. Кажется, я должна вам вдвойне.

— Мадам, это долг каждого честного человека.

— Мундир я почистила, ужин можно подавать, — Даша вошла в дверь, широко улыбаясь. Варя пригляделась к лейтенанту.

Взгляд спокойный, лицо равнодушное. А ведь Даша выглядит как мечта любого мужчины.

Улыбка, фигура, походка... французов лопатой разгонять приходится! У них таких красоток наперечет. А этот — спокоен?

Хммммм... интересно. А история писала о большом количестве его любовниц? Врали? Или... дело в императорской мантии? Наверное, второе.

— А вот и я, — Наташа улыбалась во весь рот. — Лейтенант, огромное вам спасибо! Если бы не вы! У вас не будет неприятностей из-за меня?

— Не думаю. Я никого не убил, разве что рассек плечо мерзавцу с ножом. Ну а второго — это уже вы, мадемуазель.

— Наташа?

— Я ему чуть нос не отгрызла! Мама, как ты учила!

— Учила?

— Женщина всегда будет слабее мужчины, — пожала плечами Варя. — И нигде не сказано, что мужчины вокруг Наташи будут порядочными. Лучше ей уметь себя защитить.

— Женщину должен защищать муж, отец, брат...

— Но они не всегда успевают.

— Я начала, а лейтенант мне помог, — важно кивнула Наташа. — С двумя я бы не справилась.

— Мадемуазель была великолепна, — искренне сказал Наполеон.

Он оценил храбрость девочки и отвагу, с которой она кинулась в атаку. Крикнула, позвала на помощь, но и сама не сдалась. Не дрожала, не падала в обморок! Настоящая корсиканка, гордая и смелая!

— Тогда проводите эту мадемуазель к столу, — улыбнулась Варя. — И расскажите, умоляю, как у вас дела? Если уж судьба нас так свела, это неспроста, не так ли, лейтенант?

* * *

Наполеон уже не помнил, когда ему удавалось так расслабиться и отдохнуть.

Этот дом ему неожиданно понравился.

Понравилась кни-аж-на Варвара, которая разрешила называть себя 'Барби', понравились мадемуазель Натали и мадемуазель Дениза. Как объяснила Барби, Натали ее дочь, Дениза — племянница, дальняя. Понравились военные, которые сидели с ними за столом. Конечно, имена у русских очень сложные, поэтому их сократили для него, чтобы было попроще, да и язык у русских ужасный, но как же тут уютно!

Никакого церемониала, никакой помпезности, все очень просто, спокойно, блюда непривычные, но вкусные, а Наташа, которая сидела рядом, рассказывала, что именно он ест, и из чего оно приготовлено. Русская кухня.

И очень сытная.

После ужина его так заклонило в сон, что Барби только головой покачала.

— Наполеоне, я настаиваю. Оставайтесь у нас. Вы надолго в Париже?

— У меня семейные дела, но я снял комнату в гостинице...

— Нет-нет! Чтобы вы жили в гостинице? Дениз, милая, распорядись, Наполеоне поживет у нас, сколько ему понадобится! А по поводу дел, я сейчас не буду вас мучить, лейтенант! Завтра мы поговорим обо всем, и подумаем, чем я могу вам помочь.

— Мадам, я признателен...

— Лучшей признательностью будет позволить нам отплатить вам за доброту. Ваш отец помог моему, так не лишайте меня возможности помочь вам! Уверена, что мой брат, он сейчас в Париже, скажет то же самое!

Наполеон расслабился.

Ну, если так...

В Париже он совсем отвык от нормального, человеческого отношения, но если у русских такие же представления о чести, как и на Корсике? Если они знают, что такое благодарность?

И денег у него практически нет, что уж там...

Ах, отец!

Если бы хоть Жозеф не был такой тряпкой!

— Тогда я с радостью принимаю ваше приглашение.

— Выспитесь, отдохните, а после завтрака мы обо всем поговорим, — решила Варя. И ей пора играть свою роль, и лейтенанту надо отдохнуть. А вот завтра...

