Товарищ Гроза - 2

И действительно — зачем гостю из будущего современные документы и прочие справки? Подозрений при их наличии возникнет куда больше, чем при их отсутствии. Если уж 'они там' наши документы так ловко подделывают, то наверняка и многое другое могут. Но, с другой стороны, лишними они не будут. Захочу я, например, прогуляться где‑нибудь в Москве, Ленинграде или любом другом советском городе — вот примерно как сейчас по Минску. Тут я прекрасно обхожусь без бумажек, потому что в случае конфликта с патрулём, или любыми другими оккупационными властями, не задумываясь, начну стрельбу на поражение. А дома так нельзя. Вот хоть какие‑то документы и не будут лишними.

В строго оговорённый срок меня уже ждали. Знаете, у меня возникло подозрение, что профессор этим бизнесом промышлял и раньше. Привёл к своему знакомому, который делает документы, так они даже парой слов не перекинулись. 'Вот, мол, смотри, новых клиентов тебе подкинул', — и всё, профессор сразу ушёл. Деньги за посредничество я ему заплатил заранее, так что тут никаких претензий, но вот так запросто передают клиентов только очень доверенному лицу. Случайному знакомому, про которого просто 'когда-то слышал', так человека не приведёшь. Нас даже друг другу не представили.

Да я, собственно, именем и не интересовался, как и должностью. Кто‑то из работников университета, имеющий доступ к архивам — и этого достаточно. Жил он в совсем крохотной каморке на первом этаже, зато имел выход в подвал, где и располагалась подпольная лаборатория. В первую очередь — фотолаборатория, в которой изготавливали карточки для документов.

Ни советских паспортов, ни военных билетов, ни чего‑то похожего в ассортименте не имелось. Если честно, паспорт в СССР в это время не особо‑то и нужен был — почти никому, кроме Маяковского с его широкими штанинами.

Когда рассказывают, что колхозникам в Союзе выдали паспорта только в шестьдесят первом году, — нагло врут. То есть формально говорят правду, действительно выдали, но при этом нагло врут, отчего ложь становится ещё более лживой. Им в шестьдесят первом году не 'выдали' паспорта, а заставили взять. До этого они почти никому были не нужны: вот никто особо и не рвался. Тем более что почти у всех колхозников мужского пола и так на руках имелись красноармейские книжки, которые полностью заменяли паспорт. А если например женщине надо съездить к родственникам в город — так вообще паспорт нафиг не нужен, хватало и справки от сельсовета. В тех редких случаях, когда про неё спрашивали.

Здесь и сейчас паспорт — это что‑то вроде него же в Соединённых Штатах: нужен только при поездке за границу, а во всех остальных случаях хватает любого другого удостоверения. Исключения, конечно, имеются: в столице, в пограничных городах и там, где есть особо важные режимные объекты — да, там документ необходим всем (кроме тех же колхозников). На всей же остальной территории Союза он почти никому не нужен. Так что и я без него прекрасно обойдусь.

Признаюсь честно: я вначале заподозрил, что Николай Сергеевич Вознесенский, несмотря на свой интеллигентный вид и статус, — какой‑то мафиозный наводчик. Однако теперь понял: если тут и мафия, то исключительно университетская. Всякие студенческие книжки и комсомольские билеты они подделывают профессионально, но за что‑то более серьёзное не берутся. Люди просто используют те ресурсы, к которым имеют доступ, не претендуя на криминальную корону Минска.

Так и не представившийся мастер — даже не знаю, как они называются, те, которые делают незаконные документы, — изложил список услуг. В первую очередь — студенческий билет, ну и, соответственно, комсомольский. Абсолютно подлинные, заполненные на настоящих бланках и пропечатанные настоящими университетскими печатями. Ни один криминалист подделку не определит — тем более что и в университетские архивы задним числом вносятся нужные данные (хотя мне лично это вообще без надобности).

