Товарищ Гроза - 4

И вот я сейчас захотел провести ещё один эксперимент. Ведь наши старые бытовки находятся не внутри ангара, а пристыкованы к нему, образуя общий комплекс. А вдруг получится? Подошёл, приложил ладонь к воротам ангара и представил, как забираю во вне лимит вообще всё сразу. И у меня неожиданно получилось. Исчезло именно всё, а не только сам ангар. Однако я слишком рано обрадовался.

Внимание! Успешное нарушение правил!

Наказание: предупреждение. Это единственное предупреждение, при следующем успешном нарушении правил испытание будет признано проваленным.

Иллюстраций со строительства грандиозной бытовки не будет. Зато есть несколько из двух предыдущих глав отдыха на острове:

https://author.today/post/852660

Глава 18 Планы на второе посещение Стамбула

Глава 18 Карманная гвардия

(К читателям. Пока не выбрал, какой вариант названия для главы подходит больше. Пишите в комментариях, кому который больше нравится. Или предлагайте свои)

Предупреждение Системы произвело на меня не самое приятное впечатление. Далеко не самое. Странно было бы, окажись иначе. Такое мало кому понравится. Да никому не понравится! Раньше я делал с пространственным карманом всё, что мне вздумается, даже не предполагая, что за это может быть хоть какое-то наказание.

Самое худшее, что со мной могло произойти — просто не получится задуманное. Ну, кроме тех случаев, когда пытался бегать по воде или над травой. Ну да, навернулся и больно ударился о землю. И что? При моих десятках в здоровье и живучести на глазах синяки, конечно, не заживают, но всё равно в разы быстрее, чем обычно. Физическая боль вполне себе честная плата за риск. Однако системная угроза признать испытание проваленным куда серьезнее любых ушибов или даже переломов.

А тут оказывается вот как бывает. И хорошо, что свой эксперимент с похищением огромного судна я провёл до, а не после. Иначе бы просто не решился. С другой стороны, всё, что только может прийти в голову, я уже и так опробовал. Даже египетскую пирамиду пытался спереть!

Хотя нет, задумывался об Эйфелевой башне. Не знаю, как она к фундаменту крепится — на болтах или в него вмурована? До этого предупреждения я бы, скорее всего, попробовал её украсть, а теперь, даже если попаду в Париж, точно не буду. Да и кому она, эта башня, нужна? Где я её потом держать буду? Разве что сдам на металлолом.

Вот так, в неприятных мыслях, и провёл большую часть пути до Стамбула. А туда от Красного моря лететь, между прочим, не так уж и близко. Вот мы и летели. Я на автомате менял самолёты, пряча в инвентарь один и доставая другой при промежуточных посадках. Но это дело уже настолько привычное, что может проходить в фоновом режиме.

И вот опять мы в Стамбуле уже во второй раз. Город на двух континентах встретил нас своим вечным шумом. Хотя, если подумать, то это просто пафосное название, континент-то на самом деле один.

Золотой Рог — бухта Босфора, омывающая европейскую часть Стамбула. Одна из самых больших и удобных естественных гаваней мира. Глядя на бесчисленные корабли, собравшиеся в этой акватории, я ещё раз вспоминал свой эксперимент в Александрии. Если честно, дико хотелось прямо сейчас нанять лодку, поплыть вдоль извивающегося залива и хватать всё подряд в пространственный карман. Ну, ладно, не сейчас, а ночью — но всё равно хотелось.

С другой стороны, не менее сильно хотелось сохранить свои возможности в секрете. Тем более что тут и рисковать-то особо не было ради чего. Английские линкоры отсутствовали, американские авианосцы — тоже. Да и предупреждение Системы всё ещё неприятно жгло память.

Из по-настоящему крупного здесь выделялся разве что турецкий флагман — линейный крейсер 'Явуз'. Бывший немецкий 'Гебен', ветеран Первой мировой, который когда-то наводил ужас на Севастополь. Ладно, ужас он не наводил, но уважать и опасаться себя заставлял. Старый, почтенный, но всё ещё грозный со своими 280-миллиметровыми орудиями. Этот стальной гигант, застывший на рейде, был живым напоминанием о былом величии империй.

Рядом в гавани теснились итальянские и греческие сухогрузы, пара британских танкеров, запертых здесь войной, и даже несколько болгарских канонерок. Особняком стояли румынские вспомогательные крейсера, вроде 'Дакии' или 'Реджеле Кароль I' — переоборудованные из пассажирских лайнеров, они выглядели изящно, но для моей коллекции были слабоваты. Разношерстный флот, собравшийся в нейтральных водах, напоминал временную выставку достижений мирового кораблестроения, замершую в ожидании непонятно чего.

И нет, это не я такой специалист, который на глаз определяет любой корабль и его национальную принадлежность. Просто нанял прямо тут, в порту, мальчишку-гида, говорившего по-русски. Очень хорошо говорившего, хоть и с явно заметным акцентом. Видимо, кто-то из детей наших эмигрантов первой волны, выросший на этих причалах.

