Гринландия

Нет, не настолько соскучился по привычному, чтоб махать мотыгой. Давно этого не делал, раскопки не в счет, и не собирался возвращаться к прежнему занятию. Да его никто и не приглашал. Тут либо сам идешь, либо пьешь пиво в фургонах со стариками. Последнее гораздо приятнее.

Солнце уже клонилось к земле, отсвечивая красным. Толпа, состоящая все больше из женщин, детей и подростков с немногочисленными мужчинами вперемешку топала с работы к поселку. И все было прекрасно в этой картине, пока глаз не зацепился за темную полосу, ползущую из-за недалекого холма. Сразу он не понял, но почти сразу завопил караульный мальчишка рядом и бешено заколотил языком колокола, извлекая далеко идущий звук. Неизвестно кто и когда отливал эти небольшие бронзовые инструменты, но висели они у каждых ворот во всех известных Шону поселках мошихистов. Теперь ясно — не для красоты.

Люди на дороге моментально оглянулись назад, а не на вал. И тут же, без малейшей паники, плотной группой побежали в сторону ворот. Ни женского плача, ни громких команд. Все замечательно в курсе, что им делать. Мешки, корзины, какие-то вещи сразу бросили, не раздумывая. Маленьких детей, для ускорения общего темпа несли на руках. Мужчины все дружно оказались сзади, но даже женщины, если руки не заняты, тащили мотыги. При удаче можно залепить противнику если не в голову, так в тело, выигрывая секунды.

Потому что всадники неслись на бешеной скорости, настигая. Издалека можно и спутать йотуна с человеком, но вот их верховых зверей-'горбачей' никак. Достаточно слышал и видел рисунков, но лишь теперь осознал: этих, как и человека с нелюдем, с лошадью не спутать. Какая-то помесь. Вроде лось, но с иными рогами, направленными вперед. Передняя часть тела полосатая и заметно выше, зато в хребте впадина вместо седла, откуда и название. Ко всему заметно тяжелее и сильнее лошадей. Правда не настолько быстрые, но удивительно выносливые, способные есть чуть ли не любую траву и практически все овощи и фрукты.

Обычно животные более разборчивые и отдают предпочтение определенным видам. 'Горбачам' без разницы, желудок все переварит. Говорили даже едят человеческие трупы, но реально сталкиваться с видоками не приходилось. Кто такое мог увидеть, вряд ли пережил встречу. Зато все дружно соглашались: в отличие от сохатых ничуть не пугливы и человеку не подчиняются. Могут зашибить копытом или укусить.

Сколько нужно времени, чтоб догнать всаднику пешего? Совсем немного. Это понимали все и мужчины не случайно бежали сзади. В какой-то момент одновременно остановились и дали залп. Никто, никогда, на этих территориях не ходит без оружия. Не у всех имелись ружья, но арбалетов хватало. Передний ряд йотунов разом обвалился, создавая препятствие для дальних всадников, вынужденных объезжать раненых и убитых. Шон бы нисколько не удивился, если б выяснилось: сознательно стреляли в 'горбачей'. Задержать, хотя б временно атаку и спасти семьи — вот основная задача.

Практически сразу они снова побежали, но уже недолго. Снова остановка. Мужеством прекрасно понимающих, что это конец, можно было восхититься, но второй залп вышел уже более жиденьким. Пока перезаряжались вышло в разнобой. И все ж они снова выиграли время. Женщины с детьми успели добежать до ворот и с вала йотунов накрыли не только из ружей, а к этому моменту все собрались, но и из двух небольших пушек картечью.

Налетчикам это крупно не понравилось. Оставляя убитых и раненых, бьющихся в агонии 'горбачей' отхлынули назад. Впрочем, той дюжине с лишним мужчин и почти взрослых парней, вставших заслоном, это уже не помогло. Все они полегли под ударами в считанные секунды, забрав с собой на тот свет всего парочку врагов. Возможно были другие раненые, но Шон прекрасно помнил, как выжил Белтар и на сей счет нисколько не заблуждался. Йотуна не только нужно застрелить, еще и повалить, а лучше для гарантии отрубить голову.