Завтра она до него доберется!

А что?

Не виноватая она, он сам пришел!

* * *

— Варинька, а нам точно этот молодой человек нужен?

— Уверена, — твердо произнесла Варвара.

— Я полагаю, Александр не одобрит...

Варя несколько минут смотрела на брата, не понимая, что Андрей имеет в виду, а потом хлопнула себя по лбу.

— Андрюша, ты решил, что я этого мальчика себе в любовники присмотрела?

Андрей Иванович покраснел до кончиков ушей. В свете любовники — норма, но не говорить же об этом вот так, неизящно?

— Варинька, ты не...

— Андрюша, я тебя умоляю! Этот мальчик мне и рядом не нужен, как любовник. Но... — рассказывать про то, что из этого мальчика такая акула вырастет, которую лучше приручить и держать в своем пруду, Варя не могла. Поэтому подобрала подходящее объяснение. — Когда тут вспыхнет, нам понадобится убежище.

— Швейцария?

— Да, безусловно. Но на всякий случай, нам подойдет и Корсика.

— Ах, вот оно что?

Варя кивнула.

— Андрюша, я тебе крест поцелую, не интересует он меня, как мужчина! Вообще! Но помочь ему стоит. И если в Париже будут беспорядки... Швейцария — близко. Корсика, кажется, дальше, да и пусть норок будет — две. А лучше бы три.

— Если речь только об этом, я согласен.

— И Наташе он помог.

— Да, ты права, Варинька. Давай ему чуточку поможем.

— Он гордый, он не примет помощи просто так. А вот в благодарность за якобы оказанную ранее помощь — может. Сам увидишь, Андрюша. Я соврала, но мне не стыдно, он хороший мальчик.

— Я поговорю с ним. Варинька, а еще истории про Аляску будут? В журнале требуют, и листки чуть не из рук вырывают...

— Будут, конечно.

Варя, не особо сомневаясь, пересказывала брату Джека Лондона, адаптируя его под восемнадцатый век.

К примеру, 'Белый клык'. Что там такого? История щенка, собаки, много описаний Аляски, природы, собачьи бои, жестокий хозяин, потом добрый хозяин, потом история с убийцей, которого загрыз Белый Клык.

Скажете, из этого не получится адаптации под восемнадцатый век?

Да запросто!

Про собак, про золотоискателей, Белое безмолвие, В дебрях Севера, Любовь к жизни... да мало ли, что можно вспомнить и адаптировать. Зашло — на УРА!

Рассказы были чем-то новым, они разлетались, как горячие пирожки, люди читали, требовали продолжения, обменивались листками... и постепенно привыкали к мысли, что Аляска — есть.

И что американцы ее осваивают, что они там себя вполне спокойно чувствуют...

Варя преследовала сразу несколько целей. И надеялась достичь хотя бы двух.

Если внушить своим, что на Аляске есть золото? Россия ее отдаст? Да никогда! Сама освоит и с радостным писком. Не сразу, но потихоньку, полегоньку... как там пелось? Золото манит нас?

О, да!

А России эти деньги лишними не будут, даже если раскрадут половину по дороге.

Ну и своей цели она добьется... будем надеяться. Но это чуть позднее, людей, вот именно что, надо приучить к мысли о главном, надо закупить реквизит, надо его сюда доставить, да и актеров еще дождаться...

И денег подкопить.

Первое время затраты будут очень большими, Варя это понимала.

— Давай я сейчас начну, а после завтрака будем разбираться с Наполеоном, ну и потом продолжим.

Мадам Изида, как приличная гадалка, принимала по ночам. Она же не для всякого быдла работает, а для высшего света, а те ночь гуляют, утром спят. Вот и Андрей Иванович только под утро появился.

— Давай. Про ту собаку...

Сейчас Варя диктовала 'Зов предков'. И подозревала, что брату и самому нравится. Записывал он с огромным удовольствием.

Вот и сейчас.