Он выдавал характеристики судов и фамилии капитанов чуть ли не с завязанными глазами, перемежая технические данные местными сплетнями. Почти как Маша Воронова про самолёты. Надеюсь, он не сочинял всё это на ходу для глупого туриста, согласившегося заплатить несколько лир. Но слушал я его внимательно — в этой каше из мачт и труб мне нужно было вычленить не военные трофеи, а тех, кто набивал трюмы действительно полезными вещами.

Я ведь задумал уйти отсюда, громко хлопнув дверью. И если решил никому не демонстрировать свою возможность похищать целые корабли, то на их грузы это не распространялось. Да, конечно, портовые склады грабить удобней, но если будет что-то по-настоящему стоящее, можно взять и из трюма.

В Стамбуле тысяча девятьсот сорок первого года в Золотом Роге можно было встретить гремучую смесь из современных судов, антикварных посудин и кораблей нейтралов. Современный Стамбул стал местом, где на соседних причалах могут стоять суда воюющих сторон. Это создаёт напряжение, которое можно использовать.

Турецкий флот, конечно, не самый слабый в мире, но далеко и не самый сильный. Посмотрев на всё это плавучее разнообразие, я вздохнул и решил придержать козыри. Не стоит светить способности ради 'Явуза', который уже давно стал скорее памятником архитектуры, чем реальной угрозой. Лучше отложу этот фокус на потом.

Возвращаясь к планам на второе посещение Стамбула — их было много, и все разные. Во-первых, тотальная зачистка всех складов, до которых дотянутся руки. Покупка партии мандаринов и прочей экзотики — это, конечно, мило, но основное пространство моего инвентаря далеко не резиновое. Да, с каждым разом всё большее, но всё равно ограниченное. А покупные товары, увы, можно отправлять только в него. Зато награбленное идет прямиком во вне лимит, который растягивается получше любой резины.

Поэтому мы снова работали по старой схеме. Мы с профессором Николай Сергеевич Вознесенским прикидывались торговцами фруктами и поселились в той же гостинице, что и в прошлый раз.

Я, кстати, забрал все открытки, которые себе отправлял. То, что отправленные с центрального почтамта Стамбула по-любому придут, можно было не сомневаться. Что интересно, из Александрии тоже успели добраться. С другой стороны, авиапочту никто не отменял. Да, она сейчас не регулярная и послание забирает разве что летящий в нужную сторону по оказии самолёт, однако тут такой случился, можно сказать, повезло.

И, кстати, я оказался не единственным получившим почту. Профессору тоже кое-что пришло, но не открытки, а несколько писем от деловых партнеров. Мы ведь не только прикидывались торговцами, мы реально покупали. Да и Савелий Петрович тоже кое-что получил, в том числе и от графа Антошки. Входящая корреспонденция оказалась чем-то странным и давно забытым.

Вот мы и дальше продолжили вести себя точно так же, как и при первом посещении города. В том, что коммерсанты расспрашивают всех подряд о товарах, ценах и логистике, не было ничего удивительного.

Планы всё-таки пришлось подкорректировать, и часть товаров всё равно купить. Но это было больше нужно не для самих товаров, а для разведки. А как ещё пройти абсолютно легально на склады, хоть портовые, хоть железнодорожные? А тут всё в порядке: клиент перед закупкой интересуется качеством хранения товаров, причём желает сам во всём лично убедиться. И ведь не просто интересуется, а реально берёт пробные партии товара.

Правда, профессор по складам не шлялся, а посылал своё доверенное лицо, то есть моё лицо. Когда клиент всё десять раз проверит лично и переспросит, а потом ничего не покупает — такое никому не нравится. Зато если он потом всё-таки партию товара берет, то всех всё устраивает: сразу видно — серьезный покупатель. Ну вот я небольшие партии и брал.

Савелий Петрович тоже обосновался неподалеку, отдельно от нас. Но на этот раз его контакты с контрабандистами сводились не к сделкам, а к чистой разведке: где, что и в каких объемах плохо лежит? И как бы это забрать, чтобы у нас оно лежало уже хорошо? Профессиональный взгляд старого контрабандиста безошибочно вычленял в портовой суете именно те лазейки, через которые чужое имущество должно было стать моим без лишнего шума.

Меня в равной степени интересовали и портовые терминалы Каракёя, и железнодорожный узел Сиркеджи. У каждого объекта были свои плюсы и минусы. Одним касанием я мог отправить во вне лимит целые эшелоны вместе с грузами. Со складом так не выйдет: там приходится подходить к каждому стеллажу или поддону лично, работая поштучно. Зато исчезновение состава на путях заметят мгновенно, а пустой склад обнаружат только утром, а то и через несколько дней, когда кладовщик решит провести ревизию.

Тактика вырисовалась сама собой: сначала тихо и методично чистим портовые пакгаузы, а уже потом, под занавес, поднимаем шум на вокзале.

Что касается спецэффектов, то если пожары и случатся, то явно не на складах, а на путях узла Сиркеджи. Там всегда хватает цистерн с бензином, где можно развернуться на всю ширину — или, в моем случае, на всю глубину кармана. Хотя, если получится, в этот раз я постараюсь обойтись без огня. Зачем повторяться? Отвлекающий манёвр у меня припасен совсем в другом месте.