Проще всего оказалось с комсомольским билетом — его можно оформить прямо здесь и сейчас, буквально за пять минут. Почему? Да, место для фотографии в современных билетах уже предусмотрено, но она там пока не является обязательной. Студенческий билет — другое дело: он и посложнее конструктивно, и фото там уже требуется, так что пришлось позировать перед камерой.

Также можно было выбрать свидетельство о рождении — но именно выбрать из уже имеющихся в запасе, зато подлинных. Какую угодно информацию туда, конечно, не впишешь, пришлось подбирать из того, что было.

После недолгих размышлений я выбрал три комплекта документов, подходивших лично мне. По одному мне сейчас было пятнадцать лет, по другому — шестнадцать, а по третьему — восемнадцать. К двум первым прилагались комсомольские билеты, а к третьему — и комсомольский, и студенческий за первый курс. Всё оформлено задним числом, как будто выдано год назад. В комсомольских даже членские взносы проставлены как уплаченные.

Для Любови Орловой заказал тоже три комплекта — только она во всех трёх случаях получилась студенткой последних курсов, возраст тоже соответствующий. Сначала была идея сделать нас родственниками — братом и сестрой, или двоюродными — но пришлось отказаться. В студенческом-то пиши что хочешь, но раз уж мы отталкивались от реальных данных в свидетельствах о рождении, пришлось довольствоваться тем, что нашлось. По всем трём комплектам мы оказались уроженцами Минска или области — что вполне логично и очень удобно: в случае чего запрос в архив не пошлёшь, город‑то под немцами.

Уже на следующий день мы получили свои новые 'личности'. Почему так быстро? Подозреваю, это ровно столько времени, сколько понадобилось на печать фотографий. А в остальном нас, скорее всего, обманули. В цену входило внесение данных в университетские архивы, но я сильно подозреваю, что сделано это не было и никогда не будет. Впрочем, мне это и даром не нужно — поэтому заплатил сколько просили, не торгуясь.

А потом доплатил ещё небольшую сумму за все оставшиеся фотоотпечатки и, самое главное, за фотопластинки. Лишних снимков не оказалось — что логично: фотобумага в дефиците, никто не печатает больше необходимого. Зато негативы отдали без вопросов — им они совершенно ни к чему, а так хоть что‑то дополнительно заработали.

Зачем мне понадобилась вся эта возня с документами? Если честно, сам до конца не понял. Была возможность — я ею воспользовался. Тем более местные бумажки — что советские, что немецкие — мне не сильно дороги, трачу их не жалея. Вот если бы в качестве оплаты потребовали золотые червонцы, да ещё и по курсу как в 'Двенадцати стульях', — вот тогда бы я задумался и, скорее всего, отказался. А так — есть и есть, пусть лежат. Понадобятся — хорошо, нет — тоже не жалко.

А вообще я сильно подозреваю, что студенческие билеты — это так, побочный продукт. В основном эта университетская мафия, скорее всего, дипломами о высшем образовании торговала. Может, и мне такой прикупить? Только кто поверит, что я получил 'вышку' в Минске прямо во время войны?

Хотя идея забавная: прикупить несколько дипломов и потом ими в будущем хвастаться. Там ведь советское образование сейчас в цене. Как только его Система высоко оценила, так оно сразу и стало котироваться вообще всеми. Правда, покупной диплом в этом смысле не подойдёт — нужно по-настоящему отучиться и получить его честно.

На самом деле, если брать престижные учебные заведения, то во всём мире они примерно равны, что бы там ни говорили явно проплаченные и откровенно предвзятые рейтинги. Но если выбрать какой-нибудь советский институт из Мухосранска или Задрипинска и сравнить его с аналогичным американским колледжем из какого‑нибудь Хиксвилля или заштатного Поданка, тогда результаты будут отличаться. В среднем навыки, полученные в советских учебных заведениях, Система оценивает примерно на один уровень выше.