Перо, чернила, улыбка... откуда Варя и что знает, он даже уже не задумывался. Знает — и достаточно!

Как же хорошо жить полной жизнью, когда в ней есть цель, смысл, когда вокруг тебя все кипит и бурлит... он ведь и правда, еще не стар!

Как же это чудесно!

* * *

Наполеон проснулся и впервые за несколько месяцев улыбнулся солнечным лучам.

Он отлично выспался. Кровать была мягкой, белье чистым настолько, что даже дотрагиваться было страшно, блох и клопов здесь не было, а его одежду кто-то забрал и за ночь вычистил.

А еще удастся сэкономить на гостинице, и на питании... кажется, княжна не бедствует. И если ему правда помогут... он не просит подаяние, он все вернет! Им не так много и нужно!

Просто продержаться, закрыть долг отца... он сможет, он выплывет... ладно! Жозеф тоже сможет, он ему объяснит!

Служанка принесла таз и кувшин с горячей водой, Наполеон с удовольствием умылся, растерся мокрым полотенцем, воспользовался дорогим одеколоном, который стоял тут же, и решил спуститься к завтраку.

В гостиной ждали только его, это он понял сразу. Там уже были и Натали, и Барби, и незнакомый ему мужчина, явно тот самый брат, и Дениза, и несколько мужчин, которых он видел вчера. И они что-то слушали.

Наполеон прислушался.

О... собаке?

Вышел новый листок?

Парочку ему удалось прочитать, и неожиданно понравилось, но... мало! Потом он еще попросит! Почему нет?

Барби первая его заметила, и поднялась с кресла, радушно улыбаясь.

— Наполеон! Я так рада вас видеть! Как спалось?

— Прекрасно, благодарю вас.

— приказать подавать завтрак?

Урчание в животе ответило ей лучше всяких слов, но почему-то Наполеон не смутился. Так на него смотрели... без жалости, без сострадания, и не снисходили к нему, а просто приглашали за стол. Ну, голодный!

Кормить будем! Вот!

— Если вы позволите сопровождать вас к столу.

— а меня? — мадемуазель Натали сегодня выглядела просто очаровательно. Белое платьице, украшенное цветами из розовой ткани, розовые ленты в волосах, большие синие глаза сияют.

— Если позволите, у меня две руки.

— И обе они будут заняты. Желание дамы — закон, — мужчина поднялся с кресла, откладывая в сторону листки. — Князь Андрей Прозоровский, можно просто Андрэ. Я рад видеть вас в нашем доме, месье Буонапарте. Когда-то ваш отец, синьор Карло Буонапарте, помог моему отцу. Теперь пришло мое время вернуть долг чести и совести его сыну.

— Я тоже рад знакомству.

— И благодарю вас за помощь, которую вы оказали моей племяннице. Так удивительно переплетаются судьбы наших семей, ваш отец помог моему, теперь вы пришли на помощь Натали, я вижу, что на Корсике живут благородные и достойные люди!

Наполеон окончательно расслабился и пожал протянутую руку.

— Я не ждал такой встречи. Но Бог не оставил меня.

Несколько минут мужчины раскланивались, оценивая друг друга. Потом все же проследовали к столу и отдали должное завтраку. Варя ухаживала за своим соседом, который уписывал омлет за обе щеки, и думала, что плохой из нее убийца. Потом Наполеон может, и станет чудовищем, революция вообще таких порождает, что смотреть страшно. Но сейчас это обычный голодный мальчишка. И как его убивать?

Обогреть, накормить, помочь, а там... может, он и на Россию-то войной идти не захочет? Объединятся, да и завоюют Англию? Почему Англию? Ну, кого-то ж надо?

* * *

После завтрака Наполеон, Варя, Андрей и Наташа уединились в кабинете. Разговор был достаточно длинным. Наполеон рассказал и про грант, который получил отец, и про его обстоятельства, и... вообще! Он артиллерист, но больше просто некому.

Но и семью же не бросишь!