Прибить свой щит к вратам Царьграда... При прошлом посещении города это было скорее шуткой, а теперь — серьезный план. Прибить щит к вратам Святой Софии, вообще ни от кого не скрываясь и не пытаясь сделать это бесшумно. И тут же, рядом с этим щитом, сфотографироваться в полный рост. Этот дерзкий жест может показаться простым хулиганством. Ну и что? Пускай им и будет.

То, что на дворе глухая ночь — не страшно. Запас магниевого порошка для фотоспышки у меня ещё приличный. Это египетские пирамиды и их глухие внутренние помещения без вентиляции; он как раз для городских улиц более предназначен. Яркая вспышка в ночном Стамбуле послужит идеальным сигналом к началу операции.

Была мысль не возиться с гвоздями, а присобачить стальной щит к воротам электросваркой, но я вовремя вспомнил физику: сталь к бронзе надежно не приваришь. Да и неважно. Главная цель — поднять как можно больше шума, оттянуть на площадь всё внимание и, самое главное, всю городскую полицию. Можно даже поджечь пару мусорных баков или пустых ящиков неподалеку. Не ради пожара, а ради света, чтобы издалека было видно: происходит нечто из ряда вон выходящее. А пока они будут разбираться, я тихо скроюсь в тенях и займусь по-настоящему серьезными делами на складах и вокзале.

Главное — всё грамотно разведать. А то окажется, что я просто физически не успею побывать в двух местах одновременно, пока полиция бегает вокруг Софии с вёдрами и огнетушителями. Однако не сомневаюсь, справлюсь. Опыт Варшавы у меня уже есть. Там тоже несколько дней с секундомером ходил, считая шаги и минуты.

Следующий пункт плана — опричники. В конце концов, мы — Первая, Краснознамённая, Партизанская Дивизия Имени Товарища Грозного, Иван Василича. А какой же Иван Грозный может обойтись без опричников? И на этот раз я не шучу. По форме название может звучать как ирония, но по сути — всё предельно серьёзно. Создание особого подразделения, не зависящего ни от какого государства.

Сейчас костяк моего отряда, который я гордо именую дивизией, составляют советские военнослужащие. Да что там костяк — вообще все, за исключением Савелия Петровича. И я задаю себе простой вопрос: что будет в случае моего конфликта с советским руководством или, тем более, с Верховным Главнокомандующим? Чей приказ они выполнят?

Да, первую проверку они все уже прошли. Когда я предложил при эвакуации всем желающим остаться в Тайном Городе Китеже вместе со всеми другими нашими военнопленными. Кое-кто остался, остальные предпочли и дальше воевать со мной. Но это было без всяких конфликтов с советской властью. А ведь они у меня неизбежно появятся, хотя бы потому что я не скрываю своих политических взглядов. Нет, я не против советской власти, но я за любую Россию, как уже не раз говорил: от орды до федерации.

Не сомневаюсь, кто-то останется со мной. Кто-то предпочтет нейтралитет. Но большая часть всё-таки останется верна своей стране и своему правительству. И я это не только не осуждаю, я это абсолютно одобряю — верность присяге дорогого стоит. Вот только лично для меня, в определенных раскладах, это может закончиться очень плохо.

Поэтому мне нужны свои люди. Люди, никак не связанные ни с одним существующим государством, зависящие только от меня и преданные лично мне. И именно таких 'опричников' я намерен навербовать здесь, в Стамбуле. Еще в прошлое посещение я, а вернее Савелий Медведев, закинул удочки и выяснил: найдется немало тех, кто готов воевать против Германии на стороне России. Именно России, а не Советского Союза. Для них эта разница принципиальна, а для меня — это идеальный фундамент для личной гвардии.

Во-первых, как я уже и говорил, мне нужны банальные наёмники. Профессионалы, которым плевать, против кого работать, лишь бы платили щедро и в срок. И я готов платить. Золото и валюта у меня не просто есть — после каждого дела их становится всё больше, а тратить в партизанских лесах их особо не на что. Нет, я в этом деле, конечно, редкий талант и уже пару раз умудрился просадить всё, что имел. Но каждый следующий раз у меня всё равно оказывается ещё больше.

Но самое главное преимущество моего предложения — в системе хранения. Если почти всё время наёмники будут находиться в пространственном кармане, их будет просто некому перекупить. Они вне зоны доступа для чужих разведок и искушений. Понравится ли это им самим? А почему бы и нет? Солдат спит — служба идёт. Если я плачу строго по календарю, а не за часы бодрствования, то любой здравомыслящий наёмник вцепится в такой контракт зубами.

Представьте себе идеальные условия: вас нанимают на год, а реально вы воюете, тренируетесь или просто находитесь в сознании от силы недели две или три. При этом жалованье капает за полный год. Вы заходите в 'карман' в Стамбуле, а через секунду для вас наступает конец зимы, хотя в реальности прошли месяцы. Никакой окопной грязи, никакой скуки в казармах, никакого ожидания смерти. Только работа по факту. Такая вот экономия субъективного времени.