Они собрались вне дальности выстрела немалой толпой, не меньше двух сотен, растянувшись по всей окружности вала. В поселке будет даже больше жителей, но многие отсутствуют, а немалую часть составляют вовсе не мужчины. Тем не менее, сейчас на валу находятся практически все, за исключением малышни. И каждый деловито готовился к штурму, прекрасно зная свою задачу. Тащат не только оружие, порох и свинец со стрелами, но и еду с водой. Под котлами с маслом и жиром развели огонь. На каждого по два три-три ствола и арбалета. Ребята помладше готовятся перезаряжать и подавать стрелкам. Никаких рыданий по поводу погибших, а ведь в каждой семье потери. Никто растерянно не торчит без дела и не прячется. Если внутрь ворвутся — никому не жить. Какой тогда смысл праздновать труса.

— Думаешь отобьемся? — негромко спросила по соседству баба старика-пушкаря, тщательно отмеривающего порох для заряда.

— Нет, — абсолютно спокойно ответил тот.

Шон сделал вид, что не слышит, хотя радости ему такое обещание не доставило.

— Но кровушки пустим немало. И пока они торчат здесь, бандейра успеет собраться.

Туча голубей вылетела моментально, как только стало ясно — набег. Мошихисты возили с собой целые голубятни, позволяющие передать важное известие в кратчайшие сроки. Целая наука выращивания и отбирания лучших и быстрейших. Йотуны об этом знали и выпустили несколько прирученных ястребов, но вышло с запозданием. Раньше времени запускать — насторожить людей. Видимо крепко надеялись внезапным наскоком проскочить прямо в открытые ворота, заодно вырубив кучу народа по пути и не дав организовать сопротивление. Просчитались. Теперь есть надежда на помощь других поселков.

Йотуны постоянно перемещались, не давая понять где начальство и сколько их всего. Никакой команды не прозвучало, во всяком случае ее не видно, а слышать все сразу точно не могли, однако они сорвались в атаку одновременно с диким воем. Как оказалось, не все. Добрая сотня принялась засыпать стрелами обороняющихся, пытаясь лишить возможности сопротивляться. Стрелы летели навесом сверху непрерывно, но похоже, здесь с такой практикой были хорошо знакомы. Не случайны навесы из жердей, удивившие излишней тратой драгоценного дерева.

Часть обороняющихся моментально прикрыла своих стреляющих большими щитами. Наконечники временами пробивали толстое дерево, настолько сильно били стрелы. Они залетали и в бойницы, один из подростков только вскрикнул, отлетая. Из глаза торчала древко, качая перьями. Еще один упал, получив в плечо. Но в целом ничего ужасного пока не происходило.

— Не спешить! — гаркнул тот самый старик рядом, возясь у пушки. — После меня. Разом!

Картечь ударила в приближающихся врагов, а сразу за этим прозвучал дружный залп из ружей. По скачущим били и арбалеты, с максимальной скоростью перезаряжаемые. С близкого расстояния даже ручные прошивали йотуна насквозь. Какие б они не были живучие, но две-три пули или болта в тело крайне неприятно и вряд ли добавляет энтузиазма. Тем не менее, сколько бы их не падало, но до ворот и вала домчались. Еще на скаку в окованные железом летели топоры, втыкаясь с лязгом. Ни секунды не задерживаясь, йотуны прямо со спин 'горбачей' побежали по ним, как по ступенькам. Видимо опыт имелся, поскольку котлы с горячей смолой оказались именно в нужном месте. Наверное, и человек бы кричал от боли, получив на голову такую радость, но их вопли звучали сладостно для защищающихся.