Поэтому, если вдруг решу тут остаться после завершения испытания, надо будет получить ещё одно, а может быть, и не одно высшее образование. Стану этаким вечным студентом.

Обращение к читателям:

Надо оценить отрывок. Интересно мнение как тех кто читает мой цикл, так и случайно сюда зашедших. Планирую это как возможный промежуточные финал четвёртый или пятой книги. Стоит ли оно того или нет? Поэтому не знаю, будет ли он вставлен в книгу или нет. Действие происходит в конце весны или начале лета 1942 года.

https://author.today/post/773924

Глава 17 Большая фотосессия

Гуляя по городу, зацепился взглядом за вывеску фотоателье. Так‑то ничего особенного — если не считать, что оно было открыто. Из любопытства зашёл посмотреть. Точно, работают. Почему бы и не сделать фото на память?

Помню старинные фотографии со всяким очень странным фоном. Когда клиенты позировали как будто на пляже, или на воздушном шаре, или ещё где‑то в экзотических декорациях. Очень примитивных, надо сказать декорациях. Здесь ничего подобного не было. Просто нейтральный фон и, возможно, несколько предметов мебели, которые могли туда поставить: вроде столика или кресла. Всё предельно просто и функционально.

Странно, но в СССР такое тоже использовалось — правда, с некоторым налётом идеологичности и парадности. Например, фанерный самолёт со звёздами: клиенты садились в него и позировали, как будто летят на боевом истребителе. Или то же самое с кораблём — деревянная палуба, штурвал, флажки, и вот уже семья 'плывёт' по воображаемым морям. Такие фотоателье создавали целые мини‑сцены, превращая обычный снимок в маленький спектакль.

Здесь же — ни намёка на фантазию. Хотя, чего это я удивляюсь? Было бы крайне странно увидеть здесь и сейчас, в самом центре оккупированного города, какой-нибудь фанерный самолёт с красными звёздами или декоративный корабль под советским флагом. Да еще и портрет Сталина на стену повесить для полного счастья. Если что-то подобное здесь раньше и было, это совершенно естественно убрали в первые же часы. Причем сделали это вовсе не немцы, а сами работники ателье.

Что, впрочем, не было причиной отказываться от идеи сделать несколько снимков. Ненадолго вышел, чтобы вернуться обратно уже с Любовью Орловой. Один раз сфотографировались вместе, и каждый ещё по отдельности. Хотя нет — по два раза по отдельности: в полный рост и портрет. Гулять, как говорится, так гулять — на полную катушку. Мне вот смешно, а для местных это действительно будет 'много'.

Карточек я заказал тоже отпечатать немало. Во всяком случае по местным меркам. Каждую по десять штук. А портреты попросил еще по десять, но максимально большого формата, на глаз получилось где-то А4. Фотограф удивился, но не то чтобы сильно, просто пожал плечами соглашаясь и назвал цену.

Цены меня не интересовали вообще, а вот сроки выполнения заказа смутили. Предложили прийти через неделю — и это ещё считалось очень срочно. Да, подпольные изготовители фальшивых документов тоже не мгновенно карточки печатали, но они как‑то уложились за один день.

Я просто выложил на стол тройную сумму в немецких марках и заявил:

— Мы придём завтра.

Тот посмотрел на деньги, потом зачем‑то на бандуру своего фотоаппарата, ещё раз на деньги — и кивнул, соглашаясь. На самом деле, не так сразу: когда я положил на стол купюры, работник фотоателье первым делом покосился на Любовь Орлову. И только когда она одобрительно кивнула, согласился. Ну прям как с ребёнком, который вроде бы что‑то покупает сам, но продавцы всё время косятся на родителей и ждут их подтверждения. Если честно, надоело.

Вдруг вспомнил, что ещё фотографа в дивизию нанять хотел. Чтобы, значит, вёл фотохронику боевых действий — и было бы чем хвастаться в будущем. А то одного журнала, заполненного красивым почерком Орловой с моими приписками, явно будет недостаточно.