Воистину, прогореть на сельском хозяйстве — легче только пальцами пощелкать. Плантация тутовых деревьев.

Хммммм...

А у тутовника есть еще название шелковица.

А как насчет шелка? Или это не тот?

С этим вопросом Варя и пристала к Наполеону. Оказалось — тот, но вложений реально надо много. Очень много. Если бы у Карло все получилось семья бы хорошо так поднялась, это же шелк, это производство, а... а Карло умер.

Сам или помогли?

Могли помочь... тридцать девять лет — это разве возраст? *

*— теоретически Карло умер от рака. Практически, я сомневаюсь, что в те времена его могли диагностировать. И не стал бы он начинать серьезное дело, если бы себя плохо чувствовал. Прим. авт.

Семья Буонапарте и так была достаточно сильной, и родовитой, и Летиция много чего в приданое принесла, могли подняться повыше, а значит, мог найтись и кто-то, желающий их подбить на взлете. Зачем этим Буонапарте — деньги?

Перебьются!

Варя думала недолго.

Они переглянулись с Андреем, коротко посовещались на русском, пока Наташа занимала разговорами синьора Буонапарте и расспрашивала про итальянский язык. И Андрей озвучил решение.

— Лейтенант, вам нужны не только деньги, но и управляющий, который будет держать в руках хозяйство и помогать вашим родным, пока вы в отъезде. Верно?

Наполеон кивнул.

Что уж... брата он любил, но понимал, что Жозеф просто не справляется.

— Деньги будут сегодня же. Управляющий тоже. Я попрошу Григория... Грега, пусть он поедет с вами. Не смотрите, что у него одна рука, голова у него работает отлично. Он и одной рукой справится. Где купить, где привезти, найти... он — сможет.

Наполеон выдохнул.

— А он...

— По-французски Грег говорит неплохо, по-итальянски... научится. Или ваш брат ему переведет. Я надеюсь, ваша матушка ему тоже поможет?

— Матушка будет помогать всеми силами, — кивнул Наполеон.

— Тогда мы справимся.

И так это прозвучало для измотанного неожиданной ответственностью мальчишки... МЫ!

Не он один, не вся тяжесть мира на его плечах, а — мы. Кто-то подошел и подставил руку, и вот ему уже не так страшно за матушку, за маленьких сестер... он ведь обращался к родным, но у всех свои дела! Казалось бы, одна кровь, но помощи все равно ждать не приходилось. Кто-то беден, кто-то не желает связываться, кто-то, как дядя, и рад бы помочь, но сам молод и практически ничего не имеет... а сейчас Наполеону спокойнее.

Конечно, он справится, но сейчас... сейчас ему так хорошо!

Варя отвела глаза в сторону. Столько счастья было на лице юноши, что ей стыдно стало. Словно она за чем-то интимным подглядывает... а с другой-то стороны! Ей же помогали! И учителя в школе и тетки в городе, и дед с бабкой. И что она — теперь откажет в помощи? И что, что не родня?

Все равно! Будем считать — родственник по учебнику истории! Вот!

— Это будет замечательно, — выдохнул Наполеон. — Я поживу немного на Корсике, пусть он освоится, и поеду обратно в полк.

Неужели ему повезло? И его проблемы так легко и просто решатся?

— Если мы будем рядом, обязательно заедем в гости. И вы обещайте, что будете заходить, без церемоний? — легко предложила Варя. — И вообще, останавливаться у нас, когда будете в Париже?

— Да, пожалуйста! — поддержала Наташа. — А на Корсику мы правда, съездим? Мам?

— Обязательно приезжайте, — сказал Наполеон от всей души. — Наш остров — самое прекрасное место в мире! Я буду рад показать его вам.

— Обещаю, — кивнула Варя. — как мы удачно встретились! Это просто невероятное везение!

* * *

Милый мой папенька!

Молюсь о тебе ежедневно и ежечасно, в волнении пребываю.

Верю, что бьешь ты неприятеля храбро, и будет с тобой Божия милость и Его защита.