Однако не все лезли на ворота. Многие втыкали в землю длиннейшие копья, используя вместо опоры и взбегали по вал. Делали они это так споро и быстро, что попасть было практически невозможно. Шон выстрелил буквально в последний момент, в показавшееся над кольями лицо и удачно разнес голову противника тяжелой пулей. Рядом еще один перемахнул через ограду и незнакомая баба падала с разрубленной ключицей, чуть не до груди. Он ударил йотуна прикладом в спину изо всех сил и бросив бесполезное ружье, полоснул саблей по толстой шее. У человека она точно бы отлетела, а тут словно по дереву треснул. Кровь все ж потекла, но помирать тот явно не собирался, разворачиваясь. Движение много раз отрабатывалось на тренировках с Белтаром. Сомнительно, что имел в виду своих сородичей, но хорошо поставлена рука сама сделала выпад. Горло спереди не прикрыто мощными мышцами и костями позвоночника. Голова не улетела, повиснув на куске мяса, но это уже не имело значения. Даже йотуну не выжить при таком ранении.

Шон перешагнул через человеческий труп, потом еще один. Очередной враг развернулся, неизвестно как почуяв и пошел на него, играя стальным клинком. Предыдущие двое держали в руках макувитль . Их делали из 'железного' дерева бакаута. Перерубить такое оружие даже сталью невозможно. Скорее меч сломается. А к кромке крепили кремневые осколки. Зарубить таким сложно. Искалечить — проще простого. Пленный йотунами крайне ценились для последующих пыток.

Данный тип умел обращаться с человеческим оружием и даже неплохо. Тем не менее, полезнее для него было б сразу спрыгнуть вниз. Ни сила, ни длинные руки ему ничем не помогли. Сначала Шон подрубил обе ноги, а затем отсек и кисть с саблей. Уже чисто для безопасности добил, ударив в висок и чувствуя, как ломаются кости черепа, входя йотуну в мозг. Проверить, впрочем, не удалось. Так шарахнул, что тот улетел вниз, благо колья здесь были выломаны предыдущими врагами. Зато теперь встал в дыре и встретил ударом очередного смельчака, лезущего в брешь. Тот успел прикрыться, вопреки неудобному положению, но пальцы на руке Шон начисто отсек и со злорадством подумал, мельком глянув на падающего, что новых тому не отрастить и воин из него теперь никакой.

Тут ему прилетело в левое плечо стрелой. Невольно отшатнулся, но теперь уже не важно. Не сумев взять с наскока йотуны откатывались вторично. С вала им вслед в разнобой палили. Картечь из пушек тоже не задержалась, добавив скорости уцелевшим. Прикрывающие своих лучники продолжали сыпать издалека и особо красоваться не стоило. Правда и эти уже заметно реже кидали стрелы то ли видя отсутствие смысла, то ли опустошив колчаны.

Шон тяжело уселся прямо на вал, упираясь спиной в колья. По соседству лежало не меньше дюжины трупов и прямо сейчас уносили раненых. Естественно, людей. Живых йотунов не имелось. Их добивали сразу. Причем одного взяли как бы не в пяток копий. Между прочим, наверху достаточно узко и на такое требовалась немалое умение. Еще один лежал животом вниз и у него отсутствовал затылок. кто-то умудрился в упор выстрелить сзади.

— Не трогай, дурень, — строго сказала какая-то баба, когда взялся за древко стрелы. — У них наконечники бывают с зазубринами и вытащить просто так не удастся. Или того хуже, кремниевый. От удара раскалывается прямо в теле и оно потом гниет. — Говоря она ловко разрезала куртку и хмыкнула. — А ты счастливчик, парень. Хорошая стеганка. Стрела на излете шла и только самый кончик пробил.

Ага, спасибо Дораду, выбравшему подходящую одежду приятелю. Хотел другую, попроще. Практически все здешние нацепили на себя кирасы и кольчуги. Броня давала преимущество перед полуголыми врагами. Не всякий удар по железу наносил рану, хотя лупили они порой так, что защитное снаряжение не спасало. Но все ж защита дополнительная. У Шона ничего такого с собой не имелось, ведь он вовсе не собирался ходить в набеги или воевать. Остается мысленно благодарить Дорада, знающего как правильно.

— Царапина. На, — сунула тряпку, намазанную чем-то жутко вонючим. — Приложи и замотай крепко.