А также не надо забывать про комплектующие и расходники к моей 'Лейке'. А где о таком спрашивать, кроме как в фотоателье?

— Не подскажете, где тут можно купить плёнку для фотоаппарата? Вот для этого, — продемонстрировал ему трофейную 'Лейку', вытащив её как будто из кармана.

Фотограф, до этого смотревший на меня с усталым безразличием, вдруг преобразился. Он не просто глянул — он замер, а потом подался вперёд, едва не вывалившись из-за прилавка. В его глазах вспыхнул какой-то фанатичный блеск. Никогда не понимал таких людей. Да, сам я порой тоже веду себя неадекватно, когда дело касается моих хобби. Но именно в поступках, а на внешности это никак не отражается.

— О-о... 'Лейка'... — выдохнул он, едва ли не благоговейно протягивая руки к камере. — Третья модель? Настоящая, немецкая? Разрешите?

Я равнодушно протянул ему аппарат. Честно говоря, я его восторга не разделял. Это для него здесь и сейчас — вершина технической мысли и предел мечтаний. Что‑то вроде айфона последней модели в моё время. А для меня — привет из детства. Про то, что пробовал себя в фотографии с маминым 'Зорким', я уже рассказывал.

Фотограф тем временем осторожно, как нечто хрупкое, вертел камеру в руках.

— Какая механика... какой ход... — бормотал он. — Вы понимаете, что это за вещь?

— Понимаю, — сухо ответил я, забирая инструмент обратно. — Вещь хорошая, но капризная. Про зарядку плёнки через задний проход я вообще молчу. А прежде чем зарядить, её ещё где‑то достать надо. Так что там с плёнкой?

Фотограф моего скепсиса не разделял, но и спорить не стал. Просто ответил на вопрос:

— Нигде.

— Что, вообще? — удивился я.

— Да, вообще, — спокойно ответил он. — До войны было одно место, а теперь уже нет — тот дом разрушен.

— И что делать? — спросил я.

Тот лишь пожал плечами в ответ — типа 'не знаю'.

— Может, вы можете помочь? Я заплачу. Немецкими марками.

Сама идея получить марки ему явно понравилась. Но если у тебя нет товара, он из воздуха не появится. Я уже собрался было уходить, как вдруг появилась новая мысль.

А чего я, собственно, зациклился на этой 'Лейке'? Да, относительно удобный аппарат в путешествиях — учитывая его габариты. Но мне, с моим инвентарём, габариты вообще по барабану. Могу хоть стационарную бандуру из ателье с собой таскать. Громоздкая камера на массивной треноге, с латунными деталями и кожаными мехами объектива — и что с того?

Тут же озвучил работнику фотоателье свою гениальную идею. Ему она гениальной совсем не показалась. Ровно до тех пор, пока я не спросил о цене вопроса. Вспомнил, сколько я был готов платить за обычные фотокарточки — даже не за них, а за возможность сделать быстрее. Он согласился, что да, идея действительно очень хорошая.

И самое главное — у них в ателье имелось несколько резервных камер. А поскольку сейчас война и услуги фотографа мало кому нужны, он готов был уступить аппарат за совсем скромную цену — чуть ли не по весу. А что ему, собственно, терять? В случае чего любую пропажу спишет на войну, кто бы в итоге ни победил.

В общем, новый фотоаппарат я себе купил. Цена хоть и была завышенной, зато в неё входило обучение. Да чему там, собственно, учиться? Хватило короткого рассказа — как, что и почему. Пластинка там тоже вставлялась как бы через 'задний проход', но ни в какое сравнение с 'Лейкой' не идёт. Также в комплект вошли целых десять бесплатных фотопластинок. Это продавец считал, что их 'аж десять', а я даже не считал — что их 'всего десять'. Вообще ни о чём. Главное, что дополнительные он не отказывался продать — по марке за штуку. Видимо, тоже 'по весу'.