Возиться она с ним не стала и ничуть не обидно. Хватает и по-настоящему пострадавших. А так, да. Мясо острие чуток достало, только кожа порезана, но бывало гораздо хуже. До горячки, если мазали в каком дерьме, как иной раз делают, не дойдет. Потери в поселке ощутимые. Еще один такой приступ и ворвутся внутрь. И тогда всем конец. Зато теперь он точно знает почему все здешние бабы такого сложения. Даже Мерседиш могла б с Шоном побороться и еще неизвестно кто б победил. Притом все на месте, где женщине положено. Где выпукло, а где и кругло. Подержи щит над головой как эти бабы пару часов, сразу поймешь отчего слабенькие не выживают.

Шон достаточно знал Белтара, чтоб понимать — ночь для йотунов не помеха. Обязательно пойдут снова. А вот для людей хуже некуда. Куда стрелять до последнего момента не видно, значит половина убойных возможностей пропали. Они это прекрасно понимают, валят вниз давно приготовленные вязанки хвороста и даже доски от фургонов, разбирая жилища. Сверху поливают маслом и жиром. Потом подожгут. Насколько этого хватит? Уж точно не на всю ночь. Остается надеяться на их потери в предыдущем штурме. Половину, не меньше, если не убили, так ранили. Значит напор слабее и поостерегутся второй раз нарываться. А еще на бога, поскольку и среди мошихистов хватает пострадавших. Оба войска друг друга стоят по части боеспособных. Осаждай их люди, почти наверняка б отступили. Не стоит овчинка выделки и взятие поселка таких потерь. Но эти не уйдут. Им нужна кровь, а не чужое добро.

Почти все собрались внизу, на валу совсем мальцы и Шон, до боли всматривающиеся и вслушивающуюся в ночную тишину. Даже йотуны не способны двигаться абсолютно бесшумно. Но главное, здесь еще и собаки. У бандейр они двух видов — средних размеров пастушьи и огромные псы, натасканные на двуногих. Эти учуют подкрадывающихся за милю. Хочется надеяться, поскольку больше не на кого. А мошихисты молились. Не на коленях и не сидя, как в привычных церквях. Стояли, дружно повторяя за главным чтецом. Эти легко отличаются по длинным бородам и локонам на висках. Причем вовсе не обязательно старые. Как не удивительно, попадаются совсем молодые. А вот женщин не назначают, хотя среди них попадаются не хуже знающие. В чужих обычаях, как обычно, не долго и запутаться.

Шон тоже мысленно повторял привычную молитву. Он бы жутко обиделся, назови его еретиком кто, но по сути, для себя решил: поскольку бог один, то какая разница как к нему обращаться и на каком языке. В конце концов, молятся же на латыни католики и на своих языках прихожане северной церкви. Конкордат Содружества разрешал при отсутствии правильного священника ходить на отпевание и крещение к другому христианскому. И те, внизу, и он, просили милости свыше не для себя, а за всех. А вот исповедь не для чужого монаха.

Потом поселковые чуть ли не с каждому обращались, прося простить ежели чем прежде обидел. Это тоже вполне понятно и приемлемо. Грехи отпускать некому, так сами себе по-свойски. Хотелось бы сказать с одухотворенными лицами они вернулись на вал, но особо морды не рассмотреть. Темно. Зато возле вбитого Шоном крепкого кола, на месте выломанного, встали сразу две крепких девки, нагруженные ружьями, арбалетами с болтами, толстыми копьями и топорами. Одна прямо с привязанным за спиной ребенком. Уже не младенец, но вряд ли больше двух лет. Спит совершенно спокойно в мешке, с прорезанными дырками для ручек и ножек.

Они даже познакомиться не успели, как одновременно зарычали псы. Сразу несколько факелов полетели вниз, рассыпая искры. Сваленный под вал хворост занялся не сразу, но стали видны мелькающие тени. Моментально полыхнуло, но как назло не везде. Рядом у ворот орали горящие заживо на несколько голосов, но защитникам было не до радости. Уже лезли во множестве йотуны. Двух они с девками застрелили. Еще одного бабы удержали копьями, пока Шон отсек ладонь, а дальше все превратилось в полный хаос, когда толком не разобрать происходящее и твое дело не давать очередному гаду перебраться через частокол.